Противник хрипло и прерывисто дышал, опираясь окровавленной, дрожащей рукой на стену коридора, оставляя на металле красные отпечатки ладони. Второй рукой он всё ещё судорожно держал свой клинок, пальцы мёртвой хваткой вцепились в рукоять — не желая выпускать оружие даже перед лицом смерти. Кровь хлестала из раны на бедре, растекаясь всё шире.

— Кто… ты… — прохрипел он, глядя на меня остекленевшими глазами. — Какого чёрта…

За его раскачивающейся, оседающей спиной в полумраке коридора маячила тёмная, расплывчатая фигура третьего преследователя, терпеливо ждущего своей очереди вступить в эту кровавую мясорубку. Он просто стоял там дальше, и внимательно наблюдал за схваткой с профессиональным интересом.

Третий, — зафиксировал мой затуманивающийся разум. Ещё один. Свежий, невредимый. А я…

Мне не выжить в этом бою. Я понял это с абсолютной, кристальной ясностью. Но воспринял это с холодным спокойствием разумного, принявшего смерть. Но и этих гадов обязательно утащу с собой в могилу. Если уж умирать — то красиво и наделав максимум шума. Пусть хоть в этом проклятом коридоре меня запомнят.

Левой дрожащей, почти не чувствующей пальцев рукой, действуя скорее на мышечной памяти, чем на сознании, я нащупал на поясе в подсумке последнюю компактную бомбу. Специальный заряд, моего изготовления, способный на многое.

Онемевшими пальцами я активировал электронный взрыватель — красная кнопка утопилась с тихим щелчком, экран замигал, выставил задержку в две секунды, и с последним усилием, вложив в бросок всю оставшуюся ненависть к этим ублюдкам, бросил серебристый цилиндр к их ногам. Металлический корпус звонко стукнулся о пол и покатился по коридору, оставляя за собой тонкий след крови.

Бип. Бип.

Мой раненый противник понял, что именно я сделал, только когда увидел падающий к его ногам серебристый цилиндр с мигающим красным индикатором обратного отсчёта. Его широко раскрытые, налитые кровью глаза наполнились чистым, животным ужасом и осознанием неминуемой смерти.

— Нет! Нет… — он отчаянно попытался отпрыгнуть назад, подальше от бомбы, но раненая нога не слушалась команд мозга, мышцы не реагировали, подкосилась под ним. Он упал, пытаясь уползти.

Третий боец за его спиной развернулся и рванул прочь по коридору.

Мощная ударная волна с оглушительным, разрывающим барабанные перепонки грохотом ударила в грудь, буквально подняла меня в воздух, словно гигантский невидимый кулак, и швырнула назад, далеко в трюм. Огненный шар вспыхнул и поглотил коридор. Невесомость длилась всего лишь мгновение, хотя время для меня сейчас растянулось в странную вязкую субстанцию.

Беспомощно, бесконтрольно, пролетел метра три по воздуху в трюме, кувыркаясь, и не понимая, где верх, где низ, и с размаху, всей спиной врезался в массивный металлический ящик. Откуда он вообще взялся в трюме, кто его сюда притащил, я не представлял. Что-то определённо, громко хрустнуло в рёбрах сзади. Два, а может три ребра сломались. Острая, невыносимая боль пронзила всю правую сторону грудной клетки, словно раскалённые иглы вонзились в спину.

Перед затуманенными, ничего не видящими глазами бешено плясали, вспыхивали и гасли чёрные и красные точки. Дышать стало совсем тяжело и невыносимо больно — каждый вдох отзывался пыткой.

Умираю, — отстранённо подумал я, чувствуя, как сознание ускользает, как тьма наползает с краёв зрения. Вот и всё.

Сквозь непонятный звон в заложенных, словно ватой забитых ушах я всё же услышал приглушённые, далёкие крики из коридора. Один голос издавал протяжный, нечеловеческий вопль дикой боли. Вопль раненого животного, умирающего в агонии. Этот вопль не думал прекращался, он то затухал немного, то снова увеличивался. Второй голос выкрикивал короткие, отрывистые ругательства на трёх разных языках, судя по интонациям. Это значило кто-то ещё выжил там в коридоре после взрыва.

