Наблюдая из окна за тем, как заходит за горизонт холодное зимнее солнце, я машинально кручу в руках связку ключей. Совсем скоро на улице станет совсем темно, а Андрея до сих пор нет.

Утром на кухонном столе я обнаружила записку с не очень приятным содержанием: «Уехал на работу. Соберешься уйти — ключи на столе. Положи связку под резиновый коврик на крыльце».

Он явно намекал, что мне надо убраться из его дома, но я не спешила уходить. Хочу здесь остаться! С ним.

К тому же идти мне некуда. К Алинке идти не хочу – слишком негативно она настроена в отношении моей любви к Свиридову. К тому же, она может объединиться с родными и ситуация усугубится.

Когда желудок начинает урчать от голода, я вспоминаю, что за целый день съела только один бутерброд с маслом. В холодильнике кроме сыра лежали два пакета сока и пачка сливочного масла. В морозилке — кроме контейнера с замороженными пельменями — ничего не было. Наш холодильник всегда был забит до отказа, поэтому пустые полки было видеть очень непривычно. В кухонной тумбочке кроме пачки сахара и упаковки чая тоже ничего не нашлось.

Отойдя от окна, я снова распахиваю дверцу холодильника и брезгливо смотрю на сморщенные пластики сыра и отворачиваюсь. Наверное Андрей дома не ест, ну или варит себе неприглядного вида пельмени.

В тысячный раз обойдя комнату, я ложусь на матрас и вытаскиваю из под подушки телефон, который до сих пор не включила. Положив палец на кнопку включения, я мысленно считаю до десяти… Досчитаю и включу. Один, два, три…

Вдалеке слышится хлопок и я возвращаю телефон под подушку. Сердце ускоряет ритм и я замираю. Становится страшно. И пусть на часах только шесть вечера, темнота за окном будоражит нервы.

Хлопок повторяется и я сажусь на край матраса. Скорее всего вернулся Андрей… А если нет?

Когда дверь открывается и на пороге появляется Свиридов, я с облегчением выдыхаю.

— Ты меня напугал.., — начинаю я, но сразу осекаюсь.

Свиридов ведет себя странно. Бросив огромный пакет себе под ноги, мужчина поднимает голову и я сразу всё понимаю. Андрей пьян. Причем довольно сильно. Движения резкие и размашистые, а на лице застыла недобрая ухмылка.

— Правильно, малыш, — растягивая слова, отвечает он, — сегодня меня надо бояться. Я практически был уверен в том, что ты умотала, но нет…

Я поднимаюсь на ноги и слежу за тем, как Андрей снимает куртку и вместо того, чтобы повесить ее на вешалку, бросает на стул. Следом он сбрасывает ботинки и перешагивает через них.

— Я осталась, — шёпотом говорю и прячу дрожащие ладони за спиной.

— Вижу, — направляясь ко мне, говорит Андрей, — ты же упорная, но трусливая, как мышка. Знаешь, я в прошлом году мышь ловил… Эта сучка всё, что находила, грызла, а когда я пытался её поймать – уходила от расплаты. Разными путями, но каждый раз она убегала от наказания. Вначале творила, поджирала, а потом бац… хвостиком махнет и свалит. Я чувствовал себя лохом, который не может нагнуть маленькую глупую мышку… Знаешь, как я её поймал?

Андрей подходит ко мне вплотную и глядя в глаза продолжает.

— Я разложил на столе множество угощений: сыр, семечки, сало, печенье и хлеб… Угощал мышь ежедневно в течение нескольких дней, а когда она расслабилась, я положил еду не на стол, а на клей. Проснулся ночью от писка и увидел мышку — она прилипла к клею хвостом. Прибить не смог – выпустил на улицу, но радовался не меньше. За всё надо платить? Так ведь, Женя. И за упорство. И за желание отсрочить расплату.

Он проводит большим пальцем по моей нижней губе и хрипло шепчет.

— Так?

— Я не понимаю о чём ты..?

— А о чём я, малыш?

Андрей подается вперед и укладывает ладони на мои бедра.

