— Потому что шкатулка открылась на твою кровь.

— Замечательно. Люблю, когда меня назначают ответственной за древние артефакты, о которых я ничего не знаю.

Но выбора, по сути, не было. Я осторожно протянула руку. Камень оказался холодным — не просто прохладным, а почти обжигающе ледяным. Стоило пальцам сомкнуться на пластине, как внутри прозрачной вставки вспыхнул свет. Бледно-золотой. Такой же, как моя метка.

И прямо над предметом в воздухе раскрылась тонкая световая сетка. Не изображение даже, а скорее карта, составленная из линий и точек. Несколько символов вспыхнули ярче остальных. Один из них я уже видела во сне — вертикальная линия с двумя короткими штрихами. Другой напоминал башню. Третий — ворота.

— Это схема, — тихо сказал Морв.

Император подошёл ближе.

— Не схема. Фрагмент.

— Чего? — спросила я.

— Пути к печати.

Я сглотнула.

— Вы уверены?

— Почти.

Световая карта медленно вращалась в воздухе, и я вдруг поняла, что одна из точек начинает светиться всякий раз, когда я невольно смотрю в определённую сторону. Не на предмет в руках. Не на стену. А куда-то сквозь камень, вверх и чуть к востоку.

— Там, — сказала я раньше, чем успела подумать.

Все сразу посмотрели на меня.

— Что значит «там»? — спросил Морв.

— Я не знаю. Просто… чувствую. Этот фрагмент как будто тянет куда-то.

Император подошёл почти вплотную и посмотрел не на карту, а на меня.

— В какую сторону?

Я повернулась, ориентируясь по внутреннему странному ощущению.

— Восток. Но не в пределах этого архива. Дальше. Намного дальше.

Морв тихо выругался.

— Восток… Если судить по старым землям Верданов, там только одно место, которое формально не подчиняется императорской власти.

— Храмовая территория, — сказал император.

Я вспомнила слова женщины из сна. Ищи вторую печать там, где у императоров нет власти.

По спине снова прошёл холод.

— Значит, сон был не просто сном, — тихо произнесла я.

— Это уже давно понятно, — ответил он.

Морв наклонился над шкатулкой и осторожно взял пергамент. Печать, удерживавшая его, рассыпалась пылью, словно ждала именно этого момента. Он развернул свиток, пробежался взглядом по строчкам — и его лицо стало заметно жёстче.

— Что там? — спросил император.

Морв медленно поднял голову.

— Личное письмо. Без даты. Но судя по почерку и стилю, его писала леди Эсмина Вердан. Ваша мать.

Комната будто стала ещё холоднее.

Император не шелохнулся.

— Читай.

Морв опустил взгляд обратно к тексту. Читал он без выражения, но именно это делало слова тяжелее.

— «Если ты читаешь это, значит, я не успела завершить начатое, а дом уже пал или скоро падёт. Запомни: они пришли не за нами, а за тем, что было вплетено в наш род задолго до моего рождения. Кровь упряма. Её нельзя уничтожить, можно только увести с дороги тех, кто умеет её искать. Я приняла решение запечатать архив и скрыть путь ко второй печати. Первая уже утрачена, но пока вторая не найдена, врата останутся закрыты. Не верь никому из тех, кто клянётся в верности короне и одновременно просит открыть старые родовые книги. Не верь мужчине с пустыми глазами, которого назовут хранителем трона. И если кровь проснётся не в моём сыне, а в другой линии — защити её даже ценой его ненависти».

Морв замолчал.

Я чувствовала, как внутри медленно растёт странное, тяжёлое понимание. Не оформленное, не до конца ясное, но опасное.

Император взял свиток из его рук и сам дочитал оставшиеся строки. Лицо его оставалось неподвижным, но тень под глазами стала глубже.

— «Он не должен знать всё сразу», — тихо прочёл он последнюю фразу. — «Если он узнает раньше времени, корона заставит его сделать неверный выбор».

Тишина после этого текста была почти осязаемой.

