Сто двенадцать. Итоговая цифра — окончательная, с умершими от ран. Из ста тридцати пяти убитых за всю операцию сто двенадцать — Гродно. Больше четырёх пятых. Все потери похода, почти все до одного — один город. Одно решение.

— Одновременно, — продолжил Шапошников, — 305-й стрелковый полк, полковник Осташенко, обошёл город с юга. Занял рубеж на Немане. Блокировал выходы. Потерь ноль.

Дал паузе повиснуть. Двенадцать человек смотрели на карту, где два карандашных значка — красный крест и синий кружок — стояли рядом. Один обозначал Борзилова: лобовой штурм, сто двенадцать гробов. Другой — Осташенко: обход, ноль.

— Борзилов не наказан, — сказал Сергей. — Храбрый офицер. Инициативный. Но он написал отчёт, и этот отчёт будет учебным пособием. Для каждого командира бригады и каждого командира дивизии. Как не нужно штурмовать город. Осташенко представлен к ордену. Его комбаты — тоже.

Пауза.

— Принцип, товарищи, простой. Результат. Не звание, не выслуга, не храбрость, хотя храбрость важна. Результат. Осташенко выполнил задачу без потерь. Борзилов выполнил задачу со ста двенадцатью убитыми. Оба — выполнили. Но цена — разная.

Ковалёв сидел неподвижно. Борзилов был его подчинённым, это его фронт. Каждый в зале понимал: командующий фронтом отвечает за командиров бригад. Тимошенко это знал и молчал — правильно молчал, не оправдываясь. Сергей отметил: умеет держать удар.

— Итог, — сказал Сергей. Вернулся в свой угол. Сел. — Армия справилась. Задачу выполнила. Но. Территорию заняли. Потери минимальные. Если бы я оценивал операцию по стандартам мирного времени — отлично.

Лица за столом чуть расслабились. Рано.

— Но я оценивать по стандартам мирного времени не собираюсь. Потому что следующая операция будет не против разбитой армии. Следующий противник будет стрелять. Бомбить. Наступать с темпом, который мы в Польше не видели, с авиацией над головой и связью, которая работает.

Обвёл взглядом зал.

— По этим стандартам: тройка. Связь — неудовлетворительно. Снабжение — неудовлетворительно. Координация родов войск — неудовлетворительно. Маршевая дисциплина удовлетворительно с натяжкой. Штабная работа удовлетворительно. Кадры неровные: есть сильные, есть слабые, разброс велик. Единственное «хорошо»: моральный дух. Бойцы идут вперёд. Это наш актив. Всё остальное — задачи.

Встал — последнее.

— Генштабу: в двухнедельный срок план устранения. По каждому пункту. Связь отдельной строкой. Кадровые решения по итогам операции на мой стол через два дня. Кто справился — повышен. Кто не справился — снят. Не наказан, не расстрелян, а снят. Переведён на должность, соответствующую его уровню. Хороший комполка не обязательно хороший комдив. Плохой комдив не обязательно плохой человек. Но ставить его командовать дивизией в бою — значит убить людей.

Шапошников сделал пометку в блокноте. Тухачевский тоже, коротко, одним движением головы. Тимошенко смотрел перед собой, красный до ушей.

— Вопросы?

Вопросов не было.

— Свободны. Борис Михайлович, Михаил Николаевич — останьтесь.

Зал опустел за минуту. Тимошенко вышел первым — шаг тяжёлый, ровный. Не обиделся. Или обиделся, но не покажет. Военный.

Остались втроём: Сергей, Шапошников, Тухачевский. Карта на стене, пустые стулья, запах табака и напряжения.

— Михаил Николаевич. Ваша группа анализа, срок два месяца, как вы просили. Доклад мне лично. Тема: как немцы будут воевать с нами. Не общие слова, а конкретика. Направления ударов, состав группировок, тактика. Используйте всё: разведданные, наблюдения офицеров в Польше, трофейные документы. Мне нужна карта, не политическая, оперативная. Если ударят — откуда, какими силами, с какой скоростью.

Тухачевский наклонил голову.

— Будет.

— Борис Михайлович. Кадры. Послезавтра — список: кто вверх, кто вниз. Поимённо.

— Подготовлю.

Посмотрел на карту — красные стрелки — замершие, конечные, точки на Буге и Сане. Операция закончена. Экзамен сдан.

На тройку. Теперь чинить.

5 октября 1939 года. Москва, Кремль

Шапошников пришёл в семь вечера — точно, как договаривались. Вошёл без стука, сел напротив, положил папку на стол. Папка толстая, в сером картоне, с машинописной наклейкой: «Кадровые решения по итогам операции. Сентябрь 1939».

Кабинет был пуст: Сергей отпустил Поскрёбышева в шесть. Такие разговоры ведут без секретарей, без адъютантов, без свидетелей. Два человека и список фамилий.

— Борис Михайлович. Начнём сверху.

Шапошников раскрыл папку. На первом листе командующие фронтами.

— Тимошенко. Украинский фронт. Задачу выполнил. Темп ниже планового на пятнадцать процентов, но в пределах допустимого с учётом дорог и погоды. Снабжение — проблемы, о которых вы знаете: горючее, транспорт. Но фронт двигался, связь с армиями не терял, потери минимальные. Гродно не его участок.

— Тимошенко на месте. Хороший командующий. Исполнительный, жёсткий, людей знает. Штабная работа — слабее, но для этого у него есть начальник штаба. Дальше.

— Ковалёв. Белорусский фронт. Задачу выполнил. Темп — ниже планового на двадцать процентов. Проблемы с маршевой дисциплиной: Столбцы, перекрёсток. Потеря связи с десятой армией — сорок минут. Гродно — на его участке.

— Ковалёв.

Помолчал. Ковалёв — командарм второго ранга, белорус, невысокий, тихий, из тех командиров, которые не блестят, но и не проваливаются. Средний уровень. На учениях приемлемо. В реальном бою вопрос.

— Ковалёв знал, что Борзилов вошёл в Гродно без пехоты?

— Узнал через три часа после начала боёв. Приказа Борзилову не отменял — к тому времени танки уже были в городе.

— Что предпринял?

— Ускорил выдвижение 101-й стрелковой дивизии. Направил 305-й полк в обход — по вашему приказу, но Ковалёв продублировал и подтвердил.

— Продублировал, — повторил Сергей. — То есть сам не решил. Дождался приказа сверху и передал дальше.

Шапошников не ответил. Не защищал и не обвинял — излагал. Тридцать лет штабной работы приучили к тому, что оценки даёт тот, кто принимает решение, а начальник штаба даёт факты.

— Ковалёв остаётся. Пока. Снимать командующего фронтом через две недели после операции, в которой фронт выполнил задачу: сигнал, который будет прочитан неправильно. Но я его запомнил. Если в следующий раз он будет ждать приказа, когда нужно решать, — снимем. Дальше.

— Командармы. Начну с проблемных.

— Начинайте.

— Комдив Голубев, десятая армия. Потеря связи — четыре часа двадцать минут. Самый длительный перерыв за всю операцию. Голубев не предпринял мер по восстановлению: радисты его штаба перешли на запасную частоту, но не уведомили штаб фронта. Фронт не знал, где десятая армия, четыре часа.

— Голубев.

Знал это имя. Голубев был из старых — гражданская война, кавалерия, потом пехотное командование, потом армейский корпус, теперь армия. Рос по выслуге, без провалов, но и без блеска. Добросовестный, не глупый, но не быстрый. Из тех, кто делает то, что приказали, ровно то, ни больше ни меньше.