Его голос стал тише.

— Произошёл резонанс. Две огромные силы — магия, что копилась в Лиавэн, и магия, что обрушилась на меня — столкнулись. Аномально большое количество силы. И мы нейтрализовали друг друга. Погасли. Словно две волны, что встретились и превратились в пену.

Тейрош опустил руки, и предметы растворились. Кусочек пазла встал на своё место. Теперь стало ясно, для чего нужно было именно атаковать Тейроша, а не помогать и лечить.

— На мгновение, перед своей смертью, я стал Кровавым целителем. Тем, кто излечил мир своей кровью и чужой. Тем, кто принял ношу, непосильную для других. Но можно ли сказать, что я был первым?

— Скорее… нулевым? — предположил Вилл. — И потом после тебя… как его, Азмарет, вроде, получается полноценно стал первым Кровавым целителем… логика, по крайней мере, такая…

Вилл вновь поднял взгляд на огромный кристалл. От него отходил тонкий отросток, почти незаметный, кровавого цвета. Он слабо пульсировал, словно живая вена, и терялся где-то в пустоте, словно уходил в никуда.

— Это — Источник целителей. Все, кто несут Искру исцеления, черпают силу отсюда. Но мы, Кровавые целители, обращаемся не только к нему. Мы обращаемся к осколку. — Тейрош указал на пульсирующий отросток. — К тому, что дарует силу, неподвластную другим. Но у всего есть цена.

— Эм… какая? — спросил Вилл. В груди уже закралось нехорошее предчувствие.

Тейрош медленно опустил руку.

— Между тем, что делает Кровавый целитель, и тем, как он спасает мир, существует глубокая связь. Вся вселенная построена на магии — сложной, многослойной, непостижимой. То, что люди называют стихиями, навыками, заклинаниями — всё это лишь крошечная, ничтожная часть. Настолько малая, что даже смешно об этом говорить.

Он на миг замолчал, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Никто из живущих и живших даже близко не подобрался к познанию этого. Лишь один мастер стихий смог хоть немного приблизиться к пониманию, но даже ему не хватило мудрости дойти до конца.

Складки его мантии едва заметно шевельнулись, хотя ветер здесь не дул — будто сама ткань отозвалась на упоминание о высшей магии.

— Магия Кровавого целителя опирается на это — на взаимодействие с высшей магией, что лежит в основе всего. Мы используем кровь, свою и чужую. Но на самом деле за каждое спасение, за каждое исцеление мира — всегда платится особая цена.

Тейрош повернул голову, и хотя капюшон надёжно скрывал его глаза, чувствовался его взгляд.

— Три составляющие жизни, — величественно произнёс он.

— Искра, душа, тело? — осторожно произнёс Вилл.

— Всё верно. Тело страдает от постоянных ритуалов, от того, что приходится пить то, что пить нельзя — кровь, и зачастую чужую. Искра разгорается по мере роста могущества Кровавого целителя, но рано или поздно её свет становится слишком ярким. А душа… душа надрывается от тяжести убийств, от решений, которые невозможно принять без боли, даже если они на благо мира.

На пару мгновений Тейрош замолчал.

— И за каждое спасение мира, за каждое лечение мира, уплачивается своя цена. Тело, Искра, душа — всё это медленно разрушается. А когда предел пересечён… — его голос стал глуше, — вмешивается эта могущественная магия.

Вилл стоял в ступоре, глядя на фигуру перед собой.

— Похожее было во всех моих заданиях… — заговорил он больше для себя, пытаясь уложить мысли. — Каждый раз, когда я спасал целителя… он всё равно умирал. Словно его… настигал какой-то рок. Кто-то умирал сам, своей смертью, но всегда вскоре после того, как…

Ответ сам сложился в голове, простой и чудовищный. Всё стало кристально ясно. Настолько, что захотелось закричать от ужаса.

— Погоди… — собственный голос дрогнул. — Это что получается… Я… должен умереть?

Вилл смотрел на целителя, больше ничего не видя перед собой. Мир сузился до одной фигуры в красном, стоявшей неподвижно. Только тень под капюшоном дрогнула, уголки губ приподнялись — не в улыбке, а в чём-то похожем на горькое сочувствие.

