Лучше другой путь. Следить за Крейгом. Он встречается с агентами, ведёт дела, управляет сетью. Рано или поздно он сделает ошибку. Выйдет на контакт, который приведёт к Лехту. Или расслабится и покажет больше, чем хочет.

Терпение. Главное оружие разведчика.

Судоплатов допил кофе и вышел из кафе. Прошёл мимо конторы «Балтийская торговая», не глядя на неё. Вернулся в гостиницу.

В номере достал карту Стокгольма, развернул на столе. Отметил карандашом точки: квартира Крейга, контора, бар «Гриппен», порт. Соединил линиями. Маршруты, места встреч, зоны контроля.

Крейг живёт в центре, в десяти минутах от конторы. Ходит пешком, не пользуется машиной. Бар в пяти минутах от дома. Удобно. Предсказуемо.

Предсказуемость — враг разведчика. Крейг это знает. Но он работает в нейтральной стране, где ему ничто не угрожает. Расслабился.

Судоплатов свернул карту, убрал в чемодан. Сел за стол, достал бумагу и ручку.

Вечером он сидел в номере и писал шифровку. Медленно, подбирая слова. Каждое слово — решение. Каждое решение — последствия.

'Москва. Тов. Берии.

Объект Л. обнаружен в Стокгольме 13.01. Установлены контакты с сотрудником британской разведки Мартином Крейгом (две встречи в январе). Финансирование объекта Л. шло через контору «Балтийская торговая компания», связанную с SIS. Объект Л. покинул город на автомобиле с британскими дипломатическими номерами.

Данные указывают на причастность SIS к операции 22.11.39. Требуется дополнительная проверка: неясно, курировали ли британцы операцию изначально или подключились после.

Прошу указаний по дальнейшим действиям.

Судоплатов'.

Он перечитал текст. Сухо, по-деловому. Факты без домыслов. Москва не любит, когда резиденты фантазируют. Москва любит цифры, адреса, имена.

Сложил листок, убрал в карман. Завтра передаст через связного. Шифровка уйдёт в Москву, ляжет на стол Берии. Потом решения, приказы, действия. Машина закрутится.

А пока — ждать.

Подошёл к окну. Стокгольм внизу, огни, трамваи, мирная жизнь. Где-то там Крейг сидит в своём баре, пьёт виски, читает газету. Где-то там Лехт едет в британской машине, дальше и дальше от возмездия.

Британцы. Союзники, которые пытались убить лидера страны, с которой хотят дружить. Или не хотят?

Судоплатов думал о политике, которую понимал плохо. О больших играх, в которых он был пешкой. Пакт с Германией. Финляндия, которую взяли за неделю. Британия, которая воюет с Гитлером и одновременно пытается ослабить Сталина. Логика, которая ускользала от понимания.

Или нет? Лехт мог прийти к ним уже после покушения. Мог искать крышу, защиту, деньги на бегство. SIS подбирает таких: людей в беде, с полезными навыками, готовых работать за убежище.

Но деньги шли с сентября. Бергман сказал: каждые две недели, начиная с сентября. До покушения, не после.

Значит, знали. Значит, планировали. Значит, или организовали сами, или помогали тем, кто организовал.

Зачем? Чего они хотели? Хаоса в Москве? Смены власти? Ослабления СССР перед лицом Германии?

Судоплатов не знал ответов. Его дело — добывать факты. Ответы — дело других. Тех, кто сидит в Кремле и двигает фигуры на большой доске.

Он задёрнул штору и лёг спать. Завтра новый день. Новые следы, новые вопросы.

За окном Стокгольм жил своей жизнью. Трамваи, автомобили, голоса прохожих. Нейтральный город в нейтральной стране. Город, где все лгут друг другу, и все это знают.

Судоплатов закрыл глаза. Сон не шёл. Мысли крутились, как заведённые.

Лехт в руках британцев. Карк в руках Меркулова. Сеть в Эстонии под наблюдением. Три точки, три нити. Где-то между ними — ответ. Кто заказал покушение. Кто хотел смерти Сталина.

Ответ нужен Москве. Ответ нужен ему самому. Для того, чтобы знать правила игры, в которую его втянули.

Он повернулся на бок. Подушка пахла чужим, незнакомым. Гостиничный запах. Запах временного жилья, ничейной территории.

