Следующая страница. Экономика: сельское хозяйство, лес, сланцы. Промышленности почти нет. Порты: Таллин, Палдиски, Пярну. Железные дороги: одноколейка на Ленинград через Нарву.

Прибалтика нужна. Не из имперских амбиций — из географии. Триста километров побережья от Ленинграда до Мемеля. Если немцы займут Прибалтику первыми, Балтийский флот окажется в ловушке, Ленинград — под ударом с трёх сторон.

Он потёр глаза. Третий месяц почти без сна.

Дверь открылась. Поскрёбышев, бесшумный как всегда.

— Товарищ Сталин, товарищ Жуков прибыл.

— Пусть войдёт.

Жуков вошёл и остановился у порога. Форма с иголочки, сапоги начищены. Три ромба комкора на петлицах. Лицо загорелое, обветренное — монгольские степи.

— Товарищ Сталин, комкор Жуков по вашему приказанию прибыл.

— Садитесь, Георгий Константинович.

Жуков сел. Спина прямая, руки на коленях.

— Как Халхин-Гол?

— Операция завершена успешно. Японцы отброшены за границу. Потери противника — восемнадцать тысяч убитыми, три тысячи пленных. Наши потери — около девяти тысяч.

Цифры Сергей знал. Не за цифрами вызывал.

— Что скажете о японской армии?

Жуков помедлил.

— Пехота упорная, дисциплинированная. Офицерский корпус средний: много шаблона, мало инициативы. Танки слабые, артиллерия недостаточная. Серьёзный противник, но не первоклассный.

— А наша армия?

Пауза.

— Способна побеждать. Но есть проблемы.

— Какие?

— Связь. Координация. Снабжение. В первые дни пехота бежала от японских танков. Потом научились. Но это стоило людей.

Сергей встал, подошёл к большой карте — той, на которой была вся Европа.

— Георгий Константинович. Через неделю вы поедете в Эстонию. Мы вводим войска на базы по договору. Двадцать пять тысяч человек. Посмотрите, как размещаются, как снабжаются, как себя ведут. Потом доложите лично.

Жуков встал.

— Слушаюсь.

— И ещё. Пока будете там — думайте. Если завтра война с Германией, что нужно, чтобы удержать Прибалтику? Не базы — всю Прибалтику. Побережье, порты, аэродромы. Что нужно?

Жуков ответил не сразу.

— Время, товарищ Сталин. И силы. Без полного контроля над территорией базы — ловушка. Двадцать пять тысяч в чужой стране, без укреплений, без глубины обороны. В случае войны их отрежут за сутки.

— Верно. Поэтому полный контроль будет. Вопрос — когда.

— Когда немцы увязнут на западе.

Сергей посмотрел на него. Комкор понимал расклад.

— Весна сорокового. Или лето. Когда Франция падёт.

— Франция падёт?

— За шесть недель. Может, за восемь. Англия останется одна. И тогда всем будет не до Прибалтики.

Жуков переваривал услышанное.

— Это разведка, товарищ Сталин? Или прогноз?

— Это то, что будет. Готовьтесь.

Жуков козырнул и вышел.

Сергей вернулся к столу. Папки лежали там же. Эстония, Латвия, Литва. Узкая полоска земли вдоль Балтийского моря.

Базы — первый шаг. Полный контроль — второй. Времени на раскачку нет.

Он взял карандаш и провёл линию по карте: от Таллина через Ригу, Каунас, Вильнюс до Бреста. Линия, которой пока не существовало. Линия, которую предстояло построить.

Отложил карандаш и потянулся к следующей папке.

3 октября 1939 года. Москва, Наркомат обороны

Зал заседаний на третьем этаже вмещал сорок человек. Сегодня сидели двенадцать — командующие фронтами, командармы, начальники родов войск, Генштаб. Стулья расставлены полукругом перед картой, занимавшей стену от окна до двери. На карте итоговая обстановка: красные стрелки, дошедшие до линии Буга и Сана и остановившиеся. Операция завершена. Войска на новых рубежах. Задача выполнена.

