Он отставляет лопату, с восхищением оглядываю старшего брата. Он, конечно, говнюк, но какой красивый. Высокий брюнет с мужественным лицом, он нравился девушкам, а его ресницы были просто огромными. Нам с Сашкой не досталось такой яркой красоты, хотя мы были довольно симпатичными.

— Поговори ещё! Чего выскочила на мороз?

— Поздравить хотела и на завтрак вас позвать.

— Так поздравляй!

Я медленно подхожу к брату и смачно целую его в щеку.

— Поздравляю с днем рождения! Будь умным, как я, щедрым, как папа, здоровым, как наша бабушка Феня, которая в девяносто лет не ходит по больницам. Спокойным, как дед Степа, нервам которого может позавидовать любой…

— Ладно-ладно, — машет рукой брат, — ты можешь перечислять еще долго. Я понял, что ты меня любишь, совёнок, а теперь возвращайся домой. Мы скоро зайдем.

Наступив брату на кончик ботинка, я с милейшей улыбочкой, очень тихо заявляю.

— Не зови меня совенком, я не маленькая.

В ответ, брат наступает на носок моих угги, и весело отвечает:

— Возьму на заметку, тетушка Сова. Я просто подумал, что милым совенком тебе быть приятнее…

В это момент вижу, как к нам подходит Андрей и одновременно с этим, мои щёки снова начинают гореть, только теперь от волнения.

— Доброе утро, — с улыбкой говорю Свиридову, на что он еле заметно кивает.

Снова этот взгляд «пустое место».

— Какие вы молодцы! — обращаюсь к мужчинам, — не поленились, встали с утра и столько снега успели убрать.

Андрей бросает на брата нечитаемый для меня взгляд и тот понятливо кивает.

— Не те у нас были мотивы, совенок. Совсем не те.

— А какие?

— Вырастишь – узнаешь. Беги в дом, мы сейчас зайдем.

Только через десять минут я узнаю от бабы Агаты, что эти двое вернулись домой только час назад. Оказывается, вчера, после ужина они уехали в баню. Когда они утром вернулись, Вовка обронил на дорожке ключи от своего гаража. Обнаружил потерю только дома, поэтому друзьям пришлось вернуться на мороз и почистить всю дорожку от снега. Как всегда и бывало, баба Катя и я были лучшего мнения о них, а вот баба Агата не поверила такому рвению и еще час назад прояснила какие у них мотивы к трудолюбию.

— Это всё Свиридов, — вздыхает бабуля, накрывая стол для завтрака, — наверняка это он уговорил нашего Вовку укатить в баню на ночь глядя. Вчера все съехались к нам, чтобы день рождение праздновать, а их черт понес куда-то.

— Они оба хороши, Катька. Хорошо, что Сашка уже спал, а то бы этот бандит тоже с ними уехал…

Бабушки начинают тихо спорить, а я кусаю губы от досады. Плохо, конечно, что они всю ночь «парились», но с другой стороны, если они вернулись домой одни, значит, никаких особенных девушек с ними не было. Или были?

Подумаю об этом потом, а сейчас нужно одеться к завтраку.

На завтраке Вовки с Андреем не оказалось. Спустившись вниз, я обнаружила за столом все тех же бабушек. Они больше не спорили, а не торопясь ели блины.

— А где остальные?

— Сашка ещё дрыхнет, Вова с Андреем пошли спать – всю ночь ведь кобели не спали, — докладывает баба Катя.

— Отец с матерью ещё не вернулись, а Светланке с Полинкой мы позже накроем. Они вчера до поздней ночи торт для Вовки готовили, ещё спят.

— Какие умницы! – с усмешкой говорю и откусываю кусочек от бабушкиного блина с творогом.

— Не кусочничай, Женя! А девчонки и правда умницы и не ехидничай, дочка. Родители наших кондитеров вечером приедут. Отец их позвал.

Я не очень любила сестер Филипповых — Светку с Полинкой — хотя мы и были примерно одного возраста. Наши родители давно дружат, поэтому девчонки часто бывают у нас дома. Светка всегда заглядывалась на Вовку, а Полинка просто глаз не сводила с Андрея, но попыток подойти к Свиридову не делала, поэтому особой неприязни к ней не испытывала.

Сестрам я тоже не очень нравилась. Они считали меня избалованной и хитрой. Я их не переубеждала, да и в принципе мы никогда не конфликтовали – игнорили друг — друга и всё.

