Но что может выкинуть обладатель специального класса, да ещё и улучшенного, можно было лишь догадываться.
«Сжатие сердца» первого уровня накладывало паралич и дот от кровотечения. Но на седьмом уровне открывался особый эффект, по всем ролевым моделям соответствующий названию: заклинание позволяло в буквальном смысле раздавить сердце противника — и либо убить его за один каст, либо, если шанс не прокнул, нанести ему много урона и накинуть пару противных дотов.
Шанс на убийство зависел от разницы в силе снаряжения — системном показателе, который учитывался в ПВЕ-рейтинге. Чем лучше шмот и грамотнее статы, тем выше сила. А чем выше разница с целью, тем выше шанс на смертельный эффект. Если силы были равны, то шанс стремился к нулю.
Выжигатели этого не знали. Как и того, что при успешном убийстве «сжатием» навык тут же уходил на долгую перезарядку, а система накладывала три мощных дебафа на полчаса, серьёзно снижая боевой потенциал.
Вся задумка держалась именно на этом. Убить одного — и чтобы остальные поверили, будто Кровавый целитель способен убить всех. Выжигатели не могли доказать, что это невозможно. Разработчики пусть и совершили большое зло, заперев здесь игроков против воли, но пару ценных уроков они дали. Игроки не знали, правдивы ли слова разработчиков о смерти, поскольку проверить это невозможно. Вот и Выжигатели могли лишь гадать, насколько опасен Кровавый целитель на самом деле. Он раздавил сердце один раз, но может ли раздавить вновь? Мало кому хотелось проверить это на себе.
Но план требовал меньшего зла — убить одного во благо десятка, а то и сотни остальных. Нужен был тот, кто провёл в игре немного времени — чтобы, будучи убитым, он с большей вероятностью вернулся в реальность без последствий. Если Фрост провёл здесь меньше трёх месяцев, шанс на его благополучное возвращение был высоким, хотя риски всё же были.
Вторая причина такого выбора шла рядом: новички редко носят топовый шмот. Даже с констой у Фроста не было времени, чтобы нафармить себе хорошее снаряжение. Это было видно и по шансу на успех в шестьдесят восемь процентов. Разница в заточке и статах была солидной. Это позволило пусть и без гарантий, но успешно раздавить его сердце.
После такого боевой дух защитников сразу упал на дно. Им оставалось только гадать, на какие ещё безумства способен Кровавый целитель. Деглав выбрал здраво: он решил, что разумнее сдаться, чем познавать, насколько велики границы могущества столь опасного врага.
Из раскрытых ворот один за другим выходили защитники. Их движения были медленными, плечи опущены, взгляды — потухшие. Никто не разговаривал. Никто не пытался сохранить достоинство. Деглав вышел одним из последних. держал Фрости — как отец или старший брат. Целительница то судорожно всхлипывала, то дёргалась, пытаясь вырваться. Когда они проходили мимо, Вилл уловил на себе тяжёлый, наполненный ненавистью взгляд. Следом за ним — оскал боли и ярости.
Вскоре из форта начали выводить пленников. Игроки Альянса прочёсывали внутренние уровни Гнезда и помогали тем, кому было трудно идти. Тяжело раненных не оказалось, но почти все выглядели напуганными — будто до конца не верили, что их действительно освободили.
На выходе стоял Грийс. Он держал в руках длинный пергамент и сверялся с именами: кого уже вывели, а кто ещё оставался внутри. Рядом парило особое перо — оно послушно ставило галочки там, куда мысленно указывал страж.
Из ворот вышла девушка. Ничем не примечательная: неряшливые светлые волосы с комками грязи, простая туника, следы копоти на щеке. Она шла в сопровождении двух Гладусов, озираясь по сторонам, как встревоженный зверёк.
На миг глаза пересеклись. Вилл замер.
У девушки были выразительные голубые глаза. Один короткий взгляд — и будто разряд прошёл по всему телу. Грудь сжалась, сердце пропустило удар. Вилл стоял, хлопая глазами, не в силах пошевелиться.
— Так, это НИП. Зовут Эвийра, — пробормотал Грийс, делая пометку в списке. — Вилл? Ты чего так на неё залип?
— Я… Да просто… Её глаза… — Вилл пытался сказать что-то цельное, но мысли дробились и крошились.
Грийс бросил подозрительный взгляд и громко крикнул:
— Эй! Юникорн, Горностай! Остановите милую леди!
