Судоплатов выбрал место у стены, откуда просматривался весь зал. Спиной к углу, лицом к двери. Привычка, которую не забываешь. Заказал пиво, развернул газету. Шведский он понимал с трудом, но газета — хорошее прикрытие. Человек с газетой не вызывает подозрений.

Посетителей немного. Двое шведов в углу, обсуждают что-то вполголоса. Бизнесмены, по виду. Женщина у окна, пьёт вино, смотрит в темноту за стеклом. Красивая, одинокая. Ждёт кого-то или просто пришла забыться. Мужчина за роялем, который не играл, перебирал клавиши без звука. Музыкант на отдыхе. Официантка, уставшая, с синяками под глазами. Ночная смена даётся тяжело.

Судоплатов отпил пиво. Светлое, шведское, с горчинкой. Неплохое. Он почти не пил — алкоголь притупляет реакцию — но в баре человек без стакана выглядит странно.

В половине восьмого вошёл Крейг.

Судоплатов узнал его сразу. Высокий, худощавый, светлые волосы зачёсаны назад. Костюм хороший, но не броский: серый твид, неброский галстук. Лицо приятное, открытое. Глаза голубые, внимательные. Такие лица вызывают доверие. Профессиональный навык, отточенный годами.

Крейг окинул зал взглядом. Быстро, незаметно. Судоплатов не шелохнулся, продолжал читать газету. Взгляд скользнул по нему и пошёл дальше. Не задержался. Хорошо.

Крейг сел за столик у стены. Тот самый угол, о котором говорил Бергман. Заказал виски, достал газету. «Таймс», лондонское издание. Ждал кого-то.

Судоплатов наблюдал. Не пялился, не следил глазами. Смотрел периферийным зрением, ловил движения. Техника, которой его учили в Москве. Наблюдать, не наблюдая. Видеть, не глядя.

Крейг читал газету. Пил виски маленькими глотками. Время от времени поднимал голову, смотрел на дверь. Никто не приходил. В половине девятого заказал второй виски. В девять встал и вышел.

Судоплатов выждал минуту. Бросил деньги на стол, вышел следом.

Улица тёмная, фонари редкие. Крейг шёл не торопясь, уверенно. Шаг размеренный, руки в карманах. Не оглядывался. Либо не ждал слежки, либо слишком хорошо её скрывал.

Судоплатов держался на расстоянии. Пятьдесят метров, иногда шестьдесят. Не ближе. Ближе — риск быть замеченным. Дальше — риск потерять. Тонкая грань, которую чувствуешь инстинктом.

Биргер Ярлсгатан, направо на Стурегатан, мимо парка. Крейг шёл домой. Привычный маршрут, без попыток запутать следы. Или он не знал, что его ведут. Или знал и не показывал.

Крейг вошёл в подъезд четырёхэтажного дома. Судоплатов остановился в тени дерева, на другой стороне улицы. Через минуту свет зажёгся на третьем этаже. Силуэт в окне, потом шторы задёрнулись.

Судоплатов записал адрес. Постоял минуту, глядя на окна. Потом развернулся и пошёл обратно.

Не сегодня. Сначала узнать больше. Потом решать.

На следующий день он сидел в кафе напротив «Балтийской торговой компании». Утро, девять часов, город просыпается. Контора на первом этаже, вывеска скромная: «Baltic Trading Co. Import-Export». Входили и выходили люди: клерки, курьеры, посетители. Обычный бизнес, если не знать.

Кафе называлось «Карлссон», маленькое, уютное, с запахом корицы и свежей выпечки. Судоплатов выбрал столик у окна. Отсюда просматривалась вся улица: вход в контору, тротуар, проезжая часть. Идеальная точка наблюдения.

Он заказал кофе и булочку. Развернул газету. «Свенска Дагбладет», консервативное издание. Передовица о войне: «Затишье на Западном фронте продолжается». Фотография: французские солдаты у линии Мажино, смотрят в бинокль на немецкие позиции. Странная война, война без боёв. Европа ждала удара, который не приходил.

Судоплатов пил кофе, третью чашку за утро. Смотрел на дверь конторы. Запоминал лица, время, паттерны. Кто приходит, кто уходит, кто задерживается. Рутинная работа разведчика. Скучная, но необходимая.

В девять пятнадцать пришёл первый клерк. Молодой, в очках, с портфелем. Открыл дверь своим ключом, вошёл. Через минуту в окнах первого этажа зажёгся свет.

