— Так что? — он покрутил клинок в руке, и металл зловеще блеснул в красном свете. — Что сейчас будете делать?

Впрочем, Милу этим точно было не напугать. Я знал её достаточно хорошо, чтобы предсказать её реакцию.

Она среагировала почти мгновенно, отбросила свою ставшей бесполезной винтовку в сторону и вытащила из-за спины абордажный вибронож. Массивное оружие длиной около сорока сантиметров, с зазубренным лезвием, способным на многое. Я заметил, как напряглись её мышцы, как сразу сменилась стойка, и она подобралась, готовая к стремительному броску.

Лера поступила точно так же, отбросила винтовку и выхватила свой вибронож. Её оружие было немного другой модели с прямым клинком, более лёгкое, приспособленное для быстрых уколов. Она заняла позицию справа от Милы, создавая фланговую угрозу.

— Ой, как страшно, — Болтун изобразил испуг, голос его зазвучал игриво, издевательски. — Бабы с ножиками пришли! Сейчас я от страха в штаны наложу!

Сволочь самоуверенная, — подумалось мне и одновременно я начал переживать за жён. Я знал их способности, обе прошли серьёзную подготовку. Обе участвовали в настоящих боях, обе убивали, но они не владели техникой теней.

А трое оширцев, с которыми я сражался раньше, точно ей владели. Техника теней — древнее боевое искусство оширских убийц, основанное на натренированной способности к сверхбыстрым движениям. Впрочем, это было не удивительно. Все убийцы, посланные за мной, оказались оширцами. А клан оширских убийц — один из самых опасных в галактике. Они знают сотню способов прикончить разумного голыми руками. Кому как не мне было знать об этом. Они мастера скрытности, яда и ножей.

А Мила и Лера не обладали такими способностями.

— Поверь мне, Болтун, — сказал я, стараясь вложить в слова максимум уверенности, хотя говорить было трудно. — А вот это совсем серьёзно. Если я на твоём месте, я бы уже начал молиться.

— Да не смеши меня! — фыркнул он, размахивая мечом. — С двумя бабами я легко разберусь! Вы вообще знаете, сколько разумных я отправил на перерождение? Сотни! Может, даже тысячи!

— Я бы на твоём месте не был так уверен, — продолжил я и даже улыбнулся, насколько это было возможно. — И на твоём месте я бы посмотрел назад.

— Думаешь, я на это куплюсь? — Болтун усмехнулся, даже не повернув головы. — Хочешь, чтобы я повернулся к твоим жёнам спиной? Старый трюк, адмирал. Вот только я на такое не ведусь. Меня ещё дедушка учил: никогда не отворачивайся от вооружённого противника.

— Ну, как знаешь, — ответил я многозначительно, и перевёл взгляд за его спину.

В ответ, на мой взгляд, Болтун что-то всё-таки почувствовал. Может, прочитал в моих глазах. Может, шестое чувство, которое есть у всех опытных бойцов, сработало. Может, услышал что-то. Он неожиданно резко развернулся, и его клинок уже был готов к удару.

Но для него было уже поздно. Поздно от слова совсем.

Багира стояла в метре от него. Она появилась за его спиной совершенно бесшумно, словно материализовалась из воздуха. На ней был её фирменный скафандр невидимка имперской безопасности, облегающий, как вторая кожа, без единого украшения или отражающей поверхности. Волосы собраны в тугой узел. Лицо спокойное, почти без эмоциональное, только глаза — тёмные, бездонные — горели холодным огнём.

В руках она держала её любимые монокулярные клинки сай. Она держала их в обратном хвате, остриями вниз — идеальная позиция для быстрой атаки.

Болтун только начал поворачиваться, его тело ещё не завершило движение, когда Багира атаковала.

Один клинок полоснул по его правой руке — той самой, что держала клинок. Движение было настолько быстрым, что я едва уловил его. Заметил только тонкую алую линию на руке Болтуна.

И его рука повисла плетью, пальцы разжались, клинок с лёгким звоном упал на пол.

Багира одним движением перерезала ему все связки и сухожилия на руке — точный, хирургический удар в нужную точку. Я видел эту технику раньше, видел в бою. Она прекрасно знала строение тела и могла отключить любую конечность одним ударом.

