Копьё, сплетённое из бледных, подрагивающих нервных волокон, обрушилось с силой отбойного молотка. Щит оглушительно загудел, а перед глазами вспыхнуло уведомление об идеальном блоке. Хранитель не дал передышки, тут же нанеся второй удар чуть ниже. Брэйв ловко сместил щит, принимая и этот выпад. Третья атака шла с обманчивой медлительностью, с широким, почти театральным замахом. Выждав ту крохотную паузу, которую нутром чует только опытный танк, Брэйв вновь подставил щит.

Три идеальных блока подряд.

Сильные атаки, больно пробивающие обычную защиту, нанесли ровно ноль урона, а в строке баффов обновился таймер «Стальной выдержки».

— Вихревой взмах! — крикнул Брэйв, едва босс отвёл копьё для следующей атаки.

Мир вокруг смазался. Перед глазами на мгновение мелькнули пульсирующие, мясистые стены гигантской полости — живого сердца, последней комнаты «Чертогов агонии». Через долю секунды Хранитель вновь оказался перед глазами. Брэйв тут же отпрыгнул в сторону, уходя от новой атаки. Копьё с шипением вонзилось в тонкую, полупрозрачную мембрану пола. Под ударом она мгновенно натянулась, став почти прозрачной и отливая нездоровой синевой. Брэйв же приземлился на более плотный, тёмно-красный участок.

За спиной Хранителя кипела своя работа.

— Пепельный залп! — раздался гортанный голос Визора, и в спину ангелоподобной твари впилось с десяток огненных сгустков, похожих на раскалённые добела ядра. Каждое из них тут же взорвалось снопом обжигающего пламени. Посох из лавового стекла в руках мага пылал так ярко, что отбрасывал багровые блики на его грязное лицо, едва прикрытое широкополой шляпой.

Следом на босса напала полупрозрачная змея из изумрудной энергии. Она обвилась вокруг тела Хранителя и вонзила в него свои клыки, оставляя мерцающую ауру яда. Брэйв краем глаза заметил Лику. Её тело замерло в привычной боевой стойке: вес перенесён на опорную ногу, корпус развёрнут, а с тетивы её лука срывалась одна стрела за другой.

Между магом и лучницей мелькал яркий малиновый всполох. От Етти во все стороны расходился мягкий изумрудный свет — она без устали накладывала исцеление, вешала регенерацию и снимала любую гадость, что набрасывал как Хранитель, так и сама комната.

Рядом с боссом, тяжело дыша, орудовал двуручным топором Тобиас. Его удары были яростными, выверенными. Он не просто бил, а словно пытался вырубить с тела Хранителя куски затвердевшей крови, похожие на тёмные кораллы. При каждом движении пластины на его торсе и ногах слегка смещались, и в зазорах на мгновение можно было увидеть тёмные звенья кольчуги. Агрессивный боевой образ завершали разномастные наплечники — массивный левый для защиты и облегчённый правый для атаки.

Внезапно сердце содрогнулось. Полость наполнилась низким, почти неслышимым гулом — предвестником особой механики. По всей камере начали распахиваться массивные сердечные клапаны, обнажая тёмные, безопасные ниши.

— Лика, далеко стоишь! — выкрикнул Брэйв, заметив, что лучница сместилась к центру, чтобы повесить на босса метку уязвимости.

Девушка не ответила. Её ноги окутала лёгкая изумрудная аура. Три молниеносных, неестественно широких шага — и она уже скользнула в спасительную нишу ближайшего клапана, который раскрылся подобно гигантскому цветку. Тобиас, оборвав серию ударов, с недовольным рыком запрыгнул в укрытие. В свои ниши нырнули и Визор с Етти.

Брэйв остался на месте. Пол под ногами ощутимо истончался. Хранитель продолжал беспощадно атаковать. Брэйв, отважно принимая удары на щит и контратакуя, краем глаза следил за стенками. Секунда. Другая. Сосредоточенность была абсолютной.

По механике спрятаться в клапан могли все, в том числе и танк, но если сделать это, то к общему времени прохождения прибавится от пяти до двенадцати секунд — всё зависело от рандома и настроения босса. У них такой роскоши не было.

Мышечная стенка сердца едва заметно сократилась.

— Лазурный оплот!

