Далеко на лужайке, скрестив ноги, среди цветущих маргариток сидит длинный клубок конечностей и жилистых мышц. Хантер смотрит в безоблачное небо, вырывая пригоршни травы, погруженный в свои мысли.

У меня перехватывает дыхание.

Я понятия не имею, что ему сказать.

Бейсболка на его голове почти скрывает разрушение под ней. Сзади выглядывают края белой повязки, но я не скажу ему об этом. Эта видимость нормальности — единственное, что помогает ему оставаться в здравом уме.

Опускаясь на мягкую подстилку из травы, Хантер следит за мной взглядом. Он одет в серые спортивные штаны и свободную черную футболку, которая скрывает вес, сброшенный им за последний месяц или около того.

— Ты в порядке?

Он пожимает плечами, поджимая губы.

Я указываю на дом позади нас.

— Нравится?

— Разве нам обязательно это делать?

Его побежденные слова бьют меня по лицу, и я пытаюсь скрыть свою боль.

— Что делать?

Взгляд Хантера возвращается к его босым ногам.

— Ты не обязана сидеть здесь и нянчиться со мной. Я вернулся домой из больницы не для этого.

Если бы он не приходил в себя после комы, я бы задушила его сама. Вместо этого я хватаю его за руку и переплетаю наши пальцы. Хантер смягчается и снова смотрит на меня.

— Ты хоть представляешь, как сильно я скучала по тебе?

Его глаза сужаются.

— Что?

— Я скучала по тебе, — подчеркиваю я.

— Хочешь… фруктового чая?

Я утыкаюсь лицом в его широкое плечо. Это невозможно. Когда я снова поднимаю взгляд, глаза Хантера полны печали, и я чувствую себя ужасно из-за того, что позволила своему разочарованию одержать верх.

— Мне очень жаль. Все еще учусь читать по губам.

— Нет, нет. Мне очень жаль, — пытаюсь выговорить я. — Мы должны выучить язык жестов.

Хантер пожимает плечами.

— Я чуть-чуть знаю. Энцо немного изучил, когда я впервые потерял слух.

Наклоняясь ближе, я провожу рукой по его щеке и глажу мягкую бороду.

— Скучала по тебе.

Его губы тронула мимолетная улыбка.

— Понял. Да, я тоже.

— Проголодался? Тео собирается заказать еду на вынос.

Хантер в замешательстве хмурится.

— Торт?

Я сморгиваю подступающие слезы, которые хотят пролиться. Я слишком устала, чтобы контролировать свои эмоции, но прямо сейчас ему действительно не нужна моя жалость. Скоро мы привыкнем к такому общению. Мне нужно быть сильной ради него. Мы все должны.

Запустив руку в карман спортивной формы, Хантер достает свой телефон и бросает его мне в руки. Я смотрю на открытое на экране приложение "Заметки".

— Печатай, — объясняет он.

Кивнув, я повторяю свой предыдущий вопрос.

— О, — вторит он. — Да, я бы поел.

Вставая, я протягиваю ему руку. Наши пальцы переплетаются, когда мы вместе идем обратно по лужайке. На кухне Илай закончил распаковывать коробки и теперь сидит на стойке с пивом в руке.

Он наблюдает, как Феникс вместе с Хадсоном устанавливают обеденный стол на место, пара потеет и постоянно ругается. Лейтон в гостиной, ставит на место наш раскладной диван, прежде чем вытереть свой блестящий лоб.

— Мы больше никогда не переедем, — фыркает он. — Слишком много работы. Где, черт возьми, остальные трое?

— Джуд работает допоздна, — отвечает Феникс.

В дверях появляется Тео.

— Бруклин и Кейд отвлекали прессу, пока Энцо перетаскивал последние материалы. Она обрызгала Салли Мур, когда проезжала мимо в прямом эфире.

— Пожалуйста, скажи мне, что это попадет в шестичасовые новости, — радостно кричит Лейтон. — Я заплачу, чтобы увидеть это дерьмо.

— Я уверен, что другие каналы покажут это.

— Ура, — празднует он, взмахивая кулаком.

Как раз вовремя, входная дверь захлопывается. Все замирают, пока тень устрашающей фигуры Энцо не входит в нашу новую кухню. У него в руках несколько пластиковых пакетов с продуктами, а на лице усталая гримаса.

— Мы больше никогда, ни за что, не будем переезжать, — ворчит он.

