Он осмотрел своих убитых приятелей. Задержал взгляд на каждом из них, словно мысленно прощаясь. Видел, как его плечи чуть дёрнулись — короткий вздох или сдержанное проклятие, не разобрать. Потом медленно покачал головой и направился ко мне.
Интересно, — подумал я, наблюдая за его приближением. Он сейчас меня просто добьёт или захочет сначала поговорить?
Выбрал первый вариант. Он подойдёт и сразу меня добьёт. Один выстрел в голову, и дело сделано. Чисто, быстро, профессионально. Ничто ему не мешало так поступить, мощная плазменная винтовка в его руках намекала об этом.
Но он, к моему удивлению, не стал стрелять.
Вместо этого он подошёл ко мне и наклонился. Опустился на одно колено — сервоприводы в броне тихо зажужжали, — и протянул руку к моему скафандру. Его пальцы в тяжёлой перчатке нащупали защёлки лицевого щитка.
Он раскрыл мой скафандр. Вернее, открыл только лицевой щиток — видимо, решив убедиться, что это действительно я, а не какой-нибудь подставной. Щиток откинулся с тихим шипением разгерметизации, и холодный воздух корабля ударил мне в лицо, заставив меня непроизвольно поморщиться.
— Ну надо же, — протянул он, всматриваясь в моё лицо. В его голосе слышалось нескрываемое удовлетворение, почти детская радость от неожиданной удачи. — Как мне сегодня везёт! Это действительно легендарный Алекс Мерф собственной персоной!
Он выпрямился, откинул собственное забрало — я увидел широкое лицо с характерными оширскими чертами: высокие скулы, слегка раскосые глаза цвета янтаря, традиционные ритуальные шрамы на щеках. Ему было лет тридцать пять, не больше. Молодой, амбициозный.
— И делиться ни с кем не придётся! — радостно добавил он, и в этих словах звучала почти детская восторженность, как у ребёнка, получившего подарок на день рождения. — Ну надо же как мне сегодня везёт! Всё достанется мне одному! Вся награда, вся слава!
Он расхохотался. Смех был искренним, от души. Он действительно радовался.
Интересно, как долго продлится твоё везение?
Но вслух я сказал другое.
— Повезло тебе, — выдавил с трудом, скорее прохрипел в ответ. Мой голос сейчас был чужим хриплым, прерывистым, еле слышным, словно не мой вообще, а какого-то умирающего старика. Каждое слово давалось с трудом. — Но боюсь, недолго ты будешь этим везением наслаждаться.
— О! — он удивлённо вскинул брови. — Ты ещё и говорить можешь! Живучий ты, адмирал, надо отдать тебе должное.
Он присел на корточки, устраиваясь поудобнее, как будто мы старые приятели, встретившиеся за кружкой пива в баре.
— Я видел видеозапись с камер парней, — продолжил он, и в голосе его появились нотки искреннего восхищения. — Как ты с моими парнями разделался. Впечатляющее зрелище, признаю. Один против троих бойцов клана и это ещё с учётом того, что ты уже был ранен. Настоящее мастер-класс по ближнему бою.
Он покачал головой с улыбкой.
— Жаль, конечно, что мне не удалось тебя достать из той шахты лифта, — в его тоне прозвучало лёгкое сожаление. — Но ничего, сейчас мы всё исправим. Лучше поздно, чем никогда, верно?
Он положил своё оружие рядом, с глухим стуком винтовка легла на металлический пол. Почти сразу узнал модель. Оширская и очень дорогая. Изготавливается совсем небольшими партиями. Топовый вариант, используемый специальными штурмовыми подразделениями. Способна прожечь лёгкую броню флаера. Дарс купил себе похожую.
Болтун явно чувствовал себя в полной безопасности, раз отложил оружие.
— Знаешь, адмирал, — сказал Болтун, словно устраиваясь для долгой беседы. В его позе читалось расслабление, почти дружелюбие. — Меня всегда интересовало — как ты это делаешь?
В его тоне появилось что-то похожее на искреннее любопытство. Он смотрел на меня, как биолог, который смотрит на редкий экземпляр под микроскопом.
— Как ты умудряешься каждый раз выкручиваться? — продолжил он. — У нас в клане о тебе легенды ходят. Говорят, ты родился под счастливой звездой. Говорят, боги-хранители следят за тобой. Говорят, ты заключил сделку с духами предков.