Я не решалась первой что-то сказать. Морв тоже молчал. Даже его люди, до этого почти невидимые, замерли так, словно понимали, что сейчас в комнате происходит не просто находка улик, а что-то куда более серьёзное.

Наконец я спросила:

— Ваша мать писала о вас?

Он не ответил сразу. Потом свернул свиток.

— Очевидно.

— И она кому-то приказала скрыть от вас часть правды.

— Похоже на то.

Голос у него был спокойный. Слишком спокойный. Я начинала замечать, что именно так он звучит перед тем, как в нём что-то окончательно окаменеет.

Морв осторожно взял кольцо из шкатулки. Тёмный металл выглядел старым, но не потускневшим. На внутренней стороне была выгравирована короткая фраза. Морв нахмурился.

— Это древний диалект. Знаю только часть.

— Что там? — спросила я.

— «Кровь откроет путь, но сердце решит цену».

— Ну конечно, — пробормотала я. — Почему древние тайны никогда не могут выражаться прямо?

Император вдруг посмотрел на меня так, будто услышал в моих словах не жалобу, а что-то иное.

— Потому что прямые слова слишком легко крадут.

Мне хотелось спросить, как часто он вообще живёт среди тайн настолько старых, что в них уже не отличить заботу от предательства. Но не успела.

Одна из женщин Морва резко подняла голову.

— Тихо.

Мы замерли.

Сначала я ничего не услышала. Потом — да. Очень слабый звук. Шаг. Где-то в коридоре архива. Потом ещё один. Осторожный. Не стража. Не нас двоих сопровождали до двери, они должны были ждать снаружи. Кто-то двигался внутри, уже после того, как мы вошли.

Морв бесшумно достал клинок. Император закрыл шкатулку одним движением и посмотрел на людей разведки.

— Живым.

Светловолосый мужчина кивнул и скользнул к двери первым. Женщина — за ним. Морв вышел следом. Мы с императором остались в круглом помещении наедине на какие-то несколько секунд, но и их хватило, чтобы тишина стала почти невыносимой.

— Вы подозреваете, кто это? — спросила я вполголоса.

— Есть один очень неудобный вариант.

— Женщина из хода?

Он не стал отвечать.

Из коридора донёсся короткий шум. Борьба. Глухой удар о дерево. Потом чей-то резкий вдох, похожий на вскрик, который успели задавить ладонью.

Император уже шагнул к выходу, когда из темноты коридора послышался голос:

— Не смейте её трогать!

Женский.

Тот самый.

Я застыла.

Через секунду в дверном проёме показалась фигура в тёмном плаще. Капюшон был сорван, и я наконец увидела лицо ночной гостьи.

Она была старше меня лет на десять, может, на двенадцать. Темноволосая, с резкими скулами и усталым, очень красивым, но изломанным лицом человека, который слишком давно живёт на острие. В уголке губ кровь — видимо, успели задеть. Один из людей Морва держал её за руку, вывернув запястье, но даже так она выглядела не сломленной, а скорее опасной.

И главное — в ней действительно было что-то от Верданов. Не фамильное сходство в прямом смысле, а тонкая, почти неуловимая общая линия. То, что сразу не объяснишь, но замечаешь мгновенно.

Император остановился так резко, что воздух в комнате словно натянулся.

— Ты, — произнёс он.

Женщина встретила его взгляд без поклона, без страха, без малейшего желания изображать почтение.

— Я, — ответила она.

Я переводила взгляд с него на неё и обратно.

— Вы знакомы?

Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

— К сожалению.

Император сказал очень тихо:

— Отпустите её руку.

Люди Морва не сдвинулись. Только после короткого кивка самого Морва женщина оказалась свободна. Она тут же отступила на шаг, но не попыталась бежать. Наоборот, как будто сама пришла к моменту, когда больше не может скрываться.

— Кто она? — спросила я, и собственный голос прозвучал слишком резко в этой странной сцене.

Женщина не отвела взгляда от императора.

— Хороший вопрос. Пусть он ответит.

Он молчал всего секунду.

— Леди Селена Вердан. Дочь младшего брата моей матери.

Я уставилась на неё.

— Ваша кузина?