За отрядом, в конце, замыкающей тенью, отлитой из гранита и молчания, двигался Мэйн. Каждый его шаг был тяжёл, уверен и бесконечно спокоен. Скрытый монстр оберегает их всех. Эти двое были островками безмятежности в море всеобщей подавленности. Этриан прекрасно осознавал причину их уверенности и почему ему не стоит беспокоиться. Ведь кроме этих двоих где-то рядом Айлинайн — бог малого пантеона.

— Шёпот… Слышите? Опять шепчут, — прошипел Ренкет, самый молодой, не считая Адмира, и уже натянутый, как тетива. Его глаза метались по застывшим, обледеневшим веткам. — Последняя листва облетела ещё месяц назад, даже здесь. Это они, демоны. Играют с нами. Ведут на убой. Куда он нас ведёт? Он хоть сам знает?

Парень говорил о шелесте листвы, будто под напором ветра. И это зимой в безветрие, о чём говорил будто замерший во времени туман. Ещё и изредка хруст веток, будто за ними кто-то следует, наблюдает. Как и ощущение злого взгляда на спине. Но сколько не вглядывайся, в этом проклятом тумане не видно ничего, лишь воображение рисовало тени, но ничего конкретного.

Слова Ренкета, как яд, капнули в и без того отравленную атмосферу. Некоторые зашевелились, зашептали. Остальные напряглись, хватаясь за оружие. Страх был физическим, его можно было вдохнуть с ледяным воздухом.

— Мы сбились, — мрачно констатировал следопыт Лаевар, останавливаясь и беспомощно оглядывая белую пушистую стену. — Туман… он сдвигает ориентиры. Мы идём по кругу. Карта врёт.

Адмир остановился, но не для того, чтобы согласиться. Он обернулся, и его ясный, бездонный взгляд, казалось, заглянул в души каждого. Этриан был готов поклясться, что его радужка светилась в этих хмурых сумерках. Это выглядело мистически и неестественно, но что за навык — могли только гадать. Спрашивать о таком некультурно.

— Карта не врёт, Лаевар, — его голос звучал властно, как сталь. В подобные моменты Этриан улавливал в нём сходство с отцом-королём.

Начальная группа, отправленная на миссию, его избрала командиром, и спасённые не имели права оспаривать это, хоть никому данный факт не нравился. Безумный малец, который не дружит с головой. Какие только слухи про него не ходили!

— Она показывает мир, каким он был, — продолжал говорить абсолютно уверенным голосом парнишка с невероятно красивым лицом. — Но мы идём по миру, каким он стал. Грань здесь тонка. Пространство Бездны просачивается, как чернила в воду, искажая формы. Но направление — верное. Просто путь… изменился.

Аномалия… Такие тонкие места были невероятно опасны, один неверный шаг, и можно было попасть в Мир Мёртвых, откуда нет выхода. А Адмир шёл как будто напролом. Ещё и так уверенно вёл себя, что просто раздражало.

Его слова не утешили, а лишь оттолкнули. В ответ — тягостное молчание и скептические, озлобленные взгляды. Словно понимая отношение к себе, паренёк лишь хмыкнул и развернулся, продолжив путь.

Все пошли за ним. Недовольные, им другого выхода не оставалось.

И тут тропа кончилась. Перед ними раскинулась топь — чёрная, бездонная, словно гладкое зеркало нефти. Запах гниющей воды ударил в нос. Это был тупик — физический, зримый, непреодолимый.

— Привал, — сказал Адмир, не разворачиваясь. — Отдохните и поешьте.

Эльфы выдохнули с облегчением, хотя, казалось бы, лучше идти, чем сидеть и ждать непонятно чего. Они рухнули на землю, не как воины или защитники на отдыхе, а как загнанные звери. Пятёрка спасённых была истощена магически и морально, да и состояние трёх остальных членов группы Адмира тоже было не лучшим. Они боялись, это ощущалось физически. Хоть и доверяли, беспрекословно подчиняясь «прекрасному принцу», или «безумцу». Кому как удобней называть его за спиной.

Наконец, разожгли жалкий костёр из просушенного магией хвороста — не для тепла, а как символ защиты от сгущающихся сумерек, хотя до вечера было далеко. Сумерек не времени, а самого места.

