Он прилично пьян, но этот факт не отталкивает меня. Трезвый он меня на пушечный выстрел к себе не подпускает, возможно, алкоголь расслабит его.

— Я никогда не пробовала курить, хотя запах табака меня не раздражает, — несу чушь, приближаясь к мужчине.

Немного волнуюсь и не знаю о чем с ним говорить, поэтому говорю, что вижу. А вижу, как Андрей долго затягивается, а потом выпускает изо рта клубы дыма. Его глаза при этом прикрыты, а пальцы немного подрагивают.

— Ты замерз? – приблизившись, спрашиваю у него.

Он открывает глаза и хрипло отвечает.

— Замерз и что из этого?

— Нууу… я могу поделиться с тобой шалью.

Эти слова комком выкатываются изо рта, начинаю дрожать. Теперь волнуюсь ярко и сильно. Можно с уверенностью утверждать, что я проживаю самый интимный момент в своей жизни. При этом, чувствую себя крайне неуверенно.

Свиридов щурится и снова затягивает большую порцию никотина в легкие. Его кадык при этом дергается, а глаза гипнотизируют мои.

— Иди спать, малыш. А то явится серенький волчок и ухватит за бочок…

Детская песенка из его уст прозвучала страшнее самой страшной сказки. У меня мурашки по телу побежали, но я не позволила себе отступить.

— Я не малыш. Выросла, — с вызовом заявляю и растягиваю губы в соблазнительной, несколько раз перед зеркалом отрепетированной, улыбке.

Его ресницы медленно опускаются, а потом он открывает глаза и в них кипит черное адское пламя.

— Недостаточно. Не вывезешь.

Нижняя губа нервно подрагивает, но улыбку не сворачиваю. Страшно, даже зубы сводит, но я снова не делаю шаг назад.

— А ты попробуй.

Резкий выпад и Андрей хватает мой локоть и тащит к двери.

— Кыш, я сказал. Приключения ищи в другом месте.

Я вырываю руку и отступаю от Свиридова.

— Сама уйду, — растерявшись, заявляю и кошусь на дверь.

Андрей мрачно кивает, а потом отворачивается и возвращается к периллам. Я вижу, как он тушит окурок в пепельнице, а потом собирает в ладошку снег с перил и умывает этим снегом лицо.

Пару мгновений топчусь на месте и вроде бы уже делаю шаг к двери, но потом передумываю. Я точно пожалею, если уйду с балкона прямо сейчас.

— На самом деле я не ищу приключений, честно! – говорю, собравшись с силами. Андрей замирает.

Он медленно разворачивается и я вижу, как на его бледном лице блестят растаявшие капли снега. Взгляд при этом метает молнии.

— Ты ещё здесь?

Я киваю.

— Сейчас батю твоего позову и он ремня тебе даст.

Поджав губы, прикусываю язык. Почему все считают меня ребенком? Я взрослая! Неужели Андрей не видит…

— Зови. Я ничего такого не сделала.

— По твоему, нормально предлагать себя мужчине? Важное уточнение — пьяному мужчине.

Его слова хлыстом крошат действительность. Я начинаю хватать губами воздух — то открывая, то закрывая рот.

Разве я предлагала ему себя? Неужели предлагала?

Дверь сзади хлопает и я резко разворачиваюсь. На балкон выходит Вовка и Юрка. Они громко хохочут, но когда видят меня, их смех резко обрывается.

— Ты что здесь забыла? – хмуро спрашивает брат, подходя ко мне вплотную.

Он пьяный, еле на ногах стоит, но взгляд у него цепкий и острый.

— Подышать свежим воздухом захотела.

Вовка смотрит на Андрея, который подкуривает новую сигарету. Когда взгляды друзей встречаются, Вовка облегченно выдыхает и снова смотрит на меня.

— Иди спать, Сова. Детское время подошло к концу.

На следующий день просыпаюсь непривычно поздно. Ночью я много раз прокручивала в голове разговор с Андреем и пришла к выводу, что ничего страшного не случилось. Я вышла поговорить, Свиридов был не расположен к беседе, да к тому же пьян, поэтому ему могло показаться, что я предлагаю ему себя. Хотя я ничего ему не предлагала! Хотела только, расположить его к себе, и на этом цель вчерашнего вечера была бы достигнута. Его внимания захотела, а он неправильно истолковал мои порывы. Теперь нужно подойти к Андрею, когда он трезвый и снова попробовать наладить контакт. Может сегодня удастся это сделать?

