— Нисколечки! — воскликнула Рита, с лёгкостью взяв на себя роль хозяйки положения. — Мы как раз с Марком старые воспоминания вспоминали. Я его школьная подруга же, точно я же тебе не рассказывала вроде. Мы с ним давно знакомы. Очень давно. — Она подчеркнула последние слова.

Дилара медленно кивнула, словно обрабатывая информацию. Её лицо было непроницаемой маской, но Марк, уже научившийся кое-что в нём читать, увидел в уголках губ лёгкую, почти незаметную дрожь. Не от холода.

— Понятно, — сказала она.

— Я, собственно, зашла навестить Маркиза и принесла ему подарок — новый телефон. Его старый, знаешь ли, разбился, когда он тут со своим мотоциклом возился. Такой неуклюжий! — Соврала Рита и звонко засмеялась. Марк стоял, чувствуя себя полным идиотом. Он смотрел на Дилару, пытаясь поймать её взгляд, передать что-то — извинение, объяснение, мольбу. Но её глаза скользнули по нему, как по неодушевлённому предмету, и вернулись к Рите.

— Очень мило с твоей стороны, — сказала Дилара абсолютно ровным, бесцветным тоном. — Значит, всё в порядке. Я рада. Извини за вторжение.

— Да что ты! Заходи всегда! — Рита была воплощением радушия. — Маркиз, чего стоишь? Пригласи девушку, может, на чай? Хотя у тебя же нет чая, да? — она игриво подмигнула ему, и в этом подмигивании была целая вселенная намёков и общей истории, к которой Дилара не имела никакого отношения.

— Нет, спасибо, — быстро сказала Дилара. Она сделала шаг назад, к двери. — Мне пора. У меня ранняя тренировка. Я просто заглянула убедиться все ли в порядке с Дымком.

— Как твои успехи? — не отставала Рита, и в её голосе зазвучали фальшивые нотки профессионального интереса. — Готовишься к отбору на Олимпиаду? Должно быть, огромный стресс.

— Да, — односложно ответила Дилара. Её рука уже лежала на дверной ручке. — Всё в порядке. Извините ещё раз.

Она повернулась, чтобы уйти. И в этот момент Марк, наконец, вырвал из себя слова. Они вылетели хрипло, сдавленно:

— Дилара, подожди. Это не так, как ты думаешь.

Она обернулась. В её глазах не было ни гнева, ни слёз. Была усталая, ледяная пустота. Та самая, что он видел на льду после её проката.

— Что «не так», Шторм? — спросила она тихо. — Ты не обязан мне ничего объяснять. Мы с тобой просто друзья. Так ведь? Ты помог мне с котёнком. Я интересовалась его судьбой. Всё. Больше ничего. И уж тем более я не имею права лезть в твою личную жизнь и выяснять, кто и когда к тебе приходит.

Она произнесла это так просто, так спокойно, словно констатировала погоду за окном. Но каждое слово было ударом ножа. «Просто друзья». Он сам когда-то боялся этого, хотел большего. А теперь, когда эти слова прозвучали из её уст, они обожгли его сильнее любой ярости.

— Да, — хрипло выдохнул он, опуская голову. Больше не было сил бороться, объяснять, оправдываться перед этим ледяным взглядом. — Просто друзья.

Дилара кивнула, как будто поставила точку в невидимом протоколе.

— Вот и хорошо. Удачи вам.

И она вышла. Дверь мягко захлопнулась за ней, оставив в гараже гробовую тишину, нарушаемую только тяжёлым дыханием Марка и тихим, довольным выдохом Риты.

Через несколько секунд Рита рассмеялась. Негромко, но язвительно.

— Ну вот, видишь? Я же говорила. «Просто друзья». Для неё ты — приложение к котёнку, которого она когда-то пожалела. Не более. А ты тут страдал, переживал… Напрасно, Марк. И тупо.

Марк не ответил. Он подошёл к верстаку, ухватился за него руками, чтобы они не тряслись. Он смотрел на дверь, за которой исчезла Дилара. Он чувствовал, как внутри что-то окончательно ломается и замерзает. Она была права. Они и правда были просто друзьями. Всё, что ему казалось значимым — их разговор у мусорных баков, общие заботы о Дымке, её «держись» — всё это было лишь мимолётная иллюзия. Которая теперь растаяла, не оставив и следа. Кроме холода в груди и тихого, предательского мурлыканья Дымка, вылезшего из-под верстака и трущегося о его ноги, не понимающего всей сложности человеческих драм.