Болтун вскрикнул — короткий звук боли и изумления — и другой рукой попытался выхватить нож. Откуда он его достал, я не понял — видимо, запасной, спрятанный где-то в складках брони. Но Багиру было уже не остановить.

Я видел её в бою множество раз и знал, что у Болтуна не было даже призрачных шансов против неё. Багира — мастер ближнего боя, возможно, лучший, кого я знал. Её обучали с детства. Потом она провела десять лет в специальных подразделениях, где оттачивала своё искусство в реальных противниках.

Багира двигалась как живая тень, её силуэт казался размытым, нечётким. Её клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить их траектории. Звон, искры, снова звон. Болтун пытался защищаться оставшейся рукой, но это было жалкое подобие сопротивления.

Он был хорош. С этим не поспоришь. Опытный боец, но против Багиры это не имело никакого значения. Это было похоже на поединок студента первого курса против профессора. Их уровни были несопоставимы.

Второй удар пришёлся точно в сплетение нервов на его левом плече — я видел, как напряглись мышцы Багиры в момент удара, как клинок вошёл точно под нужным углом. Болтун вскрикнул громче, его лицо исказилось от боли. Запасной нож выпал из онемевших пальцев, звонко стукнувшись о металлический пол.

Обе руки повисли плетью. Он уже не мог сопротивляться.

Третий удар был предупреждением — клинок остановился в миллиметре от его горла. Один миллиметр. Между жизнью и смертью. Между дыханием и вечностью.

— На колени, — холодно приказала Багира.

Голос её был тихим, спокойным, абсолютно бесцветным. В нём не было ни злости, ни торжества, ни даже удовлетворения. Голос профессионала, выполняющего работу.

Болтун застыл. Всё его тело напряглось, как струна. В его глазах я увидел то, чего не видел раньше, страх. Настоящий, животный, первобытный страх. Тот страх, который возникает, когда смерть становится реальностью в миллиметре от твоей сонной артерии.

Его зрачки расширились. Дыхание стало частым, прерывистым. На лбу выступил пот. Я видел, как дрожат его губы.

Он медленно, очень медленно опустился на колени. Не сводя взгляда с клинка у своего горла, он опустился, пока его колени не коснулись пола.

Вот так, — подумалось мне с мрачным удовлетворением. Вот так выглядит самоуверенность, столкнувшаяся с реальностью.

Мила приблизилась к нему — её шаги были тихими, но тяжёлыми. В её походке читалась едва сдерживаемая ярость. Она остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. Её лицо было холодным как лёд космического пространства, но глаза. Её глаза горели ненавистью.

— Ты сказал, — начала она, и голос её звучал тихо, но каждое слово было как удар молота, — что на нас тоже есть цена?

В её голосе звучала ледяная ярость, которую она с трудом сдерживала. Я знал этот тон. Знал, что значит, когда Мила так говорит. Это значит, что кто-то сейчас очень, очень сильно пожалеет о своих словах.

— Какая именно? — продолжила она, наклоняясь ближе. — Сколько за нас обещали? Говори!

Болтун молчал. Пот катился по его лицу. Он нервно сглотнул, а ведь ещё недавно он грезил здесь о новом корабле и доме.

— Я — пролепетал он наконец, и голос его прозвучал совсем не так уверенно, как минуту назад. — Я не знаю точно…

Вся его прежняя самоуверенность испарилась, как утренний туман под лучами солнца. Исчез нахальный боец, который минуту назад хвастался своими победами. Остался напуганный человек, осознавший, что сделал большую ошибку.

— Мне сказали только, — продолжил он торопливо, слова сыпались одно за другим, — что если получится взять вас живыми — будет хороший бонус. Но сколько именно — не уточняли. Клянусь! Координатор просто сказал — «хороший бонус». Я не знаю деталей!

— Кто сказал? — Лера, подошла с другой стороны, создавая окружение. Она держала в руках свой вибронож, и лезвие мягко гудело, готовое к работе. — Кто заказчик? Кто платит за наши головы?