Мои убийцы все облачены в тяжёлое боевое снаряжение. Массивные бронескафандры, разгрузочные системы с боеприпасами — всё это делало их похожими на бронированных монстров. А на мне, кроме тонкого офицерского мундира, не было вообще ничего защитного. Поэтому надеялся, нет я почти был уверен — что ни один из них не сможет пролезть в узкую вентиляционную шахту в таком облачении. Их амуниция им это сделать просто не позволит.

Подбежав к решётке, вцепился в неё обеими руками и рванул что было сил. Металлические крепления решётки противно взвизгнули, потом с грохотом вылетели из стены. Решётка оказалась в руках. Отбросил её в сторону. Именно в этот момент, как по злой иронии, импланты внезапно отключились — видимо, я исчерпал последний резерв энергии.

Волна слабости накрыла с головой, но, сжав зубы, полез в тёмное отверстие вентиляции. Металл был холодным и неприятным на ощупь, где-то дальше капала вода, воздух был спёртым. При этом краем глаза заметил, что справа, из-за дальнего поворота коридора, появились ещё четверо вооружённых бойцов.

Сначала я даже подумал, что это оперативники службы безопасности станции прибыли на помощь, но как только они заметили меня, сразу же открыли беспорядочный огонь. Плазменные разряды зашипели и засверкали в воздухе, несколько ударило в стену вентиляции совсем рядом, оплавив металл.

Это заставило меня активнее ползти по узкой вентиляционной шахте, царапая локти и колени о неровности металла.

Одновременно до меня дошло, что именно в ту же сторону, откуда пришли эти четверо, убежали Мила с Ланой. Сердце болезненно сжалось и ёкнуло от страха за них.

Что, если они столкнулись? Что, если эти откроют огонь по ним, не разбирая целей? Впрочем, почти в то же мгновение в нейросети появился входящий вызов от Милы.

— Алекс, ты жив? — голос прозвучал напряжённо, едва я успел принять соединение. В нём звучала нескрываемая тревога.

— Жив, — коротко ответил, продолжая ползти по шахте. — Пока жив.

— Мы слышали взрывы. Что там у тебя происходит?

Тяжёлое дыхание хорошо было слышно, видимо, она бежала.

— Да, пытались достать меня гранатами, но у них не получилось, — пояснил, стараясь говорить спокойно, хотя сердце всё ещё колотилось в бешеном ритме. — Смог уйти.

— А где ты сейчас? — быстро спросила Мила.

— В вентиляции. Ползу куда-то, сам пока не очень понимаю куда, — честно признался, вглядываясь в темноту впереди и заметив боковое ответвление, свернул в него.

В этот момент совсем рядом что-то пролетело и рвануло с оглушительным грохотом где-то дальше. Взрывная волна прошла по шахте, обдав горячим воздухом. После чего вновь пролетело что-то и прогремел ещё один взрыв, в этот раз чуть дальше. Это сразу придало мне сил, и я энергично пополз дальше.

— Это по тебе стреляют?

Непонятно, как Мила уловила звуки.

— Ага, — подтвердил, инстинктивно пригибаясь ниже. — Пытаются достать прямо в вентиляции. Впрочем, сами сюда залезть не могут — слишком много снаряжения на них. Амуниция не позволит протиснуться в этот узкий проход.

— Алекс, ты точно самый везучий сукин сын на этой станции!

В голосе Милы послышались нотки облегчения.

— Кстати, а вы там не встречали ещё четверых вооружённых типов? Они появились справа от меня, как раз туда куда вы убежали.

— Нет, мы до них наверно не добежали, — быстро произнесла она. — Добрались до лифта, но его не было так долго, что мы решили не ждать и побежали по лестнице. А сейчас мы наконец-то в лифте. Лана в порядке, не волнуйся.

— Понятно. Это хорошо, — пробормотал, чувствуя, как напряжение слегка отпускает. — Слушай, а где помощь? Где вообще какая-то поддержка, подкрепление?

— Понятия не имею, — в голосе Милы звучало недоумение. — Отец почему-то не выходит на связь. Пыталась связаться с ним несколько раз — ничего. А с ним остались дети и Лера. Я волнуюсь.