Три дня прошли как один сплошной, тягучий, серый день. Время в гараже текло иначе — не минутами и часами, а слоями ржавчины, снимаемыми с детали, каплями пота, падающими на бетон, и беззвучными вздохами, застревавшими в горле. Шторм работал. Не жил. Функционировал. Как хорошо отлаженный, но лишённый цели механизм.

Новый телефон лежал на верстаке, будто нечистый предмет. Он включил его только однажды, чтобы проверить, не писала ли Дилара. Нет. Было сообщение от Лёхи: «Как ты там? Слышал, Рита заезжала. Всё ок?» Он не ответил. Было сообщение от Ромы: «Брат, погнали на тренировку? Я готов» И куча сообщений от Риты.

Дымок чувствовал его состояние. Котёнок, обычно требовательный и игривый, теперь подходил тихо, терся о ноги, смотрел своими светло-карими глазами, полными немого вопроса, и уходил, если Шторм не реагировал. Даже кот понимал, что хозяин находится где-то очень далеко, в месте, куда за ним не последовать.

На четвертый день, ближе к вечеру, когда серые сумерки уже начинали заползать в гараж, пришёл Валера. Он вошёл без стука, как хозяин, хлопнул дверью и остановился посреди помещения, окидывая Шторма тяжёлым, изучающим взглядом. В руках у него был смятый спортивный журнал.

— Ну что, Штормик, — начал он, закуривая. — На связи с миром? Или опять в свою раковину забился?

Марк, сидевший на корточках перед разобранным карбюратором, лишь пожал плечами, не отрываясь от дела.

— Говорил я тебе, Шторм, — продолжал Валера, выпуская струйку дыма. — Говорил, что эта бабская тема тебя сожрёт. Вижу, не послушал. И теперь сидишь, как пришибленный. Хотя… — он прищурился, — может, и к лучшему. Потух немного. Может, теперь на ринге голова будет работать, а не под шконкой.

Шторм ничего не ответил. Он откручивал очередной болт, его движения были точными, автоматическими.

— Кстати, о ринге, — Валера швырнул журнал на верстак рядом с Марком. Тот открылся на определённой странице. — Прислали предложение. Очень интересное.

Шторм медленно поднял глаза. На развороте журнала была реклама предстоящего турнира «Сталь и Воля». Полулегальный, но уже обративший на себя внимание спонсоров и прессы. А в центре разворота — фотография и интервью с бойцом по кличке «Бизон». Огромный, лысый, с шеей быка и взглядом мясника. Бывший боец ММА, дисквалифицированный за неспортивное поведение, нашедший себя в подпольных боях без правил. Его рекорд был пугающим: 18 побед, 2 нокаута.

— Бизон ищет нового вызова, — прочёл вслух Валера то, что Марк уже увидел. — Говорит, что все местные бойцы — сопливые котята. Хочет настоящего драчуна с улицы. Организаторы думают о тебе, Шторм. Видели твои прошлые бои. Говорят, у тебя есть харизма дикого зверя. И предлагают контракт. Сумма… — Валера назвал цифру, от которой у Марка, несмотря на всё, дёрнулась бровь. Это были деньги, которых хватило бы на полную переборку Динамита, на год аренды гаража вперёд, на жизнь без подвальных боёв на полгода как минимум. — Риск, конечно, огромный. Этот Бизон — не Гранит. Это машина для убийств. Но шанс есть. Ты быстрый, ты злой, ты умеешь терпеть и для тебя это… — Валера сделал паузу, — это может быть тем самым вызовом или способом забыться. По-настоящему.

Марк смотрел на фотографию Бизона. На его холодные, пустые глаза. Это был не спортсмен. Это был хищник. Выйти против него — почти самоубийство. Но в этом и была прелесть. Либо он совершит невозможное. Либо… Он получит по заслугам. Ту самую расплату за все свои ошибки, за слабость, за глупые надежды, которые привели лишь к боли.

Он почувствовал, как в застывшей лаве его отчаяния начинает пульсировать что-то горячее и тёмное. Адреналин. Первый за эти дни. Не от страха. От предвкушения конца. Яркого, громкого, окончательного.

— Когда? — спросил он, и его голос прозвучал хрипло, но твёрдо.

— Через две недели. «Арена Титанов». Полная подготовка, лучшие условия, но жёсткий график. Изоляция. Только ты, я и работа. — Валера пристально смотрел на него. — Ты уверен, Шторм? Это не просто бой. Это… Гладиаторские игры.