— Ключ к чему? — спросил император.

Лориан взглянул на чашу.

— К Пепельным Вратам.

Меня передёрнуло.

— Вот опять эти врата.

— Это не сказка, — сказал архимаг. — По крайней мере, не совсем. В древних хрониках говорится о месте, где была запечатана часть силы первого рода. Не артефакт, не оружие в обычном смысле. Скорее… источник. Сердце их магии. Если кто-то откроет Пепельные Врата, он сможет либо уничтожить остатки древней крови окончательно, либо подчинить эту силу себе.

Император выпрямился.

— И охотники думают, что открыть их может она.

— Судя по всему, да.

Я убрала руку, хотя никто не разрешал. Сердце билось глухо и тяжело.

— Стоп. Вы хотите сказать, что я не просто случайная носительница магии. Я ещё и какая-то… наследница древнего королевского рода, за которой гоняются фанатики, потому что с моей помощью можно открыть неведомые врата с запечатанной силой?

— Если кратко, — спокойно сказал Лориан, — да.

— Ненавижу ваш мир.

Император неожиданно посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то не как правитель, а как человек. Но это длилось всего секунду.

— Придётся выжить в нём достаточно долго, чтобы начать его менять.

Я усмехнулась.

— Удивительно обнадёживающе.

Лориан погасил дым в чаше одним движением ладони.

— Есть ещё кое-что.

— Разумеется, — сказала я. — Почему бы и нет.

— Метка не просто делает тебя видимой для охотников. Она ещё и откликается на ложь, связанную с твоей кровью. Если рядом окажется человек, причастный к её пробуждению или скрывающий правду о нём, знак даст знать.

Император сразу понял то, до чего я дошла только через пару секунд.

— Значит, среди тех, кто был рядом с ней до казни, мог быть тот, кто знал о её природе.

— Или тот, кто сознательно пытался вывести её на свет, — тихо добавил Лориан.

Я медленно выдохнула.

— То есть кто-то не просто обвинял Ариану в измене. Кто-то мог специально довести её до казни, зная, что в последний момент сила всё равно проявится?

— Возможно.

— А если бы вы не появились на площади? — спросила я у императора.

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Тогда ты бы умерла.

— И всё?

— Нет. Тогда кто-то другой попытался бы продолжить начатое. Слишком многое уже пришло в движение.

Эти слова легли внутри неприятной тяжестью. Я вдруг остро ощутила, что всё происходящее началось задолго до моего появления в этом мире. Чужое тело, чужая казнь, чужой дворец — и во всём этом кто-то уже расставил фигуры, будто на шахматной доске. А меня просто выбросило прямо в центр партии.

Снаружи за дверью раздались быстрые шаги. Стражник постучал и, получив разрешение, вошёл. Он был бледен сильнее, чем должен выглядеть человек, привыкший к дворцовым тревогам.

— Ваше величество, — начал он, — в северной галерее нашли знак. Вырезан на камне.

— Какой? — спросил император.

— Круг из пепла и три рассечённые линии внутри. Архимаг велел бы узнать.

Лориан резко помрачнел.

— Они уже внутри старых ходов.

— Что это значит? — спросила я.

— Это знак подготовки, — ответил он. — Охотники ставят его, когда не планируют отступать после первого удара. Когда охота официально открыта.

Император даже не вздрогнул.

— Значит, мы откроем охоту в ответ.

Стражник поклонился и ушёл. Я посмотрела на императора, не до конца веря, что он способен говорить об этом так же спокойно, как о погоде или придворном ужине.

— Вас вообще что-нибудь пугает?

— Да, — ответил он.

Я ожидала чего угодно, кроме честного ответа, и на секунду замолчала.

— И что же?

Он подошёл ко мне ближе. Настолько близко, что я снова почувствовала от него знакомое тяжёлое тепло, странно контрастирующее с холодом его лица.

— То, что я не успею понять, кто ведёт эту игру, раньше, чем они доберутся до тебя.

Я не нашлась с ответом. Может, потому что это прозвучало не как приказ, не как расчёт и даже не как политическая необходимость. Скорее как раздражающая, нежеланная, но всё же настоящая тревога.

Лориан будто специально сделал вид, что ничего не заметил.

