Колдун в чёрных одеждах стоял на краю ловушки в недрах древней сокровищницы. Внизу, в глубокой яме, корчился парень с растрёпанными соломенными волосами. Его лицо, обычно доброе и улыбчивое, исказили боль и страх.

Из трещин в стенах хлынули бледные, иссохшие твари. Они двигались дёргано, на неестественно длинных конечностях, и их чёрные, загнутые когти с тихим, омерзительным скрежетом царапали камень. Колдун бессильно вскинул руки — брат упал слишком глубоко, и магия не достигала дна. Парень отчаянно отбивался мечом, но чудовищ было слишком много. Длинные когти пробивали доспех, впивались в тело, и крики жертвы эхом разносились по сокровищнице. Вурдулакам этого было мало. Они набрасывались на несчастного, разрывая плоть зубами и добираясь до костей.

Внезапно всё дно ловушки охватило неестественно-оранжевое пламя. Оно с жадным шипением поглотило и тварей, и то, что осталось от брата. Огонь слизал его плоть, обнажив почерневшие кости, которые на мгновение дёрнулись в последней агонии. Неожиданно они сами собой начали собираться, перестраиваясь в целый человеческий скелет. Он поднялся и медленно посмотрел наверх, а в пустых глазницах копошились клубки мелких белых червей.

Колдун вскрикнул. Опора ушла из-под ног. Неведомая сила потянула вниз, в яму, где скелет уже в предвкушении щёлкал челюстью.

Посреди поля, затянутого дымом и алым отсветом пылающих небес, стояла фигура в длинной чёрной мантии. Воздух разрывали крики, треск магии и звон стали. Драконоподобные чудовища падали с небес, врезаясь в людские ряды защитников.

В самом сердце хаоса кружил целитель с окровавленными крыльями. Его заклинания изливались над полем боя целительными вспышками, но тьма вокруг была слишком густой. Рядом с колдуном сражалась девушка с искажённым зигзагообразным клинком, словно сама молния сошла с небес ей в руку. Несмотря на тяжёлые раны, волшебница не позволяла себе краткой передышки. Она вновь и вновь извергала разрушительные заклинания воздуха.

Чудовища наступали волна за волной, им не было конца. Повсюду громоздились тела павших. Некоторые твари, забывая о битве, с остервенением разрывали грудные клетки мёртвых, словно что-то искали внутри. Когда одно из чудовищ, покрытое багровой чешуёй и шипастыми наростами, разорвало грудь убитому юному парню, всё ещё сжимавшему катану, на тварь с диким рёвом обрушился седовласый рыцарь. Его тут же окружили и убили, пронзив со всех сторон клыками, когтями и магией.

Колдун в чёрной мантии отчаянно закричал, вот только из его горла не вырвалось ни звука.

На лестничной клетке гулко раздавались шаги. Лысый мужчина в повседневной чёрной одежде быстро поднимался по ступеням. Дверь на последнем этаже была распахнута настежь.

Внутри была крошечная, тускло освещённая квартира. В одной из комнат на кровати лежали два мертвеца: пожилые мужчина и женщина. Их лица были искажены болью и чем-то ещё — неуловимо похожим на глубокое разочарование и бессильную печаль.

На кухне горел слабый, мигающий свет. За столом сидела худая девушка в очках. Вокруг неё валялись пустые бутылки, смятые бумажки, пепел и битое стекло. Воздух был тяжёлым, пропитанным смесью спиртного, несвежей еды и едва различимой гнили. Девушка сидела, склонив голову, волосы её слиплись от пота и грязи.

Она медленно подняла голову. Глаза её глубоко запали, под ними пролегли густые тёмные круги. Лицо казалось осунувшимся и безжизненным. Рот был приоткрыт, словно она хотела что-то сказать, но слова так и остались застрявшими где-то глубоко внутри. Она встала неестественно медленно, покачиваясь, как марионетка на обветшавших нитях. За спиной девушка прятала длинный кухонный нож, его лезвие блеснуло холодно и тускло. Она шагнула вперёд, шатаясь и не глядя прямо. Мужчина застыл, не двигаясь, и лишь бессмысленно протянул руки, будто пытаясь удержать или успокоить её.