Парни замерли, и девушка остановилась вместе с ними. Вилл вновь растерянно посмотрел на её голубые глаза. Эту девушку довелось видеть впервые. Но эти голубые глаза…
— Всё, идите! — махнул рукой Грийс.
Троица двинулась дальше по мосту, направляясь в сторону лагеря.
— Глаза как глаза, нет? — спросил страж.
Вилл провожал женщину взглядом до тех пор, пока она не скрылась за одной из палаток.
— Да, но мне кажется… Хотя это полный бред, если честно.
Это и правда казалось чем-то безумным. Вилл мысленно помотал головой. Странную мысль удалось немного отбросить в сторону. Чтобы отвлечься, Вилл заглянул в список. Рядом с большинством имён стояли галочки, но некоторые строчки соседствовали с пустотой.
— Четверых ещё не нашли, — протянул Вилл. — И Тада среди спасённых нет…
На мгновения закрались неприятные воспоминания. В прошлом уже была гадкая история, когда Эрайз обманом заставил поучаствовать в штурме, сказав, что в плену Мория, но Грийс вряд ли использовал ту же уловку. Да и Тад, при всём том зле, что было ему причинено, даже с учётом, что он потерял и «дочь», и Маму, не тянул на гарантированную удочку, на которую Кровавый целитель бы клюнул.
— Да, пока их не вывели.
— Может, я сам пойду поищу? — спросил Вилл.
— Да иди, — ответил он. — Наши разбойники проверили Гнездо. Ловушек и других гадостей быть не должно. Но всё равно осторожнее.
— Хорошо. Если что — орите, кричите, подавайте все возможные сигналы.
Грийс сухо кивнул. Вилл пересёк мост и шагнул внутрь Гнезда.
Внутренний двор был пуст. Каменные плиты под ногами покрывал тонкий слой пепла. По периметру располагались пустые оружейные стойки, из разбитого ящика торчало сломанное копьё. Справа тянулся длинный навес с неубранными столами: один накрыт потускневшей тканью, другой завален грязной посудой. У противоположной стены стоял приоткрытый сундук с разбитыми склянками. Из щелей сочилась тёмная жидкость, оставляя на плитах чёрно-зелёные разводы.
Оглядевшись, Вилл направился к внутреннему проходу. Узкий коридор, освещённый неровным светом потрескивающих факелов, уходил вглубь форта. Их пламя отбрасывало на стены вытянутые, тревожные тени. Вилл осторожно шёл мимо открытых комнат. Внутри стояли узкие койки: одни были аккуратно застелены, другие — смяты, с вдавленными подушками и скомканными одеялами. Возле одной из кроватей валялась сорочка, у другой стояли маленькие женские сапожки.
Пройдя ещё немного, Вилл остановился и произнёс:
— Чувство крови!
Цвета вокруг поблёкли, оставив лишь оттенки чёрного и красного. Пространство обрело глубину и резкость. Впереди возникла тонкая ало-чёрная нить. Она извивалась, словно живая, и уходила куда-то вглубь Гнезда, где за стеной мерцали несколько человеческих силуэтов.
Вилл моргнул. Там, где начиналась нить, была лишь холодная серая кладка.
«Значит, пленников держат там»? — подумал Вилл. Если здесь есть скрытый проход, значит где-то рядом должен быть и механизм. Вилл провёл рукой по камню. Через пару секунд пальцы нащупали ложбину — и вдруг ладонь провалилась в углубление. Камень с глухим щелчком сдвинулся, и что-то щёлкнуло в глубине стены.
Скрежет металла прокатился по коридору. Каменная плита медленно уехала в сторону, обнажив тёмный проход. Вилл снял факел с крюка на стене и шагнул внутрь. Коридор уходил под землю. Тусклый свет плясал на грубых стенах, воздух пах сыростью и чем-то гнилым. Вилл посматривал под ноги, но ловушек не было.
Спустя несколько минут впереди замерцал свет — ровный и тёплый. Коридор привёл в тесное помещение с низким потолком, освещённое парой факелов. У дальней стены сидели пятеро. Два парня и девушка тут же вскочили. Рядом с ними, опершись на стену, угрюмо сидел широкоплечий бородатый здоровяк в потёртых тёмных доспехах, по габаритам похожий на медведя. Чуть поодаль был ещё один человек — тот, кого тут быть не должно.