Приняв душ, натягиваю на ноги шерстяные гольфы, а после лезу в шкаф и снимаю с вешалки короткое вишневое платье из кашемира.

— То, что надо!

Распустив волосы, растираю щеки, чтобы придать им розовый оттенок, и спускаюсь вниз.

Как оказалось, не одна я сегодня встала поздно. В гостиной за накрытым столом сидели папочка с братьями, а бабули кружились вокруг них, выставляя на стол тарелки с завтраком.

— Доброе утро! – здороваюсь со всеми, в ответ мне прилетает недружный хор голосов с приветствиями.

— Садись, доченька! Блинчики ещё горячие.

Баба Катя указывает на стул и я плюхаюсь рядом с папочкой. Папа целует в щеку и тихо говорит.

— Сегодня у нашей семьи поздний завтрак. Гости рано утром разъехались, а мы все проспали. Хорошо, что у нас есть бабули — проводили всех и завтраком накормили.

— Гости все разъехались? – невинно уточняю у отца, но вместо него отвечает Вовка.

— Все-все. Он тоже уехал.

У меня ложка из рук выпала. Ей Богу. Настолько я офигела.

— Кто он? – тоненьким голоском уточняю у брата.

— А ты разве не знаешь?

Вовка смотрит внимательно и добрым его взгляд назвать нельзя.

Я откашливаюсь и только сейчас замечаю, какая тишина установилась вокруг. Оглядевшись, понимаю, что все смотрят на меня. Жар ошпаривает щёки, беру в руки стакан с водой.

— Нет, — хлебнув водички, сообщаю брату.

— Это что вчера было на балконе, Сова? Думаешь, что я был настолько пьяный и ничего не помню?

Вот к чему он это говорит? Причем при всех. У самого все рыло в огромных пушках, а на меня наезжает. Ааа… А что если Андрей озвучил ему свою версию событий на балконе?

Посмотрев на папочку, делаю ещё один глоток воды.

— Ничего не было.

— Разве? — напирает брат.

— Да что происходит, в конце концов? – рявкает родитель, что бывает крайне редко, — Вов, говори уже нормально, раз начал? Ну!?

Я сжимаю зубы, а брат ставит локти на стол и начинает нести такую чушь, от которой мои уши начинают дымиться от стыда.

— Вчера наша Совушка увязалась за Андрюхой на балкон второго этажа. Он пошел покурить и хмель выпустить, а она следом пошла. Притом, мы все были в гав…о, и она это прекрасно видела, но даже этот факт ее не остановил. Когда мы с Юркой вышли на балкон, у нее было такое лицо, бать, словно мы ее на месте преступления поймали. Думал, ее удар хватит…

— Не ври…

— Помолчи, — сухо бросает папочка и я захлопываю рот от шока. Папа редко был резок, а со мной тем более.

— Я ее естественно прогнал, — продолжил Вовка, — и как только она ушла, спросил у Андрюхи, что она хотела. В ответ я ничего и не добился. Даже утром он молчал, как партизан. Это значит, ему точно есть, что мне сказать, но он отмалчивается из уважения к нашей семье.

— Тьфу ты, холера, — кричит баба Катя и я поначалу думаю, что она обращается ко мне, — я сразу поняла, что этот Свиридов чистая холера. Дьявол в плоти человека.

Папочка переводит взгляд на меня и очень тихо говорит.

— Хочешь поговорить здесь или наедине?

Возможно от страха или от шока, я выпаливаю то, о чем не собиралась говорить. Тем более в таких обстоятельствах.

— Мне давно нравится Андрей и я просто хотела с ним поговорить. Ничего плохого не было и быть не могло.

Я замолкаю, а через секунду по гостиной разносится Сашкин свист.

— Ну ты даешь, Сова. Умеешь делать сюрпризы.

— Я не Сова, — шиплю на брата, выразительно глядя на него: типа больше помогать не буду.

— Она заболела, — подбегает ко мне баба Агата, — бредить начала. Она вчера по морозу ходила в тонкой курточке, вот голову и застудила.

Папочка поднимается со стула и только хочет начать что-то говорить, но в этот момент в гостиную входит мама.

— Доброе утро, семья. А чего такие кислые? Болеете?