— Раз осталась здесь – автоматически стала сожительствовать со мной… Сегодня услышал это слово от… ммм… В общем, это определение пиз*ц как мне «понравилось». А раз мы теперь сожители, значит должны официально, вернее физически, закрепить этот статус…

Я не успеваю опомниться, Андрей поднимает меня на руки и укладывает на матрас. Подавившись воздухом, я выставляю вперед руки и прошу.

— Подожди…

— Нет. Держаться нету больше сил, малыш. Будем закреплять.

Свиридов довольно ловко стягивает с меня брюки вместе с трусами и наваливается сверху. В нос ударяется запах алкоголя и мятной жвачки.

— Прости, малыш, — раздается над ухом, — надо было убегать, когда была возможность…

Я чувствую колено Свиридова между ног и практически сразу в лобок упирается что-то горячее и твёрдое. Через пару секунд я понимаю, что это и перестаю сопротивляться. Страх парализует тело и я зажмуриваюсь. На веки тут же ложатся пальцы Андрея и я инстинктивно открываю глаза.

— Смотри на меня, малышка. Не закрывай глаза.

Его губы касаются уголка рта и одновременно с этим я чувствую острую боль внизу живота.

Крик боли рвется из горла, но его заглушают губы Свиридова, которые накрывают мои.

Толчок и новый кинжал боли пронзает плоть. Разорвав поцелуй, я упираюсь щекой в плечо Андрея и тихо постанываю. Я и не думала, что в первый раз будет так больно. Следующий толчок и болезненный спазм сковывает низ живота.

Толчки резко прекращаются и я чувствую прикосновение горячих губ на виске.

— Потерпи… ещё немного…

Новый толчок, но теперь вместо острой боли я чувствую жжение. Сморщившись, я жду боли от следующего погружения и выдыхаю, когда ощущаю только жжение.

Толчки постепенно ускоряются — становятся глубже и размашистее. Я слышу насколько быстро бьётся его сердце и учащается дыхание. Вдруг Андрей замирает и внизу живота разлмвается огонь – словно внутри взорвался вулкан с горячей лавой. Непривычное ощущение, к тому же жжение резко усилилось.

Приподняв голову, я встречаюсь со взглядом Свиридова.

Открыв глаза, я не сразу понимаю, что меня разбудило. Осторожно выныриваю из объятий Андрея и прислушиваюсь. Определенно дребезжит телефон. Вибрация тихая и приглушённая.

На поиски телефона уходит меньше минуты. Вытащив из кармана куртки Андрея телефон, я смотрю на светящийся номер на экране — одиннадцать незнакомых цифр, без имени. Скинув вызов, я вырубаю телефон и возвращаю его в куртку.

Кто может звонить Андрею в час ночи? Неужели этот кто-то не понимает, что люди в это время спят? Или… или подобные звонки для Свиридова не редкость? Что если ему звонила девушка? И если бы Андрей сейчас не спал крепким сном после выпитого вчера, то наверняка бы принял вызов. Или сбросил?

Обернувшись, я смотрю на спящего мужчину. Свет ночника не дает рассмотреть его лицо, спрятанное в тени, но я и без того представляю в голове каждую черточку, каждую морщинку любимого лица.

После вчерашнего вечера всё изменится — наши отношения вышли на новый уровень. Теперь, я в этом уверена, мы официально стали парой. И пусть я не хотела такого быстрого развития событий в сексуальном плане, я не о чем не жалею.

После секса не было разговоров — Свиридов просто ушёл в душ и вернулся уже тогда, когда я смыла с бедер немногочисленный капли крови и обтерлась влажными салфетками. Идти в душ я не захотела – мечта заснуть в его объятиях была сильнее желания вымыться. Надо сказать, я оказалась права. Когда Андрей засыпал, он притянул меня к себе и заключил в кольцо рук. И пусть Андрей мгновенно уснул, я не спала – крутила в голове картинки нашей будущей жизни и улыбалась. Если бы не телефон, я бы и дальше спала, настолько хорошо мне было рядом с любимым.

Прежде чем вернуться в кровать, я подхожу к пакету. Вчера Андрей бросил пакет под порогом и я решила его убрать. Пакет оказался довольно тяжелым, а открыв его я ахнула от удивления. Чего в нем только не было… И всё содержимое пакета было куплено для меня. Не найдется ни одного человека в мире, который бы больше всего любил именно такой набор блюд.