Родители мечтали породниться с Филипповыми, а Вовка бежал от Светки, как от чумы, настолько она ему докучала своим вниманием. Хотя, вниманием этот кошмар вряд ли можно было назвать – девушка унижалась перед братом, лебезила и стелилась перед ним тряпочкой. Больше пяти лет я влюблена в Свиридова и никогда не позволяла себе ничего подобного. Унижаться перед мужчиной – это дно, на мой взгляд.

Завтрак закончить не успеваю. Со второго этажа сбегает Сашка и без объяснения хватает меня за руку.

— Пошли.

Подавившись блином, смотрю на полные ужаса глаза брата и подчиняюсь. Бабули ругаются, но нашего бандита никто и ничто не сможет остановить.

— Оставь сестру в покое.

— Саша, дай ей доесть.

Сашка уводит меня в комнату и умоляющим голосом стонет.

— Жене-ечка, только ты сможешь меня спасти.

Так-так. Если брат назвал меня не Совой, а Женечкой, то дела и правда плохи.

— Что случилось?

Саша оправляет очень мятое худи и садится на пол. Трико задирается и оголяет его босые ступни. Бабушки сейчас убили бы его за то, что он ходит по дому босой.

— Случился армагедец. Не меньше. Если ты мне не поможешь, то завтра мое тело будет висеть вон на той ёлке, Женечка. Отец меня не простит.

— Не утрируй и объясни, наконец, что произошло.

— Я не преувеличиваю! Сейчас мне позвонили из универа, понимаешь! Если через три часа я не сдам экзамен по вышке, то всё… меня выгонят.

— А как же возможность пересдать экзамен?

— Женя! – брат вскакивает на ноги, — я уже пересдавал. Три раза!

— И?

— Ноль. Неуд. Двойка… Отец меня закопает.

— Ты же сказал, повесит.

— Тебе, б…ть, смешно?

— Я не смеюсь. Просто хочу понять, как могу тебя спасти.

— Сейчас поедешь со мной в универ — ты ведь вышку знаешь на отлично. Сядешь в кафешке и решишь мою задачу. С преподом я договорился, главное сдать тетрадь с решениями и тройка у меня в кармане.

Думаю несколько секунд и смотрю в несчастные Сашкины глаза. Вот виноват он, а злиться не могу.

— Чего же ты раньше молчал?

— Эх, Женька. У меня такой месяц был тяжёлый…

— Все бары и клубы обошел…

— Так! Мне без отдыха нельзя, я с детства неврологией страдаю, а в клубах мне хорошо. Давление снижается.

— Лучше бы учебой занялся…

— Ладно тебе, тетушка Сова. Спасай брата, а то могилку копать придется.

— А надолго мы уедем в город? У Вовки ведь праздник, как никак.

— Нееет. Там задач-то немного. Сама увидишь.

И я увидела. Увидела и охренела. Этот перец, оказывается, за три месяца не сдал ни одной контрольной по вышке и поэтому его не допустили до сдачи экзамена. Он снова хитрил и изворачивался – никаких пересдач и быть не могло. От его педагога я узнала, что брату сегодня сообщили, что к понедельнику будет готов приказ об отчислении студента Ремнева и он засуетился. Хочет решить этот вопрос за выходные с помощью моих мозгов и своей хитрости.

В итоге я решала задачи семь часов! Семь часов я купалась в цифрах и формулах, а братец все это время пил чаек с булками. Вот что с ним сделать? Причем он всегда таким был: все оставляет на потом, а потом караул кричит – «помогите».

Все семь часов мне и брату названивали родители, а в шесть вечера позвонил сам Вовка и только ему брат смог раскрыть все карты.

— Прости, брат. Если мы не закончим операцию по спасению моей задницы, то уже завтра меня прибьёт отец. Пойми нас, а! Женька заканчивает уже. Осталось делов на час... максимум. Да, Жень?

В ответ я показываю ему язык и продолжаю решать задачи. Хочется стукнуть Сашку, но долго злиться на него не получается. Скорее мне хочется нервно смеяться от очередного закидона брата.

Ровно в семь вечера меня подвозит к дому такси. Сашка обещал приехать на час позже – нужно было увезти тетрадь с задачами преподавателю, который не дождался нас и уехал домой. Брат вызвал приятеля, который работает в такси, и отправил меня первую домой.