Первые шкафы содержали то, чего и следовало ожидать от старого родового хранилища: родословные, брачные контракты, описи имущества, переписку с другими домами, какие-то финансовые книги, помеченные датами тридцати- и сорокалетней давности. На некоторых бумагах стоял герб Верданов — корона над разомкнутым кольцом. Я уже начала узнавать его с неприятной лёгкостью. Но чем глубже мы проходили, тем меньше архив походил на обычное собрание семейных бумаг. Появились закрытые секции. Ящики с печатями, вскрыть которые, по словам Морва, не смогли бы без соответствующего указа даже люди внутренней разведки. Металлические тубусы с вытравленными на них символами. Книги, на корешках которых не было названий, только знаки, похожие на узоры моей метки.

Лориана с нами не было — архимаг остался наверху разбирать старые схемы и поднимать всё, что можно, по линии Верданов, — и теперь я особенно остро чувствовала, что среди бумаги и пыли здесь прячется не только человеческая память.

— Это не просто архив, — тихо сказала я.

Император взглянул на меня.

— Поняла?

— Даже я уже поняла. Слишком много защитных печатей для семейных писем.

Морв остановился у узкой двери в конце первого зала.

— Здесь что-то ещё.

Дверь была ниже основной и почти сливалась со стеной, будто её специально не хотели выставлять напоказ. На тёмном дереве поблёскивала тонкая гравировка — переплетение ветвей, колец и маленьких корон. И посередине — замок, куда ключ, оставленный ночной женщиной, подходил бы слишком уж очевидно.

Император ничего не сказал, просто протянул ладонь. Я вложила в неё ключ, и, когда наши пальцы на мгновение соприкоснулись, по коже снова прошёл тот самый странный отклик. Не боль. Не жар. Скорее короткая волна узнавания, как будто его магия и моя сила на миг заметили друг друга.

Он вставил ключ в замок.

Ничего не произошло.

Повернул.

Тоже ничего.

Морв нахмурился.

— Ложный?

Император отошёл на полшага.

— Нет. Не полный.

Я посмотрела на замок. Маленькая скважина, старое дерево, символы… и едва заметная выемка чуть ниже, которую я бы не увидела, если бы на неё сейчас не упал свет факела.

— Подождите.

Все взгляды сразу повернулись ко мне. Я подошла ближе.

— Здесь ещё что-то.

Я провела пальцем по резьбе. Выемка была не для второго ключа, а скорее для… прикосновения. Тонкая, вытянутая, повторяющая контур двух переплетённых линий.

Метка на запястье резко кольнула.

Император увидел это раньше, чем я успела отдёрнуть руку.

— Не делай ничего необдуманно.

— Вы очень вовремя это сказали.

Но я уже понимала, что замок ждёт не только металл. Я глубоко вдохнула и прижала внутреннюю сторону запястья, прямо меткой, к выемке.

Сначала ничего не случилось. Потом знак на коже вспыхнул, и под пальцами я ощутила, как по дереву будто пробежала волна тёплой дрожи. Резьба на двери на миг засветилась слабым золотом. Раздался щелчок — не механический, а какой-то слишком гладкий, будто сработал не замок, а старый магический узел.

Дверь медленно отворилась.

За ней оказалась небольшая круглая комната без окон. В центре стоял каменный стол. На нём — один-единственный предмет: длинная узкая шкатулка из чёрного дерева, перетянутая серебряными скобами. По краям столешницы были выгравированы те же знаки, что на моей метке, только сложнее, древнее.

Невысокая женщина из людей Морва шагнула первой, но император остановил её движением руки.

— Нет.

Он вошёл сам. Морв — следом. Я, поколебавшись секунду, тоже переступила порог.

В комнате было холоднее, чем в коридоре. Не просто прохладно. Воздух здесь почти стоял, и в нём ощущалось слабое давление, будто это место много лет держали запечатанным не только от людей, но и от самой магии дворца.

Император остановился у стола.

— Похоже, ключ вели не к архиву, а к этому.

— И что там? — спросила я.

— Сейчас узнаем.