Окна были закрыты, но из щелей тянуло октябрьским холодом. Лампы горели все — яркий жёлтый свет, от которого схема на стене казалась выцветшей.

Вошёл последним и сел не во главе стола, а сбоку, у стены — так, чтобы видеть лица, руки, повороты голов. Кто слушает. Кто ждёт. Кто боится.

Шапошников открыл совещание. Встал у карты, карандаш наготове. Борис Михайлович умел докладывать так, что цифры ложились в голову, как строчки стихов — по ритму, по размеру.

— Операция по освобождению Западной Украины и Западной Белоруссии. Продолжительность — тринадцать суток, с семнадцатого по тридцатое сентября. Задействовано два фронта, двадцать пять стрелковых, шестнадцать кавалерийских дивизий, двенадцать танковых бригад. Общая численность группировки — четыреста шестьдесят тысяч человек, три тысячи единиц бронетехники, две тысячи орудий. Авиация — около двух тысяч машин.

Карандаш прошёл по карте с востока на запад, по знакомым стрелкам.

— Результат: занята территория площадью сто девяносто тысяч квадратных километров. Население — тринадцать миллионов. Вся линия Буга — под контролем. Потери: сто тридцать пять убитых, четыреста девяносто раненых. Пленных польских военнослужащих — свыше двухсот тысяч.

Сто тридцать пять убитых. Цифра выросла — добавились умершие от ран и потери, не учтённые в первых сводках.

Достал из внутреннего кармана тетрадь — ту самую, в клетку, которую открыл ночью шестнадцатого, за несколько часов до перехода границы. Нашёл страницу, нужную с первого раза. «Проверить по результатам», и столбец из семи пунктов.

Время прохождения приказа. Потери связи — где, когда, причина, длительность. Отставание от графика. Снабжение. Инциденты с местным населением. Контакты с немцами на демаркационной линии. Кадровые выводы.

Четырнадцать папок Генштаба, двенадцать человек за столом, тринадцать суток — укладывались в семь строк, написанных за три часа до начала. Угадал всё.

Это не ободряло. Наоборот: угадал — и не смог предотвратить ни одного пункта. Пробки, обрывы, горючее на подводах. Каждое — предсказуемо, каждое — случилось. Против противника, не нажавшего спускового крючка.

Закрыл тетрадь, убрал в карман.

Шапошников сел — Тимошенко поднялся.

Командарм первого ранга выглядел так, будто только вернулся из седла: загорелое лицо, тяжёлые плечи, руки на столе, уверенные, спокойные. Тимошенко провёл две недели в штабе Украинского фронта, под Тарнополем, спал на койке в палатке, объезжал дивизии на «эмке» по тем самым раскисшим дорогам.

— Задача выполнена в полном объёме. Оба фронта вышли на указанные рубежи. Противодействие противника — минимальное. Крупных боестолкновений — одно, Гродно. Остальное — разрозненные стычки, гарнизоны, отдельные группы ополченцев. Армия справилась.

Армия справилась. Тимошенко произнёс это как итог — с весом, с убеждённостью. Для него операция была успехом. Большая территория, малые потери, быстрый темп. По любой штабной методике отличный результат.

— Спасибо, Семён Константинович, — сказал Сергей из своего угла. Негромко, ровно. — Теперь давайте поговорим о том, как именно мы справились.

Сел. Что-то в тоне — не содержание, а интонация — заставило его напрячься. Остальные тоже услышали: взгляды, которые до этого были направлены на карту, повернулись к углу у стены.

Встал и подошёл к столу, на котором лежала стопка папок — подготовленных Генштабом за последнюю неделю, пометки красным карандашом на полях. Красный карандаш был сталинским инструментом; люди за столом знали, что пометка означает вопрос, на который придётся отвечать.