— Это именно то, что я только что сказал! — Лейтон ухмыляется и достает несколько банок пива из одного из пакетов. — К черту остальные коробки. Давай выпьем и закажем еду.

— Аминь, — хвалит Энцо. — Я разбит.

Все направляются в гостиную, угощаясь пивом и усаживаясь поудобнее. Забившись в угол, где никто не может вовлечь его в разговор, Хантер садится на пол и начинает пить в одиночестве.

Это снова вызывает сильную боль в моем сердце. Он выглядит таким же разбитым, как я чувствую себя внутри. Этот шаг не залатал раны, которые все еще угрожают сломать нас навсегда.

— Ангел?

Энцо обнимает меня сзади и кладет подбородок мне на макушку. Я расслабляюсь в его объятиях, позволяя своему напускному храброму выражению лица сойти. Мы одни на кухне.

— Это место действительно милое. Похоже, у тебя все-таки получится вести тихую сельскую жизнь.

— Я рад, что тебе это нравится, — грохочет он. — Я бы не задумываясь вернулся в город, если бы мы могли, но это больше небезопасно.

— Почему? Ты ненавидишь Лондон.

— Потому что Хантер ненавидит прятаться, — отвечает Энцо. — Я бы смирился с этим ради него. Он что-нибудь сказал?

— Немного. Общаться немного сложно. Я не знала, что ты умеешь говорить на языке жестов.

Он обнимает меня крепче.

— Только основы. Мы начали учиться много лет назад, но, когда слух в левом ухе Хантера стабилизировался, мы прекратили.

— Ты можешь научить меня? — Я прошу.

Мое сердцебиение учащается втрое, когда он шлепает меня по заднице. В этот момент он полностью одержим желанием отшлепать меня.

— Хочешь урок, малышка?

Схватившись за столешницу, я толкаюсь назад, к его промежности. Энцо что-то ворчит себе под нос, его мясистая ладонь движется, чтобы обхватить мое бедро.

— Зависит от того, насколько ты хороший учитель, — отвечаю я.

— Почему бы мне не перегнуть тебя через стол и не съесть твою пизду, чтобы проявить себя? Тогда не стесняйтесь оценить мои навыки.

Мое нутро содрогается от его грязных слов. Одного мысленного образа достаточно, чтобы сделать меня мокрой. Он стал ненасытным животным с тех пор, как мы впервые переспали вместе.

— Мне почему-то кажется, что у остальных могут возникнуть проблемы с тем, что ты делаешь это перед Хадсоном, Фениксом и Илаем.

— Я видел их пухлые задницы, растянутые после того, как они трахались достаточно раз. Бруклин любит публику.

— Спасибо за этот мысленный образ.

Энцо фыркает.

— Всегда пожалуйста.

— Эй, ребята, — зовет Тео из гостиной. — Приходите и выбирайте, что хотите. Мы нашли приличный мексиканский ресторан в нескольких милях отсюда.

Перегибаясь через мое плечо, чтобы прикусить зубами ухо, Энцо бормочет ругательство, от которого я краснею. Я высвобождаюсь из его объятий и направляюсь в гостиную, оставляя его поправлять свои облегающие джинсы.

— Я буду что угодно. — Я забираю пиво Лейтона у него из рук. — Чем острее, тем лучше.

Тео морщит нос.

— Не могу поверить, что они развратили тебя любовью к острой пище.

— Не будь слабаком, Теодор. — Феникс хихикает, положив голову на колени Илая на диване. — В один прекрасный день мы перетянем тебя на темную сторону.

— Этого не случится.

С украденным пивом в руке я плюхаюсь рядом с Хантером. Он хмуро смотрит на паукообразные трещины в кирпичах вокруг камина. Среди препирательств и оскорблений о его молчании уже забыли.

Он становится призраком.

Нет. Я этого не допущу.

Я не позволю ему исчезнуть. Даже если он хочет, чтобы мы позволили ему сделать именно это. Мы поклялись справиться с этим всей семьей, и это то, что мы собираемся сделать. Лейтон привел его домой не просто так.

Похлопав его по ноге, я указываю на телефон Лейтона.

— Кушать?

Хантер пожимает плечами.

— Конечно.

Допивая пиво, я сворачиваюсь калачиком на жестком деревянном полу и использую его плечо в качестве подушки. Мои глаза так отяжелели, что даже твердые доски пола меня не беспокоят. Хантер колеблется, прежде чем обхватить меня рукой за торс и притянуть ближе.