Наконец, спустя ещё три минуты блужданий мимо бесконечных рядов, впереди показалась секция, в котором было собрано всё, что могло пригодиться целителю. Подобные предметы встречались и в других местах сокровищницы, но здесь они были аккуратно собраны в одном месте. Флаконы выстроились ровными рядами, амулеты висели на специальных крючках, а посохи стояли в держателях.

Со временем в игре сложились свои народные мудрости, и одна из них гласила: думай о будущем, но живи сегодняшним днём. Никто не знал, что Альянс решит делать с ДКП-системой завтра. Повысит цены? Подрежет накопления, как это делали раньше во многих играх? Полностью изменит структуру? Не было смысла «консервировать» подаренную десятку.

Вилл протянул голубую руку к полке с десятком склянок, наполненных жидкостью того же цвета. Зелья стояли тесно, подпирая друг друга боками. На ценнике значилось «10 ДКП», а под ним — число: в стаке было почти девятьсот банок.

После Перерождения в рецептах открылся особый крафт, позволяющий создать из десяти банок с маной зелье с кровавыми зарядами. Нужен был катализатор — капля собственной крови, но это мелочь по сравнению с тем, что раньше для пополнения кровавых зарядов приходилось резать себе руку.

Вилл купил две с половиной сотни банок. Алхимики могли варить такие зелья сами, но чем лучше зелье, тем больше требовалось редких ингредиентов, и тем дольше длился крафт — особенно если не погружаться в муторную мини-игру.

Пяти минут хватило, чтобы обнулить всё ДКП. Долгие годы в роли хила научили быстро расставлять приоритеты, поэтому времени на раздумья практически не ушло. В теории в сокровищнице можно было откопать достойные шмотки с классными статами, но те явно стоили выше десятки.

Информации по призывному боссу в базах почти не было: только общее описание в несколько строчек, здоровье и типы атак. Сам Шрам ранее предупредил, что бой будет несложным, но затяжным. А значит, самым выгодным вложением становились расходники. Именно поэтому к горе склянок с маной, которые предстояло перегнать в Кровавые заряды, добавилась стопка свитков для массовой защиты, пузырьки с эликсиром снижения урона, фляги с настоем, увеличивающим силу всех исцеляющих заклинаний, зелья самых разных видов сопротивления магическому урону, противоядия и несколько Очищающих тотемов — на экстренный случай.

«Да тут хватит не только на этот бой, но и ещё и на несколько следующих», — прикинул Вилл, оценивая свои запасы. Внутренний хомяк довольно потёр лапки.

Вилл двинулся обратно к выходу, по пути открывая крафтовое окно. Прежде чем запустить перекрафт, Вилл полоснул палец. Боль была тупой и ноющей: кривой кинжал всегда резал кожу неохотно.

В сокровищнице заметно прибавилось народа. Игровой день у большинства игроков начинался ближе к девяти утра — и зал начал оживать. В проход ввалились пятеро, судя по всему, конста. Шумные, весёлые, в разномастных доспехах и мантиях. Один — в массивной чёрной кирасе — сразу направился к стойкам с тяжёлой бронёй, а остальные растеклись по залу. Высокий волшебник, лицо которого скрывал капюшон, тыкал пальцем в сияющую волшебную мантию и что-то горячо доказывал стоящей рядом девушке.

Вилл, не задерживаясь, вышел из сокровищницы и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Шрам и Тад должны были ждать у выхода из крепости, но Вилл свернул в противоположную сторону. Ноги сами собой привели к чёрной, ничем не примечательной двери. Постучав для приличия, Вилл толкнул её плечом.

Последние пару дней Аргеннар жил в своей комнате один. Альянс был слишком занят своими делами, чтобы интересоваться одним из тысяч гостей Кристальной крепости. Риск, что кто-то зайдёт в комнату, начнёт допрос и узнает, кем на самом деле был Аргеннар, оставался, но был настолько ничтожен, что проще было его игнорировать. Ребята из гильдии не нанимались няньками, и у них были свои дела.

Аргеннар сидел за столом. Свет единственной большой свечи вытягивал его тень вдоль пола. Перед ним лежала раскрытая книга, а рядом стояла узкая баночка с чернилами. Аргеннар держал перо и что-то аккуратно выводил, сосредоточенно, будто боялся ошибиться.

— Доброе утро, Аргеннар, — поздоровался Вилл с коллегой. — Как успехи? Как вообще себя чувствуешь?