Он начал расстёгивать на мне скафандр — методично, как опытный медтехник. Щелчок. Ещё щелчок.
— Ты ведь не должен был выжить, — размышлял он вслух. — Вот взять хотя бы сегодняшний день. Даже сегодня — я несколько раз был уверен, что мы тебя гарантированно прикончили. В той шахте лифта, например. Туда закинули две термобарические гранаты. Две! Взрыв был такой мощности, что стены тряслись. А ты выжил.
Он покачал головой, и в движении этом читалось неподдельное изумление.
— Потом, когда ты ушёл через вентиляцию — мы ждали тебя на выходе. Пятеро вооружённых до зубов профессионалов против одного раненого. По всем законам теории вероятности ты должен был давно превратиться в космическую пыль. А ты всё ещё жив. Так в чём твой секрет — адмирал?
— Упрямство, — с трудом выдавил я, ощущая, как каждое слово отдаётся болью в груди. — И везение.
И отличная подготовка. И годы опыта. И понимание того, что проигрыш означает смерть.
— Везение? — Болтун рассмеялся, и смех его был искренним, заразительным, прокатился по коридору гулким эхом. — Да у тебя его больше, чем у всех оширских кланов, вместе взятых! Но сегодня, адмирал…
Он наклонился ближе, и я увидел в его глазах холодную уверенность.
— Сегодня оно закончилось. Счётчик твоих жизней обнулился. Девять жизней кончились, десятой не будет.
Я с трудом открыл глаза — веки будто налились свинцом — и попытался сфокусировать взгляд на его лице. Оно плыло перед глазами, раздваивалось.
— А почему… — я облизнул пересохшие губы, собираясь с силами для следующего вопроса. — Почему вы? Оширцы…
Сглотнул, чувствуя вкус крови.
— Я же помог вашим кланам. Вывез их сюда.
— Помог? — Болтун усмехнулся, и в усмешке этой читалась горькая ирония. — Да, может, когда-то и помог. Возможно, ты действительно спас несколько кланов. Я не отрицаю этого. Но мне, адмирал, об этом ничего не известно. Да и нам до твоих прошлых заслуг не никакого дела.
— А сейчас, — продолжил он, и глаза его загорелись жадным блеском, — за твою голову назначена такая цена, что за неё можно целый клан на новый уровень вывести. Понимаешь? Купить новые корабли, вооружение, обучение.
— Ничего личного, адмирал, — сказал он почти извиняющимся тоном. — Просто бизнес.
— Кто… — я закашлялся, и во рту появился привкус железа. — Кто заказчик? Кто заплатил за мою голову?
— А вот это, — Болтун покачал головой, и движение было почти театральным, — я тебе не скажу. Этика профессии, понимаешь ли. Нарушишь это правило, и кто потом с тобой работать будет?
Он выпрямился — сервоприводы в суставах тихо зажужжали.
— Да и какая тебе теперь разница? — философски заметил он. — Ты же всё равно умрёшь. Так что можешь гадать в своё удовольствие, перебирая в памяти список всех, кому успел хорошо нагадить за свою карьеру. Уверен, этот список внушительный.
Он поднялся на ноги, взял своё оружие. Металл винтовки тускло блеснул в свете аварийных огней корабля, отражаясь в зеркальных поверхностях разбитых приборных панелей.
— Знаешь, — сказал он задумчиво, рассматривая винтовку, словно видел её впервые. — Я думал, просто пристрелить тебя прямо здесь и забрать награду. Быстро, чисто, без лишних разговоров. Профессионально. Эффективно.
Он покрутил винтовку в руках, проверяя заряд. Индикатор на боку светился зелёным — полная боеготовность.
— Но теперь, — продолжил он, и в голосе появились нотки почти дружелюбия, — хочу немного поболтать. С легендой же разговариваю! Когда ещё выпадет такой шанс? Всё равно никуда не тороплюсь. Рабочий день окончен. Команда мёртва, свидетелей нет, время есть.
Он небрежно махнул рукой в сторону трупов.
— Осталось только тебя в криокапсулу упаковать и отправить заказчику, — объяснил он деловым тоном. — Живым или мёртвым — мне всё равно платят одинаково. Базовую ставку, во всяком случае. Премию, правда, дают хорошую за живого — процентов тридцать сверху. Но стоит ли ради неё возиться? Ты же можешь после криосна не очнуться. Зачем рисковать?