— Её нельзя оставлять одну ни на час.

— Это я и так понял, — ответил император.

— Нет, ты не понял. Охотники уже видели вспышку её силы. Теперь они знают, что метка активна, а магия проснулась. Следующий удар будет не вслепую. Они попробуют не убить её сразу, а сломать отклик, заставить силу выйти из-под контроля. Если это случится внутри дворца, погибнет не один десяток человек.

Я почувствовала, как живот неприятно сжался.

— Вы сейчас говорите о том, что я сама могу кого-то убить?

Архимаг посмотрел прямо.

— Да. Не по желанию. По реакции. Древняя кровь защищает носителя, даже если он этого не умеет.

Я отвернулась. Мысль о том, что я могу стать оружием даже без собственного намерения, была хуже любого покушения. Убийцу с ножом хотя бы видно. А что делать с силой, которая живёт внутри тебя и просыпается, когда сама решит?

Император заметил перемену в моём лице.

— Научишься управлять ею.

— Когда?

— Сейчас.

Я резко повернулась.

— Что?

— Ты начнёшь обучение сегодня.

— После всего, что произошло, это ваш вывод? Не спрятать меня, не отправить под охрану, не выяснить, кто во дворце связан с охотниками, а начать учить меня магии?

— И это тоже, — сказал он. — Но прятать тебя бессмысленно. Ты уже отмечена. Чем дольше ты ничего не умеешь, тем легче тебя использовать.

Лориан кивнул.

— Он прав.

— Как же вы оба меня раздражаете, — пробормотала я.

— Это хороший признак, — совершенно серьёзно ответил архимаг. — Значит, сил на страх ещё не так много.

Я бы рассмеялась, если бы не хотелось одновременно сесть на пол и ненадолго забыть, в каком безумии я очутилась.

Император подошёл к двери.

— Я распоряжусь, чтобы для тебя подготовили новые покои.

— Зачем?

— Старые больше небезопасны.

— А новые, конечно, будут безопасны.

— Нет, — сказал он. — Но там будет только один вход, а стены зачарованы ещё при моём деде.

Это прозвучало почти как забота, если забыть, что я разговариваю с человеком, который буквально приказом сделал меня своей будущей женой.

— И ещё, — сказал он, обернувшись уже у самой двери. — Никому не показывай метку без необходимости. Особенно при дворе.

— По-моему, уже поздно.

— Нет. Большинство просто видело вспышку. Не все заметили знак. Чем меньше людей поймут, что именно на тебе проснулось, тем лучше.

Лориан добавил:

— И никому не позволяй касаться её без моего присутствия.

— Почему?

Архимаг на секунду замешкался, а потом ответил:

— Потому что есть ритуалы, способные читать память крови через метку. И если враг окажется достаточно близко, он сможет увидеть не только то, кем ты являешься, но и куда тебя вести.

С каждым новым объяснением мне нравилось всё меньше.

Когда мы вышли из тайной комнаты, дворец уже жил в режиме осады. По коридорам сновали стражники, двери закрывались тяжёлыми засовами, в высоких окнах мелькали вооружённые силуэты. Где-то далеко снова протрубил рог. И всё это происходило из-за меня. Не в том смысле, что я этого хотела. Но именно моё появление запустило цепочку событий, которые теперь стремительно набирали силу.

Новые покои находились в восточном крыле, рядом с личными апартаментами императора. Это я поняла по тому, как напрягались стражники у дверей и насколько редко здесь попадались слуги. Комната была меньше прежней, но защищённее: узкие окна, тяжёлые стены, камин, письменный стол, массивная кровать и почти полное отсутствие лишней роскоши. Словно тут селили не невесту правителя, а человека, которого одновременно нужно беречь и держать под контролем.

Когда дверь за мной закрылась, я впервые за весь день осталась одна.

Подошла к зеркалу.

Посмотрела на отражение.

Тёмные волосы, бледное лицо, чужие глаза — и тонкая золотая метка на запястье, которую я закрыла рукавом почти машинально. В этом теле я жила всего ничего, но уже начинала чувствовать, как оно реагирует на опасность быстрее разума. Вспышка в зале не была решением. Это был инстинкт. Чужой или мой — я пока не понимала.