Целитель медленно поднял взгляд. В молодых глазах читалась вековая усталость.

— Утро?.. — растерянно спросил он.

— Похоже, книга тебя так увлекла, что ты забыл про время?

Вилл подошёл к столу и заглянул в книгу. Пусто. Аргеннар явно что-то писал, но страницы оставались девственно-чистыми. Их пергаментная желтизна словно отторгала любые попытки оставить след. Зато пятна были повсюду: на столе, на пальцах Аргеннара и даже на его светлых кудрях, которые в паре мест слиплись от чёрных клякс.

— Я… разговаривал с ней, — почти шёпотом произнёс Аргеннар, опуская взгляд на книгу.

Вилл недоверчиво прищурился.

— Да? И о чём же она… поведала?

Аргеннар не ответил сразу. Он благоговейно провёл кончиками пальцев по пустой странице, словно читал невидимый текст.

— Она не говорит словами. Она показывает, — его голос стал глуше. — Она показала мне боль. Агонию Кэхила. Его душевные страдания.

Вилл замер.

— Погоди. А когда она начала с тобой говорить?

— Она открылась мне ночью. — Аргеннар поднял глаза, и Вилл увидел в них странную смесь восторга и ужаса. — Я попытался воззвать к книге, и она открылась. Чернила не ложились на пергамент, но я видел слова. Всю ночь она поила меня его болью.

Вилл задумчиво потёр подбородок, обдумывая услышанное.

— Это всё здорово, но сказала ли книга что-то конкретное? Где нам искать Кэхила?

Аргеннар долго молчал, его взгляд вновь блуждал по пустым страницам.

— Нет. Она либо не знает, либо не желает посвящать меня в эту тайну. Но ещё вчера между нами была лишь стена молчания. Кто знает, что она поведает завтра…

Вилл тяжело вздохнул.

— М-да, ну и компания у меня. Один по неигровым девицам сохнет, другой с книгой беседует — глядишь, скоро и флиртовать с ней начнёт… Кстати, по поводу первого и «сохнет». Я отправляюсь на… сражение с одним призывным чудовищем. Вернусь, полагаю, ближе к вечеру.

При упоминании сражения Аргеннар поднял взгляд от книги, и в его глазах впервые блеснул живой интерес.

— Сражение? Вилл, — обратился он, и его голос звучал непривычно робко. — Могу ли я пойти с вами?

— Э-э… — растерянно протянул Вилл. Необычная просьба застала врасплох. — Зачем?

Аргеннар опустил взгляд на покрытые чернильными пятнами ладони.

— Болезнь Мормукса… она пожирает меня изнутри. Мне страшно оставаться здесь, наедине с ней и с этой книгой. Я хочу немного отвлечься, забыться хоть на немного. К тому же я — Кровавый целитель. Наше ремесло — удел одиночек. Увидеть другого мастера в деле, понаблюдать со стороны… для меня это бесценный опыт.

— А ещё? — спросил Вилл, чувствуя, что это не всё.

Губы Аргеннара тронула слабая, почти печальная улыбка.

— А ещё мне тоскливо. В прошлой… жизни я много странствовал. Редко засиживался на одном месте. А теперь я заперт в этой комнате уже несколько дней. Я ведь ни разу её не покинул.

Вилл молча смотрел на целителя. Внутри боролись два чувства. Здравый смысл ледяным шёпотом твердил, что это безумие и риск. Но что-то во взгляде Аргеннара, в этой отчаянной жажде вырваться из четырёх стен, вызывало сочувствие. Сколько ещё ему предстоит вот так сидеть в этой неуютной, пропитанной чернилами и унынием комнатушке?

— Ладно, — наконец решил Вилл. — Но ты же понимаешь, что тебе придётся стоять в стороне и только? Никаких способностей Кровавого целителя.

На мгновение тени отступили с лица Аргеннара, и он улыбнулся так, словно ему подарили не простую прогулку, а нечто большее.

— Разумеется!

— Ещё нужно спрятать твою кровавую мантию. И ещё…

Десятью минутами позже Вилл в сопровождении Аргеннара спешил к выходу из крепости. Широкий дорожный плащ скрывал кровавую мантию спутника, а глубокий капюшон был низко надвинут на лицо. Вилл искоса поглядывал на книгу, которую Аргеннар держал правой рукой. Целитель упрямо отказался оставить её или хотя бы убрать в инвентарь. Светить ей было рискованно, но вряд ли кто узнает в потёртом фолианте могущественную книгу двойных заклинаний.