— Ага.., — начинает Вовка, но я перебиваю его.

Вскакиваю со стула и быстро ухожу в спальню. Пусть без меня обсуждают, а мне нужно продумать будущий разговор с папочкой. Наедине поговорю с отцом и он обязательно меня поймет.

Папа не понял. Как и мама, бабушки, братья и подруги. Все вокруг были против моей любви к Андрею. Дома начался такой кошмар, что в первые дни я только и думала о том, чтобы катапультироваться из комнаты на Марс или Луну, например.

Меня уговаривали, заставляли, угрожали, наставляли, преследовали… Семья и подруги делали всё, чтобы вымести из моей головы мысли о Свиридове. Они, естественно, не знали, что мои чувства к Андрею зародились очень давно и на обычную симпатию они совсем не похожи.

Я пыталась отшучиваться, объяснять, спорить… Бесполезно. Ни один человек даже не попытался меня понять. А сегодня папочка за ужином заявил, что если я не выброшу дурь – по имени Андрей – из головы, он отправит меня учиться в другой город. И он не шутил, его слова совсем не укладывались в слово «предупреждение». Мой отец, когда-то понимающий и любящий, просто угрожал мне. В ответ мне ничего не оставалось, как выйти из-за стола и закрыться в спальне. Неделя террора знатно подкачала нервы, но на этом вечер не закончился. Перед сном ко мне зашли Вовка с мамой. Я не хотела разговаривать, но и послать близких людей к чертовой матери не смогла.

Я окинула ночных гостей усталым взглядом и уставилась в экран ноутбука, где был открыт учебник по философии. На завтра назначен зачет по философии, а я не выучила несколько сложных билетов.

— Я готовлюсь к зачету, — тихо отвечаю родственникам, когда они усаживаются на край кровати.

— Жень, давай поговорим, — начинает мама, — ты всю неделю делаешь вид, что ничего серьезного не случилось и…

— Так ничего и не случилось, — шепотом говорю маме, после чего Вовка угрюмо хмыкает.

Я смотрю на брата и его лицо еще больше черствеет.

— Просто пообещай нам, дочь, что ты больше никогда не станешь инициировать общение с Андреем. Твоего обещания будет достаточно. Мы об этом и хотели с тобой поговорить.

Я не отвечаю маме и тогда в беседу вступает брат.

— Ты ещё ребенок, Женя, и не знаешь, во что ты пытаешься вляпаться. Андрей мой самый близкий друг, поэтому я хорошо его знаю. Прошлое у него тяжёлое… Тебе всё это не нужно, уж поверь мне на слово.

— Вспомни его девушек, Женя, — продолжает мама, — они все сбегали от него, сломя голову. Ни у одной не было желания вернуться. Я хорошо помню Таню. Такая девчонка была хорошая, закончила университет с красным дипломом, карьеру делала… И что в итоге? До сих пор психолога посещает и это не мои домыслы – я недавно встречала ее торговом центре. А Наташа.., вспомни Вов, какая девка была, а какой стала! Худое, замусоленное жизнью, существо. Одни глазищи остались!

— И сиськи, — вставляет брат и мать на него шикает, — мам, ты тоже не утрируй. Там ситуации разные случались и не один Андрюха во всем виноват.

— А кто? Ты давай не защищай друга.

— Я не защищаю. Только гнать на него попросту не позволю. Здесь о другом нужно сказать… Женька его не потянет, он ей хребет перекусит и до дому отправит. Она в соплях захлебнется и это в лучшем случае. Наша Женя достойна другого мужика, но не сейчас.

Вовка стучит меня по колену, заставляя посмотреть на него.

— Выучишься, обрастешь змеиной кожей, вот тогда и мужа выбирать тебе будем. Выберем лучшего, который пылинки с твоей головы будет сдувать. На руках носить… Андрей – не герой твоего романа, Совушка. Это я тебе гарантирую.

Я отрицательно мотаю головой, но брат продолжает.

— Ты достойна романтической лобуды, сестренка, а не жестокой реальности. Свиридов не даст тебе ничего из того, что ты себе нафантазировала. Даже если бы он захотел тебя осчастливить и то бы не смог. У него в душе выжженные поля, вместо залитой солнцем лужайки, на которой ты любишь валяться. Прекращай свою блажь! Учись и рисуй в своем блокноте принцев на белом мерсе.