Встать! — приказал я себе. Вставай, мать твою. Это ещё не конец! Пока ты дышишь — ты сражаешься!

Стиснув зубы, я заставил себя с огромным, невероятным трудом сфокусироваться, поднять тяжёлую, налитую свинцом голову и оценить результаты взрыва сквозь пелену дыма и боли.

Картина была впечатляющей.

В узком коридоре я с трудом различил две тёмные фигуры сквозь клубящуюся завесу небольшого, но едкого дыма. Аварийное освещение сейчас там уже не горело, оно мигало частично немного дальше с раздражающей периодичностью, выхватывая из темноты то одну, то другую деталь разрушений. Стены коридора, некогда выкрашенные в стандартный серый цвет корабельных внутренних помещений, теперь покрывали причудливые узоры копоти и дыр. В двух местах металлические панели отсутствовали, обнажая спрятанный под ними силовой каркас корабля и проводку.

Одна из фигур — мой недавний противник с двумя клинками, тот самый искусный дуэлянт, что едва не отправил меня в небытие несколькими минутами ранее. Неподвижно лежал на холодном металлическом полу в неестественной, изломанной позе, словно гигантская невидимая рука швырнула его сюда и бросила, как сломанную игрушку. Его правая нога была полностью оторвана взрывом чуть выше колена. Сама конечность отлетела куда-то дальше в коридор, оставив за собой длинный, извилистый след тёмной крови на потускневшем полу.

Но самое плохое — он был ещё жив. Сквозь растрескавшийся лицевой щиток доносилось хриплое, булькающее дыхание. Он хрипел, что-то нечленораздельное сквозь кровь, которая пузырилась на его губах, и отчаянно пытался дотянуться до ноги обеими руками, словно это могло, что-то изменить. Словно можно было просто взять, прижать назад то, что безвозвратно потеряно. Его пальцы тянулись к ноге, с трудом зажав в руке аптечку. Они судорожно сжимались и разжимались, скребли по броне в бесполезной попытке остановить фонтанирующую кровь. Красные разводы расползались по металлическому полу, образуя почти идеальный красный круг вокруг умирающего.

Его аптечка не справляется, — холодно отметил я про себя, наблюдая за конвульсиями противника. Слишком серьёзные повреждения. Система жизнеобеспечения перегружена. Минут пять, от силы десять, и всё закончится.

Рядом с ним, тяжело прислонившись широкой, мощной спиной к обгоревшей стене, где краска вздулась пузырями и облезла, обнажив металл перегородки, находился мой третий противник. Ещё один здоровяк. Массивный, настоящий тяжеловес — даже в тяжёлом боевом скафандре было видно, что природа не поскупилась на его габариты. Он всё время находился рядом, за спиной того, с кем я сражался, прикрывая командира и выжидая момента для решающего удара. Взрывом его, как и меня, отбросило. Но в другую сторону.

После взрыва я улетел в сторону трюма, а его взрывной волной хорошо приложило о дверной проём, ведущий в каюту Дарса. В которой он собирался укрыться от взрыва, но не успел заскочить в неё.

Его левая рука теперь безжизненно висела вдоль тела, как верёвка, явно сломанная в нескольких местах — я различал неестественные углы в локте и предплечье, где кости явно были сломаны. Бронированная перчатка дёргалась в мелких судорогах, пальцы разжимались и сжимались в хаотичном ритме, который выдавал повреждение нервных окончаний.

Но! Несмотря на всё это, этот упрямый ублюдок всё равно поднялся на ноги, превозмогая боль, которая должна была заставить кричать даже закалённого ветерана. Нагнулся, поднял свой клинок здоровой рукой и, зажав оружие в правой руке, прихрамывая на левую ногу, решительно направился ко мне.

Каждый его шаг отдавался гулким эхом в узком пространстве коридора. Он двигался медленно, но неотвратимо, как машина смерти, которую невозможно остановить. Ботинки скафандра скрежетали по металлу пола, волоча за собой повреждённую ногу. Я видел, как он пошатывался после каждого шага, как борется за равновесие, но продолжает идти вперёд.

Решимость. Долг. Или просто упрямство вели его вперед.

Он сделает свою работу и закончит со мной пока жив. Вот только я сам уже понимал, что если не он, то меня убьёт огромная доза боевого коктейля который я сам влил в себя.