Лехт ушёл. Но игра только начиналась.

14 января 1940 года. Москва, Кремль

Кузнецов пришёл без опоздания. Минута в минуту, как положено. Молодой для наркома, тридцать пять лет, но держится уверенно. Форма отглаженная, ботинки начищены, папка под мышкой. Лицо открытое, взгляд прямой. Не боится смотреть в глаза.

Сергей знал его историю. Гражданская война, военно-морское училище, служба на Чёрном море. Потом Испания, военно-морской атташе при республиканцах. Видел, как тонут корабли, как горят порты под бомбами. Вернулся, получил Тихоокеанский флот, там столкнулся с японцами у Хасана. В апреле прошлого года стал наркомом. Самый молодой в правительстве.

И один из немногих, кто понимал, что война будет.

— Садитесь, Николай Герасимович.

Кузнецов сел, папку положил на колени. Не раскрывал, ждал.

— Доклад по операции «Котёл» готов?

— Так точно, товарищ Сталин. Итоговый, с выводами.

— Докладывайте.

Кузнецов открыл папку. Листы отпечатаны на машинке, на полях пометки карандашом. Читал не по бумажке, знал наизусть.

— Балтийский флот обеспечил переброску десантной дивизии в район Ловийсы. Три полка, артиллерия, обоз. Использовались переоборудованные речные баржи, канонерские лодки для огневой поддержки, тральщики.

— Потери?

— Три баржи. Одна села на камни при подходе к берегу, две уничтожены финским артиллерийским огнём. Канонерка получила попадание, но дошла до базы своим ходом. Людские потери на флоте: тридцать два убитых, семьдесят восемь раненых.

Сергей кивнул. Он помнил другие цифры, из той истории, которой не случилось: сто пять дней войны, сто двадцать шесть тысяч убитых, разгромленные дивизии, замёрзшие колонны на лесных дорогах. Здесь обошлись одиннадцатью днями и пятью тысячами.

— Выводы?

Кузнецов собрался с мыслями.

— Три основных. Первый: десантная операция возможна даже при ограниченных средствах. Речные баржи не предназначены для морских перевозок, но справились. Значит, можно готовить специализированные десантные суда, и они будут работать лучше.

— Второй?

— Взаимодействие с армией. Флот доставил войска, обеспечил огневую поддержку с моря, потом отошёл. Дальше работала пехота. Связь между штабом флота и штабом десанта была, но слабая. Если бы финны контратаковали сильнее, могли быть проблемы с координацией.

— А третий?

Кузнецов посмотрел прямо.

— Нам повезло. Финны не ожидали удара с моря. Их береговая оборона на южном побережье была слабой, авиация не успела среагировать. Если бы противник был готов, потери были бы выше.

Сергей встал, подошёл к карте. Балтика: Финский залив, Рижский залив, острова. Таллин, Палдиски, Ханко. Советские базы, полученные осенью.

— Расскажите про систему готовностей.

Кузнецов чуть удивился. Не ожидал этого вопроса.

— В ноябре утвердил инструкцию. Три степени готовности. Третья — повседневная, корабли в базах, экипажи на берегу. Вторая — повышенная, экипажи на кораблях, запасы приняты, можем выйти в море за четыре часа. Первая — полная, корабли рассредоточены, оружие к бою, выход по сигналу.

— Кто принимает решение о переходе?

— Военный совет флота, с моего ведома. Но в инструкции есть пункт: в экстренной ситуации командующий флотом может повысить готовность самостоятельно, с немедленным докладом мне.

— Почему?

— Потому что враг не будет ждать, пока мы согласуем с Москвой.

Сергей посмотрел на него. Кузнецов не отвёл взгляда. Смелый ответ. Другой бы промолчал, сослался на инструкции. Этот сказал правду.

— А в армии такая система есть?

Кузнецов замялся.

— Не знаю, товарищ Сталин. Это вопрос к наркому обороны.

— Я спрашиваю ваше мнение.

Пауза.

— Насколько мне известно, нет. Приказ о приведении в боевую готовность идёт сверху вниз, через все инстанции. Это занимает время.

— Сколько?

— Часы. Может быть, сутки. Зависит от связи, от того, где находятся командиры.