— Ответ ясен? Теперь можете уходить.

Андрей

Не отрываясь наблюдаю за девчонкой. Сидит на кушетке в приемном покое частной клиники и ногами болтает. У нее порез на пол лодыжки, а она сидит и ногами болтает, дурная. Врач уже осмотрел её ногу, сделал перевязку и теперь объясняет Жене, что шов делать не будет, потому что края раны сомкнуты и сам порез не глубокий. Девчонка слушает хирурга вполуха, больше наблюдает за медсестрой, которая наполняет шприцы для инъекций. Врач переходит к рекомендациям и наконец Женька переводит на него взгляд.

— Уколы нужно поставить — антибиотик и обезболивающее. Курс антибиотиков будет небольшой – пять дней, а обезболивающие только сегодня поставим. Если будет сильно болеть – таблетку вот эту выпьешь на ночь. Сейчас подробно расскажу, что ещё нужно будет делать…

Врач продолжает говорить, а я на несколько секунд закрываю глаза и вспоминаю тот миг, когда увидел на ногах девчонки кровь. Впервые за долгие годы я испугался настолько сильно, что задрожали руки. Лоб покрылся испариной, а в голове яркой вспышкой загорелась одна единственная потребность – выяснить кто сотворил с девчонкой такое… Выяснить и покарать. Насмерть. Прибить её обидчиков.

Долго, очень долго я не испытывал подобных чувств. Чтобы убивать хотелось. По-настоящему. Осознанно забрать жизнь другого человека. Давно в детстве я уже переживал подобное и тогда не стало одной поганенькой душонки. Я не убил. Мать убила. Но я помогал чистить следы преступления. Отмывал от крови пол и думал – как жаль, что это не я опустил на голову папаши чугунный котел. Пьяная мать то смеялась, то рыдала, пока оттаскивала бездыханное тело в сарай, а я совсем не по-детски прикидывал – когда же и она отправится следом за папашкой в ад.

Я люто ненавидел вечно злых и пьяных родителей и каждому желал смерти. Они всегда меня безжалостно били и унижали, поэтому я для каждого намечтал персональное место в чистилище. Батя рано туда отправился, а мать до сих пор не нашла своей смерти. Видно нам нужно вместе сдохнуть и наконец прервать маргинальную нить рода Свиридовых.

Три месяца назад я окончательно примирился с таким выводом и всерьез задумался о смерти. Нет… убивать напрямую, самолично я себя не планировал и не пытался… А вот косвенно, второстепенно я стал спускать свою никчемную жизнь в мусорное ведро. Больше пил, ввязывался в драки, забывался в похмелье и полагал, что конец близок, но нет… Всё перевернул один ноябрьский день. Видимо сверху решили меня еще раз испытать. Решили проверить какого уровня ада я больше заслуживаю. Сбросили мне райский подарочек и наблюдают – утащу я его за собой на дно или выдержу и отправлю его назад.

Я не выдержал. Сопротивлялся, как мог и сдался. Раскрыл подарочек и пропал…

— На этом всё, — обращается ко мне врач и я открываю глаза, — можете забирать девушку.

Подхожу к Женьке и осторожно беру ее на руки.

— Я могу сама, — улыбается девушка, но руки ко мне тянет, дурочка. Смотрит внимательно в глаза, растягивая губы в еще более яркой улыбке.

Пока несу ее до машины, вспоминаю ноябрьский день, когда впервые увидел интерес в этих светлых глазах. Думал вначале, что показалось. Кто она и кто я! Молоденькая, заласканная, умная, красивая. Перспективная, богатая наследница.., а смотрит с явным интересом на меня — хмурого, непримечательного мужика с пустыми карманами! Сметает снег с лавочки на террасе и глаз с меня не сводит.

Десять лет мы дружили с Вовкой и я часто бывал у Ремнёвых в доме. С девчонкой мы пересекались, но общения между нами не было. Я видел, что она растет, меняется и превращается в очень красивую девушку, но я всегда блокировал дальнейшие размышления на её счет. Грязному мужику с болота нельзя даже смотреть в сторону принцессы из замка. Недостоин я такой роскоши и точка!