Мама кивает, а потом очень тихо, проникновенным голосом, говорит.

— Мы все тебя любим, доченька, поэтому желаем тебе самого лучшего мужа. Любящего, преданного, щедрого и ласкового. Прислушайся и будет тебе счастье.

В эту ночь я долго не спала. Я никак не могла понять – почему всех вокруг настолько взбудоражила моя влюбленность? Тем более пока невзаимная. Отношений у нас пока нет, а они уже бурю организовали. Да даже если бы у нас что-то и намечалось с Андреем, неужели нельзя дать шанс нашей персональной истории любви?

То, что было у Свиридова с другими девушками, никак не отразиться на нашей любви. В каждых отношениях люди ведут себя по-разному. Со мной он точно изменится. Я ему дам то, что другие дать не смогли – искреннюю любовь, преданность и свежий взгляд на вещи. И естественно я верю, что смогу его изменить. Да он и сам захочет измениться, если с ним будет такая жизнерадостная девушка, как я. Я непременно заражу его позитивом и помогу посмотреть на жизнь под иным углом.

Любовь способна растопить суровую действительность! Главное теперь донести эту мысль до родных… Ну и до Андрея, естественно.

Конец декабря выдался особенно теплым. Сдав последний экзамен, я решила пройтись до центра пешком. Решила, что в центре сяду на маршрутку и поеду в загородный поселок, где наша семья проживает на протяжении трех лет. Городскую квартиру родители не стали продавать. Бывает, что Вовка или папа в ней ночуют, когда задерживаются на работе.

Когда три года назад родители решили переехать за город, все были рады, кроме братьев. Пока мы праздновали покупку дома, Вовка с Сашкой горевали. И пусть сейчас они полюбили наш уютный дом, но городская жизнь им до сих пор нравится больше. У мамы с Сашкой часто возникают споры – брату не разрешают одному ночевать в квартире и его это довольно сильно напрягает. Мне жизнь за городом нравилась и я не понимала возмущение братьев. Да, ездить с универа было далековато, но преимуществ загородной жизни было больше.

Любуясь светом предновогодних огней, которыми были украшены фасады зданий, я вдыхаю вечерний, не по зимнему теплый воздух и неторопливо шагаю на остановку. И тут до меня долетел очень знакомый голос. Его голос. Обернувшись, я пытаюсь понять откуда доносится голос Андрея. Остановившись взглядом на входе в бар «Метро», я некоторое время прислушиваюсь.

Может померещилось? Голоса резко стихли.

Засучив рукав куртки, я смотрю на часы, которые показывают семь тридцать вечера, и начинаю движение в сторону бара. Остановившись у входа, я на мгновение задумываюсь. Может не заходить? Хотя, что со мной может произойти в это время в центре города? Ничего. Главное сейчас проверить — ослышалась я или нет.

В баре «Метро» была впервые и это не удивительно – я в принципе никогда не посещала подобные заведения. Переступив порог, я снова слышу голос Свиридова. Хлесткие, грубые слова вылетают из его рта и я торопливо преодолеваю небольшое полутемное помещение, в котором располагается гардероб. Решаю не снимать пуховик и пойти дальше. Свернув в коридор, я натыкаюсь на компанию, состоящую из троих мужчин. Двое мужчин по-старше – лет сорока, может старше, и один младше. Это и есть Андрей, чей голос я услышала издалека. Все трое похоже были не трезвы, но самое плохое заключалось не в этом. Мужчины ругались. Громко, не выбирая выражений.

— Я сейчас охрану вызову, — раздается сзади голос гардеробщицы, которая только что предлагала мне раздеться, — идите на улицу и там выясняйте отношения.

Я сразу понимаю, что Андрей ругается с мужчинами — двое на одного, значит. Что они не поделили, так быстро разобрать я не смогу.

Когда Свиридов приближается к одному из аппонентов на расстояние ладони, я решаю вмешаться.

— Андрей, — громко окликаю Свиридова.