Ответом ему был удар — короткий и резкий. Потом ещё один, затем третий. Лезвие входило в тело мужчины без сопротивления, почти бесшумно. Мужчина попытался закричать, но крик его был странно тихим, заглушённым, словно шёл сквозь толщу воды. С губ девушки беззвучно, словно на последнем дыхании, срывались слова, едва различимые, но наполненные обвинениями и бесконечной болью.

— … Господи, очнулся!

Знакомый голос пробился сквозь вихрь слишком реалистичных кошмаров. Кромор с трудом разлепил веки. Перед глазами расплывались два встревоженных лица. Рива нависла совсем близко, её дыхание теплом коснулось щеки. За её плечом маячила фигура Дезгато.

— Получилось?.. — выдавил Кромор, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Да погоди ты с этим! — воскликнула Рива. — Как ты себя чувствуешь⁈

Собрав все силы, Кромор приподнялся на локтях и сел. Голову ломило, тело мелко трясло, по коже бегали мурашки, а в каждой клетке отзывались фантомные боли от десятка ужасных смертей. Он поднял взгляд на Искру. Её голубое сияние стало заметно тусклее, но теперь нить, соединяющая её с устройством, была столь же нежного голубого оттенка.

Кромор Уровень: 33

Класс: Колдун

— Сработало… — прошептал он с облегчением.

— Да. А ты сжульничал!

Голос Ривы был полон боли и бессильной ярости. Она протянула короткую сломанную щепку.

Кромор через силу выдавил виноватую улыбку.

— Ну… Немножко.

— Зачем? — её голос дрогнул. Она смотрела так, словно ответ был ей уже известен, но она отчаянно хотела услышать что-то иное.

— Потому что я…

Кромор замер. За несколько секунд перед глазами пронеслись все те ужасы, через которые пришлось пройти. Смерти. Свои. Чужие. Бесконечный круговорот мучений, через которые проходили близкие. И пусть всего этого не было на самом деле, всё казалось пугающе реальным. И ещё страшнее, чем в первый раз.

— … я уже проходил через это. И не хотел, чтобы ты видела это… Чтобы ты участвовала в этом.

Гнев на лице Ривы угас, сменившись чем-то иным. Она шумно выдохнула, словно выпуская из себя остатки возмущения. Потом, ничего не говоря, опустилась на колени рядом и крепко его обняла. Кромор погладил её по спине, чувствуя, как напряжение медленно отступает. Даже Дезгато, неловко кашлянув, отвернулся.

— Ладно, хватит обнимашек, — улыбнулся Кромор и с помощью Ривы поднялся на ноги. Тело всё ещё покачивало. — Что случилось, пока я был… в отключке? И долго я вообще был без сознания?

— Минут пятнадцать. Мы просто ждали, когда ты очнёшься, — быстро ответила Рива, но тут же кивнула на целителя. — Дезгато, кажется, до чего-то додумался.

— Да, что этот луч нужно направить в устройство, — пояснил тот, указывая на радужную нить под потолком. — Пока ты валялся, я немного поколдовал с оставшимися очками. Остался последний шаг.

После его команды над головой что-то заскрипело. Рива мягко толкнула в грудь, призывая отступить. Через секунду потускневший радужный луч ударил прямо в центр устройства. Голубая энергия хлынула по золотой нити, соединяющей устройство с гробницей. Кромор выглянул из комнаты и увидел, как поток магии вливается в саркофаг.

И тут раздался нечеловеческий вопль. Высокий, звенящий, полный такой агонии, что, казалось, сами камни Храма сейчас расколются.

Лежащая в гробнице женщина выгнулась дугой, её тело забилось в страшных, неестественных конвульсиях. Ралвис, стоявший рядом, смотрел на это с выражением искажённого, болезненного восторга на изуродованном лице. Он протянул к ней руку, словно хотел коснуться, но не решался. Жуткая сцена длилась несколько мгновений, показавшихся вечностью, а потом всё резко оборвалось.

Вопль стих. Радужный луч исчез. Призрачная фигура Ралвиса и тело женщины в гробнице одновременно рассыпались в пыль.

И в дальнем конце зала раздался тяжёлый скрежет. Огромные двустворчатые двери начали медленно открываться. Сердце забилось уже не от страха, а от пьянящего предвкушения.