В девять тридцать — ещё двое. Мужчина и женщина, разговаривали на ходу. Вошли вместе.

В десять — курьер на велосипеде. Оставил пакет, уехал.

В половине одиннадцатого — посетитель. Пожилой, седой, в дорогом пальто. Пробыл внутри двадцать минут, вышел с папкой.

В одиннадцать из конторы вышла женщина. Молодая, темноволосая, в синем пальто. Несла папку с бумагами. Пошла в сторону почты. Секретарша, вероятно. Или связная. Судоплатов записал: «Ж., синее пальто, 11:00, почта».

В половине двенадцатого вышел мужчина в сером костюме. Толстый, лысый, с портфелем. Сел в такси и уехал. Бухгалтер? Управляющий? Номер такси Судоплатов тоже записал.

Официантка подошла, спросила, не хочет ли он ещё кофе. Четвёртая чашка за утро. Судоплатов кивнул. Пить не хотелось, но человек без заказа привлекает внимание.

Без четверти двенадцать он начал думать, что день будет пустым. Лехт не придёт. Бергман ошибся, или Лехт действительно уехал. Или пришёл раньше, до того как Судоплатов занял позицию.

В полдень из конторы вышел человек. Судоплатов едва не пролил кофе.

Лехт.

Тот же, что на фотографии. Узкое лицо, впалые щёки, шляпа надвинута низко. Пальто другое, тёмно-синее вместо серого, но походка та же. Быстрая, собранная, как у человека, который всегда готов бежать. Глаза бегают по сторонам, даже когда голова неподвижна.

Он не уехал. Бергман ошибся, или Лехт вернулся. Или никуда не уезжал, просто сменил адрес.

Судоплатов бросил деньги на стол и вышел. Не бегом, спокойно. Человек, который допил кофе и идёт по своим делам. Никакой спешки.

Лехт шёл по Страндвеген в сторону порта. Не оглядывался, но шёл быстро. Знал, куда идёт. Знал, что времени мало.

Судоплатов шёл следом. Дистанция шестьдесят метров. Прохожие между ними — естественная маскировка. Лехт не оборачивался.

У порта остановился. Посмотрел на часы, огляделся. Судоплатов отступил за киоск с газетами. Купил «Дагенс Нюхетер», развернул, сделал вид, что читает.

Лехт ждал. Стоял у парапета, смотрел на воду. Нервничал. Пальцы барабанили по перилам, плечи напряжены.

Через пять минут подъехал автомобиль. Чёрный «Воксхолл», с дипломатическими номерами. Британские номера, Судоплатов узнал формат.

Лехт сел в машину. Дверь захлопнулась, автомобиль тронулся.

Судоплатов стоял и смотрел, как машина исчезает в потоке. Номер он запомнил: CD 47–128. Но толку мало. Дипломатический иммунитет. Британское посольство. Территория, на которую он не мог ступить.

Лехт ушёл. Опять ушёл. Но теперь Судоплатов знал больше, чем вчера.

Британцы. Не эстонские националисты-одиночки. Не немцы, которых подозревали сначала. Британцы. Союзники по будущей войне. Те, с кем Москва надеялась воевать вместе против Гитлера. Те, кто пытался убить Сталина.

Зачем?

Судоплатов вернулся в кафе «Карлссон». Сел за тот же столик, заказал кофе. Нужно было думать.

Машина с дипломатическими номерами. Это значит посольство. Лехта везут в британское посольство или на конспиративную квартиру под дипломатической крышей. Достать его там невозможно. Дипломатический иммунитет — это стена, которую не пробить.

Но стена работает в обе стороны. Лехт в безопасности, пока сидит внутри. Выйдет — станет уязвим.

Если выйдет.

Скорее всего, британцы вывезут его из Швеции. Куда? Лондон, очевидно. Через дипломатическую почту, которую не досматривают. Или на военном корабле. Или самолётом — британцы летают через Норвегию.

Судоплатов записал в блокноте: «Выезды из Ст-ма. Корабли. Самолёты. Дип. машины».

Нужны глаза в порту. Нужны глаза на аэродроме. Бергман работает в порту, он может следить. Но аэродром — другая история. Там нужен другой человек.

Он вспомнил имена на салфетке. Четыре агента Крейга. Может быть, кого-то из них можно перевербовать? Или использовать вслепую, не раскрывая цели?

Нет. Слишком рискованно. Любая ошибка — и Крейг узнает, что за ним следят. Тогда он изменит маршруты, контакты, методы. И станет невидимым.