Поставили котелок, начали механически варить безвкусную похлёбку из остатков провианта. Ренкет трясущимися руками чистил картошку, срезая вдвое больше мякоти, чем нужно. Лаевар угрюмо пялился в карту, будто силой воли пытался заставить проступить на ней новые тропы. Или хоть как-то намекнуть, где они сейчас на самом деле. Но раз за разом его магия не оставляла на бумаге ровным счётом ничего.

Этриан сидел, прислонившись к мокрому, частично обледеневшему камню. Он видел это всё: апатию, раздражение, немой укор в глазах, обращённых к спине принца. А потом он сам посмотрел на Адмира.

Тот находился в нескольких шагах от костра, на самом краю топи и разительно отличался от остальных. Не сидел, не ел, не кутался в свой форменный плащ, согнувшись под тяжестью недоброго предчувствия. Он просто стоял, руки по швам, и уверенно смотрел. Не на воду, а сквозь неё. Его взгляд был сосредоточенным, аналитическим, лишённым и тени того отчаяния, что пожирало отряд. Казалось, он не видел преграды. Он изучал явление — топь как факт, как часть искажённого ландшафта. В его позе не было вызова, лишь тихая, безмятежная уверенность.

Мэйн, сидевший у огня, время от времени поднимал на него взгляд, и в его каменном спокойствии читалось не беспокойство, а ожидание. Как будто он наблюдал не за безумцем у бездны, а за мастером, готовящим инструменты.

— И как же мы перейдём это, Адмир? — не выдержал Лаевар, с силой швыряя в костёр ветку. — Ты думал об этом, ведя нас сюда? Или просто шёл, не глядя?

Адмир медленно повернул голову. Пламя костра отразилось в его глазах не искрами страха или гнева, а двумя ровными, холодными точками света.

— Да, — ответил он просто, без раздражения. — Я думал. Сейчас — привал. Ешьте, ведь вам понадобятся силы. И не мешайте мне работать.

И снова повернулся к топи.

Этриан вяло улыбнулся. Он строил теории, не спеша спрашивать у принца, что тот задумал. Кто вёл их и куда — он и так знал. Рэй потрясающий хранитель, для него этот туман кристально прозрачен. Но что дальше? Как перебраться через эту маслянистую гниющую воду? У Эрмуара не было совершенно никаких идей. Отряд словно находился в ловушке.

Но у Адмира точно есть план. Такое ощущение, что он всегда всё знал и именно поэтому не сомневался. В то время как остальные видели в чёрной воде конец пути, Даэрин видел в ней лишь этап.

Этриан вздохнул, и его собственное беспокойство, странным образом, будто исчезло. Он знал — пока рядом Адмир, волноваться не о чем. Ведь с ним бог. Да, Адмир показал этого устрашающего фортиса, который беспрекословно подчинялся какому-то мальцу. Невообразимо, непостижимо. С тех пор, как Эрмуара начал сближаться с Адмиром, он узнал очень многое. Но новых загадок появилось не меньше.

Наконец, Адмир оторвался от любования топями и сел отужинать со всеми. Он недовольно скривился, поковырял ложкой в тарелке и съел лишь половину. Наступила тягостная, сырая тишина. Похлёбка съедена, крошки собраны, жалкий костёр рассеян, оставив после себя лишь стойкое чувство обречённости. Эльфы выжидающе смотрели на парня, который смотрел в тарелку, будто не понимая, что делать с остатками еды.

— Адмир? — обратился к нему Мэйн и тот качнул головой, словно смахивая наваждение. А взгляд оживился. Этриан понял, он сейчас с кем-то разговаривал.

— А? Да, задумался, — сказал он, вставая. Тарелка в его руках исчезла — поместил в пространственный артефакт. — Все готовы? Отдохнули?

Бодрый голос заставил передёрнуть плечами чуть ли не всех присутствующих. Эльфы поднимались неохотно, будто груз на их плечах стал тяжелее. Взгляды, полные усталого вызова и скрытого упрёка, снова обратились к Адмиру.

— Ну что, командир? — не сдержался Лаевар, его голос сочился сарказмом. — Поели, отдохнули. И что теперь? Ждать, пока туман сам рассеется? Или демоны явятся по наши души?

Адмир, уже вновь стоявший на краю твёрдой земли перед топью, медленно повернулся. В его глазах плясали озорные огоньки, а на губах появилась усмешка.

— А теперь — в путь, — произнёс он просто, как констатацию факта. — Транспорт прибывает.