— Разберёмся со всем этим позже, — твёрдо заявил. — Сейчас главное — они охотятся за мной, а не за вами. Так что у вас есть время добраться до безопасного места. Слушай, отключаюсь. Нужно разобраться со схемой вентиляции, попробую найти выход отсюда.

Впрочем, отключил связь совсем не поэтому, а потому что в этот самый момент услышал и почувствовал, что в вентиляционную шахту кто-то залез. Отчётливый скрежет металла, тяжёлое сопение — кто-то полз за мной по узкому каналу.

Замерев на мгновение, напряжённо прислушался, пытаясь определить расстояние до преследователя. Скрежет металла позади был отчётливым, и этот звук усиливался в замкнутом пространстве шахты. Кто-то действительно полз следом, и довольно быстро. Значит, нашёлся умник, который всё-таки решил сбросить свою тяжёлую боевую броню и обмундирование. Или у них изначально был в команде кто-то налегке, специально для таких ситуаций. В любом случае это кардинально меняло всю ситуацию и лишало меня главного преимущества.

Попытался ускориться, заставить тело двигаться быстрее, но оно упрямо отказывалось подчиняться. Импланты теперь безжизненно молчали. Каждое движение отдавалось острой, режущей болью в плече и районе рёбер. Из нескольких мест на спине и ноге медленно, но настойчиво сочилась кровь — осколки от взрывов выполнили свою разрушительную работу. Мундир был весь в крови, грязи, пыли и в чём-то жирном вроде масла, теперь он висел жалкими лохмотьями. Впрочем, этот день уже мог бы закончиться значительно хуже, думал мрачно, двигаясь вперед по холодному металлу вентиляционной шахты.

Звуки погони неумолимо приближались. Услышал тяжёлое, прерывистое дыхание — преследователь, судя по всему, тоже находился не в самой лучшей физической форме, но это было слабым утешением. Он всё равно догонял. Вентиляционная шахта тянулась вперёд длинным тёмным коридором, где-то метрах в десяти впереди виднелся поворот. Нужно было обязательно до него добраться, а там уже можно будет что-то придумать.

— Стой, ублюдок! Некуда тебе бежать! — донёсся хриплый, злой крик откуда-то сзади.

Голос был искажён эхом в металлическом пространстве, но ярость в нём чувствовалась отчётливо.

Останавливаться, разумеется, я не собирался. Вместо этого подтянул колени к груди, упёрся ногами в боковые стенки узкой шахты и рванул вперёд изо всех оставшихся сил, игнорируя боль и слабость. Острая боль буквально пронзила всё тело насквозь, прошила огненными иглами от макушки до пяток, но намертво сжал зубы и заставил себя ползти дальше. За спиной внезапно раздался громкий выстрел, звук которого оглушительно отозвался в замкнутом пространстве. Игла с пронзительным визгом попала по металлической поверхности вентиляции где-то рядом, срикошетила, оставив на стенке глубокую царапину и зацепив моё ухо. Полный идиот сзади стрелял в замкнутом пространстве вентиляционной шахты, серьёзно рискуя зацепить рикошетом самого себя.

Наконец, добрался до поворота и резко свернул налево, на короткое мгновение исчезнув из прямой видимости преследователя. Здесь вентиляционная шахта неожиданно раздваивалась, разветвляясь на два отдельных канала: один вёл круто вверх под углом градусов в сорок пять, другой продолжался почти горизонтально, слегка уходя вниз. Схема вентиляционной системы станции всплыла в памяти, в нейросети появились знакомые линии и обозначения. Верхний канал, если верить схеме, должен был вести к техническим помещениям на следующем, верхнем уровне станции. Нижний же канал уходил в сторону ещё одного коридора на этом уровне, где наверняка поджидают остальные. Если, конечно, у них есть схема вентиляции.

Решение пришло мгновенно, на уровне инстинкта. Полез вверх в крутой подъём, хватаясь за каждую неровность. Подъём оказался действительно крутым и выматывающим, руки постоянно соскальзывали по гладкому, местами влажному металлу, покрытому тонким слоем конденсата и грязной масляной плёнки, но я упрямо цеплялся за каждый сварной шов, за каждую малейшую неровность, вдавливал пальцы в крошечные щели. Позади послышались характерные звуки — скрежет, тяжёлое дыхание — преследователь тоже достиг развилки.