— Таков путь всех Кровавых целителей, — произнёс Тейрош тихо, но его слова отдавались в голове оглушительным эхом. — Мы лечим кровью, чужой и своей. Однако отдать «свою кровь» — это не просто поранить руку и наполнить кубок. Это значит отдавать свою жизнь. Отдавать её по капле, с каждым тяжёлым ритуалом, с каждым спасением. И в какой-то момент, когда чаша весов переполняется… вмешивается тот самый закон, что составляет суть жизни. Та сила, что плетёт нити всех судеб…

Тейрош поднял руку и снова указал на ту самую кровавую, пульсирующую нить, что уходила от кристалла в бесконечную пустоту.

— … и обрывает твою.

Слабость накатила внезапно, словно из-под ног выдернули землю. Вилл пошатнулся. Ноги подкосились, и он сначала опустился на одно колено, а потом просто лёг на спину, тяжело дыша. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову. Он просто смотрел вверх — в серое, безжизненное небо, по которому будто кто-то провёл одной широкой кистью. Настолько оно было пустым. Идеально пустым. Как конец всего.

Вилл лежал, пытаясь всё это осознать. Умереть. Не как на сервере с Пожирателями, не как в первой Легендарке, с возможностью всё переиграть. Умереть по-настоящему, пусть и в игре, но с неприятно высоким шансом залутать проблемы в реале. Расклад хуже не придумаешь.

Мысль, цепляясь за мысль, вела всё дальше, вглубь этой ужасающей логики. Постепенно всё сходилось. Призванные — не герои, и не спасители. Они — нарост на теле этого мира, и кому как не Кровавому целителю стать хирургическим инструментом, что удалит эту опухоль.

Вилл смотрел на гигантский диск над головой, и в голове звучали слова Венжа о войне, что уже кипит там. Трагедии. Сломанные судьбы. Разрушения. И неважно, кто страдает — игроки, которых выбрасывает в реальность с искалеченной психикой, или НИПы, которых давно уже не отличить от живых людей. У НИПов есть свой дом. А дом Призванных… совсем в другом месте.

Страх никуда не делся. Он ледяными иглами впивался в каждую клеточку тела. Но рядом с ним прорастало что-то ещё — холодная, злая решимость. Одновременно с этим где-то внутри отчаянный оптимист судорожно искал обходной путь. Существовали ведь другие выходы, и свои особые квесты были у других специальных классов. Вот только Намтик лишился своего класса, а Венж…

«Венж», — подумал Вилл. Память о друге отозвалась острой, почти физической болью. Венж. Грати. Они поставили на кон всё, чтобы товарищ и друг смог дойти до этого места. Отказаться сейчас — значило предать их, перечеркнуть их жертву, обесценить их смерть. А вместе с этим — подвести и всех остальных. Эрайз, что так отчаянно хочет вернуться к семье. Брэйв, что долгие месяцы тоскует по любимой. Каждого в реале ждут семья и близкие.

Вилл закрыл глаза. Разве не в этом заключается высшее предназначение Кровавого целителя? Залечить раны мира. Унять душевные страдания, хоть жителей этого мира, хоть игроков. Пусть даже за это придётся заплатить кровью.

Своей кровью.

В раздумьях пропало всякое чувство времени. Наконец, собравшись с мыслями, Вилл приподнялся на локтях.

— Хорошо, я всё…

Тейрош исчез. На фоне гиганского ослепительного кристалла больше не было никого.

— Прощаться, я так понимаю, не учили… — пробормотал Вилл, поднимаясь на ноги и стряхивая с мантии серую пыль, похожую на пепел.

Вилл выждал пару минут, но ничего не произошло. Не было ни нового квеста, ни следующей стадии, ни очередного НИПа с загадками. Только пустота. Ужасающая истина открылась, и теперь с ней нужно было что-то сделать. Одному.

Впереди нашёлся скальный выступ — тёмный, острый, словно клык неведомого чудовища, торчащий из земли. Призывать крылья Вилл не стал — это могло быть также опасно — и полез наверх, цепляясь за острые края и сдирая кожу на пальцах левой руки. На вершине он сел, свесив ноги в пустоту, и стал ждать. Думать.

Паника билась в груди, как птица в клетке. Очень хотелось поскорее вернуться домой, но что скажут родные? Мория? Ведь если вернуться в реал с серьёзной болезнью, страдать будут именно близкие. Но оставаться здесь, имея в руках ключ к освобождению тысяч людей…