Но не успел он коснуться шкатулки, как метка на моей руке вспыхнула второй раз — резко, почти до боли. Каменный стол ответил глухим звуком, словно где-то внутри сдвинулось что-то тяжёлое. По полу пошла едва заметная дрожь.

— Назад, — мгновенно сказал Морв.

Мы отступили, но было поздно. Стены комнаты засветились тонкими красноватыми линиями, которых раньше не было видно. Они складывались в сложный круг, и я с ужасом поняла, что это защитный контур. Старый. Активированный. И, судя по тому, как потяжелел воздух, крайне недружелюбный.

— Ловушка? — спросила я, стараясь не выдать голосом нарастающую панику.

— Проверка, — ответил император так спокойно, будто его не окружили сейчас древние символы, готовые решить, достойны ли мы выйти отсюда живыми.

Линии на стенах вспыхнули ярче.

Потом раздался голос.

Женский.

Низкий, далёкий, словно идущий не из комнаты, а прямо из камня.

— Назови кровь.

Я застыла.

Голос был не тем, что у женщины из тайного хода. Этот звучал старше, холоднее, как эхо чужой памяти.

Император ничего не сказал. Морв положил ладонь на рукоять клинка — бессмысленный жест против магии, но понятный каждому живому человеку.

— Назови кровь, — повторил голос.

Метка жгла всё сильнее.

— Это защита рода, — тихо сказал император. — Она распознаёт наследника.

— Потрясающе. И что делать? — спросила я сквозь зубы.

Он посмотрел на меня.

— Говорить.

— Что говорить?!

Линии на стенах сжались чуть ближе.

Я резко выдохнула и шагнула к столу.

— Я не знаю, кто я, — сказала я, чувствуя себя полной идиоткой, разговаривающей с древней дверью. — Но именно моя кровь открыла эту печать.

На секунду ничего не изменилось.

Потом голос произнёс:

— Имя.

Я стиснула зубы. Моё? Арианы? Женщины из сна? Впервые за всё это время я не знала, какое имя здесь вообще уместно. Моё собственное казалось чужим для этого мира. Имя Арианы — не до конца моим. Но голос ждал. И стены сжимались.

— Ариана, — сказала я наконец.

Метка вспыхнула.

Линии на стенах замерли.

Тишина длилась несколько ударов сердца. Затем голос тихо произнёс:

— Неполно.

По спине прошёл холод.

— Вот и замечательно, — пробормотала я. — Спасибо за конкретику.

Император вдруг шагнул ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание.

— Скажи всё, что помнишь из сна. Любое имя, любое обращение.

— Я не помню имени женщины.

— Она что-то говорила ещё?

— Только… — я запнулась. — Она сказала: «Ты опоздала».

В ту же секунду воздух в комнате дрогнул.

Голос изменился. Стал тише.

— Поздняя кровь.

Красные линии на стенах побледнели.

Потом одна за другой погасли.

Я выдохнула так резко, будто только сейчас вспомнила, как это делается. Морв тоже чуть расслабился, хотя руки с оружия не убрал. Император перевёл взгляд на шкатулку.

— Значит, этого достаточно.

— Для чего? — спросила я.

— Чтобы признать тебя своей.

Мне не понравилась формулировка. Совсем.

Он протянул руку к шкатулке.

На этот раз ловушка не сработала.

Серебряные скобы разошлись сами, бесшумно, словно механизм тоже был магическим. Крышка поднялась на несколько дюймов. Внутри лежали три вещи: свернутый в трубку старый пергамент, тонкое кольцо из тёмного металла с тем же знаком, что на моей метке, и маленькая пластина из матового серебра, в которую был вделан прозрачный камень, похожий на кусочек льда.

Император не стал брать ничего сразу. Сначала внимательно осмотрел содержимое, потом посмотрел на меня.

— Что ты чувствуешь?

Я не поняла вопроса, но честно прислушалась к себе. От кольца ничего. От пергамента — тоже. А вот от пластины с камнем тянуло тем самым странным внутренним откликом, каким иногда отвечает метка. Будто предмет видел меня. Или ждал.

— Это, — сказала я и указала на пластину.

Император кивнул.

— Тогда бери.

— Почему я?