А потом случается встреча на террасе и я зависаю. Тот факт, что рядом с нами был Вовка не реанимировал меня, а наоборот заставил рассматривать девчонку исподтишка, пока никто не видит. И после… я стал позволять себе такое разглядывание. Смотрел на нее всегда скрытно, незаметно для окружающих и для нее… Знаете, это как разглядывать в витрине дорогого магазина костюм за сотни тысяч рублей и знать, что ты никогда не сможешь себе его позволить. Смотреть можешь, но примерить, а тем более приобрести и использовать его по назначению – не сможешь…

— Нога совсем не болит, — врывается в мои воспоминания Женькин голос.

Я киваю и усаживаю девушку в автомобиль.

— Я покурю, подожди немного, — предупреждаю Женьку, прежде чем закрыть дверцу машины.

Легкий кивок в ответ и я медленно иду до отведенного для курения места. На парковке частной клиники отделена целая зона для курящих.

Затянувшись, я оборачиваюсь и смотрю на рядом припаркованный большой внедорожник.

— Вот какая машина ей больше подходит, — тихо сам с собой говорю я и снова впускаю в легкие порцию никотина.

Ей не подходит моя машина, мой дом, мой уровень жизни и я сам ей ни хера не подхожу. Более того, она скорее всего это скоро поймет. Разглядит в какое дерьмо вляпалась, но пока… Пока то она не поняла и у меня есть шанс получить кусок личного индивидуального счастью. Не заслужил, но отказаться такого подарка я не в силах.

Занятия в универе пришлось отложить на три дня. Порез на ноге заживал хорошо, но в клинике, в которую Андрей меня возил каждое утро на уколы, попросили поберечься. Я не спорила, но сидеть целый день дома одной было скучно. Считала минуты до вечера, когда с работы возвращался Свиридов. И пусть он мало говорил, но чувствовать его рядом было особенно приятно.

Андрей возвращался около восьми вечера. Скинув куртку, он ставил на стол пакеты, наполненные контейнерами с готовой едой из ресторана. Я не готовила – не из чего было готовить и не на чем. Двухкомфорочная газовая плитка не внушала мне доверие и максимум, что я могла на ней приготовить – кипяток для чая. К тому же Андрей привозил столько еды, что о готовке не могло быть и речи. Зачем морочиться, когда мужчина сам привозит свежеприготовленные блюда.

Каждый раз за ужином я много болтала – за день накапливалось много тем для разговоров, а Андрей молча слушал и практически не отвечал на мои вопросы. Ну или отвечал односложно.

— Тебе нравится работать автомаляром? – спрашивала у него и он кивал в ответ.

— Голова от лака и краски не болит? – в ответ молчание.

— У тебя есть высшее образование? – отрицательно качает головой, а на следующий вопрос будет ли Свиридов заканчивать «вышку» — он просто промолчал.

А сегодня, когда я спросила у него про любимое время года, он и вовсе разозлился.

— Угомонись. Мы не на допросе и я уже просил тебя столько не болтать.

Я поджала губы, но через несколько минут снова инициировала беседу. Тем более, что ровно в десять Андрей уйдёт спать к матери во вторую половину дома и я снова останусь одна.

— Пока твоя нога не заживет, я буду ночевать там. Вдруг ночью пну тебя случайно.

Я не хотела, чтобы он уходил, но Свиридов игнорировал мои просьбы остаться.

Вот и сейчас, пока убираю со стола, думаю о том, что ровно через час Андрей уйдет.

Убрав контейнеры с ужином в холодильник, я иду прямиком к мужчине. Он стоит у окна и сканирует взглядом экран мобильного.

— Ты сегодня в душ пойдёшь? – спрашиваю у Андрея и он молча кивает.

Каждый раз после ужина он идет в душ и сегодня я решаю воспользоваться этим обстоятельством.

— Я тоже хочу в душ, но нормально вымыться не получается. Все время боюсь замочить рану.

Свиридов отрывает взгляд от телефона и стреляет в меня взглядом.

— Могу принести тебе стрейч пленку из машины. Обмотай ей бинт и мойся спокойно.

— Эээ… Дело не только в этом, — быстро говорю я, потому что мой план-экспромт летит в трубу, — стоять мне тяжеловато.., всё время кажется, что я падаю…