Брэйв выставил перед собой магический лазурный щит, который просуществовал всего одну секунду. И ровно в тот миг, когда он появился, по залу прошла невидимая, но ощутимая волна, которая в очередной раз растрепала грязные от слизи волосы.

Тревога тут же сменилась облегчением. Тайминг у этой атаки был дьявольски неприятным. Опоздаешь на долю секунды или поставишь щит чуть раньше — и всё тело пронзит адская боль, а сверху Система накинет дебаф, который поставит крест на любом скоре.

Из-за клапанов уже выбирались ребята, снова включаясь в бой. Брэйв старался не смотреть на таймер в углу, словно его и не существовало. Но мерзкий, пессимистичный голосок в голове всё равно шептал, что уже после третьего босса их попытки побить хотя бы личный рекорд не имеют смысла.

Шкала здоровья Хранителя пересекла последнюю четверть. Брэйв приготовился. Новая серия атак была предсказуемой, но от того не менее опасной. Два молниеносных выпада заставили щит жалобно загудеть. Короткая пауза — и Брэйв резко пригнулся. Два следующих удара просвистели над головой. Эти выпады нельзя было блокировать — только уворачиваться. Щит бы они пробили, забрав вдвое больше здоровья.

Сразу после комбо Хранитель замер и выставил копьё вперёд. Наконечник из нервных волокон окутался больным, фиолетовым свечением. Не было ни замаха, ни удара — а в грудь просто врезался сгусток чистой магической энергии.

В душу словно вонзили раскалённую иглу. Шкала здоровья рухнула ровно наполовину. Над строкой баффов появилась иконка дебафа — красное треснувшее сердце с таймером на пятнадцать секунд. Привычный тёплый поток изумрудного исцеления тут же окутал тело. Красная полоска здоровья рванула вправо, и через три секунды заполнилась до отказа. В тот же миг иконка дебафа растворилась. Механика была проста, но неприятна: если целитель не успевал полностью восстановить здоровье за пятнадцать секунд, то цель с дебафом ждала неминуемая смерть.

Мощный удар. Тройное комбо. Ответный выпад. Снова «Лазурный оплот». Чем больше раз убиваешь босса, тем он легче, даже несмотря на то, что механики крутились без остановки, а иногда и накладывались друг на друга. Не успели ребята вновь выбраться из спасительных ниш, как из стен сердца с влажным хлюпаньем выдавились три пульсирующих сгустка крови. Они неуклюже поползли к Хранителю, оставляя за собой дымящиеся, шипящие шрамы на мембране пола.

«Да чёрт бы вас», — мысленно выругался Брэйв. Здоровье босса падало, но и безопасных зон становилось всё меньше. Он отвёл Хранителя как можно дальше к стене, чтобы у ребят было больше времени уничтожить сгустки. Шаг в сторону. Парирование. Снова шаг. Присед. Для танка бой с любым боссом напоминал танец, но здесь это был смертельный танец на лезвии ножа.

Пока Визор, Лика и Тобиас добивали сгустки, Хранитель вскинул свою свободную, левую руку. Из его ладони выстрелили и сплелись в воздухе белёсые, подрагивающие жгуты, похожие на живые нервы.

— Цепи! — выкрикнул Брэйв.

Хранитель даже не развернулся. Словно по мысленному приказу, жгуты нашли свою цель. Они едва не пробили голову Тобиасу и впились в плечо Визору. Волокна напряглись и потащили волшебника за собой.

Цепи каждый раз вгрызались в самого дальнего человека в группе, поэтому всегда приходилось брать одного рейдж дамагера. Если все будут ближниками, то либо кому-то придётся отходить, теряя в уроне, либо подставлять хила, что означало почти верную смерть для всей пачки. Пожалуй, потанчить босса без хила сейчас могла только одна пачка из Лиги, которая за счёт этого выигрывала себе много секунд.

Етти разрывалась между пойманным магом и всей группой, которая получала постоянный урон от «Болезненного вздоха» сердца. Едва цепи спали, как Визор устремился к ближайшему свободному клапану. Брэйв, заметив дрожь на стене, едва успел выставить перед собой щит. Волна вновь прокатилась по залу. Здоровье Хранителя упало до пятнадцати процентов.

Развлечения для дамагеров на этом не заканчивались. Хранитель засунул левую руку себе в голову, вытащил оттуда сгусток света и швырнул его за спину. Сгусток, словно магнит, притянулся к Лике.