Вскоре показался первый ряд стен, и иллюзия блаженного спокойствия рассыпалась. Следы битвы с Освободителями испещряли всё вокруг. Наспех сколоченные ворота из более светлого, необработанного дерева выглядели чужеродно на фоне старых укреплений. Землю покрывали уродливые отметины: чёрные проплешины выжженной травы, раскрошенные камни — осколки некогда огромных валунов, глубокие борозды, словно кто-то полоснул землю гигантским клинком. Следы стихийной магии изуродовали и стены. Местами дерево было обуглено до черноты, местами его покрывал иней, который упорно не таял ни на солнце, ни со временем.

— Риволи! — с обгорелой дозорной башенки раздался знакомый хрипловатый голос. — Какими судьбами?

Риволи задрал голову и приветственно махнул рукой.

— Привет, Ёж. Деловыми, естественно.

Сверху донёсся приглушённый смешок.

— Ну да, ну да. По-другому ты к нам и не заглядываешь.

Что-то скрипнуло и лязгнуло — механизм ворот пришёл в движение. Массивные створки, усиленные после недавней осады, медленно разъехались в стороны. Теперь они были гораздо толще прежних, окованы железными полосами и усилены поперечными балками. Чтобы пробить такую преграду, понадобится как минимум двойной заряд алхимических бомб.

— Ты хоть загляни ко мне потом, выпьем чего! — крикнул Ёж, пока ворота неспешно открывались.

— Риволи, он мне надоел! Пьёт и пьёт! — донёсся с башни другой голос, более высокий и жалобный. — Забери его отсюда! Он ещё и меня спаивать пытается!

— Я тебе что, мамочка, Фрис? — с усмешкой бросил Риволи. — Чего ты мне жалуешься? — он снова повысил голос, обращаясь к Ежу: — Но вообще-то, пить на посту не положено. Или для вашей глуши действуют особые правила?

— Да я же не про сейчас! — возмутился Ёж, словно сама мысль о том, что он может пить на посту, оскорбляла его. — Я про потом, когда смена закончится!

Риволи ничего не ответил, лишь хмыкнул.

Наконец ворота открылись полностью. Риволи шагнул под деревянную арку и оказался между первым и вторым рядом стен. Здесь было куда хуже. Вокруг пахло смертью и хаосом. Пространство между двумя линиями стен превратилось в изрытое шрамами поле. Магические взрывы перепахали землю, повсюду зияли свежие воронки, наполненные грязной водой. Но взгляд приковывало не это.

В самом центре склона, где раньше зеленела трава, чернел неестественно ровный круг выжженной дотла земли. Словно гигантский раскалённый циркуль прошёлся по этому месту. По словам защитников, ни один из Освободителей, оказавшихся в эпицентре, не выжил. Хотя их союзники из игроков всё же смогли ускользнуть в последний момент.

Риволи осторожно перешагнул через край одной из воронок и медленно двинулся вверх по склону.

Освободители. Они появились почти в первый же день после того, как Гига сделал то, что казалось невозможным — подмял под себя целое королевство, обширные земли с треть карты. Появление тех, кто противился новым порядком, не удивило совсем. Больше удивило другое: что их было так мало. Что большинство НИПов — от простых жителей до стражи и других военных — не подняли куда более масштабный бунт против узурпатора.

Но Освободителей было немного, и поначалу они казались не более чем досадной помехой. Назойливым комаром в тёмной комнате — навредить не сможет, но так раздражает его назойливый писк под ухом. Но комар укусил раз, другой, третий, и словно по волшебству высосанная им кровь превратила насекомое в опасного хищника.

Используя систему убежищ, построенных кем-то из Десятки, Освободители оставались недосягаемы. Они навязывали свою игру, свой темп: стремительно терзали отдельные точки и тут же отступали туда, где достать их было невозможно.

«Патч» с апом НИПов сделал Освободителей ещё более серьёзной угрозой, и с каждым днём они становились ещё сильнее, их вылазки — более дерзкими и разрушительными. Они нападали на торговые караваны и срывали производство ценных ресурсов. И чем дальше всё затягивалось, тем выше был риск, что они перейдут черту, за которой остановить их будет тяжело и даже невозможно. Но помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Ноунейм-разбойник принёс им инструкцию, написанную золотом — как проникнуть в основное убежище.

Взвесив все за и против, предусмотрев все варианты с ловушкой, они тренировались всю ночь, и на следующий день, когда Освободители отправились в свою отчаянную атаку на остров, напали в ответ. Всё закончилось быстро. Освободители были перебиты в разных местах карты, но самое важное, была уничтожена вся верхушка в основном убежище. После такого удара Освободители если и восстанут, то очень и очень нескоро.

Взгляд скользнул по выжженной земле, настолько мёртвой, что казалось, будто на ней не вырастет даже сорняк. Они до сих пор так и не поняли в полной мере, чего именно добивались Освободители этой самоубийственной атакой. Зачем бросаться на укреплённый остров, зная, что шансов выжить практически нет.

Все дружно пришли лишь к одной версии — насколько чудовищной, которая рождала смесь отвращения и невольного восхищения.

Если догадка верна, Освободители вовсе не собирались никого спасать. Ни крафтеров, ни немногих жителей деревни. Они каким-то образом прознали про систему передачи профессий и решили спасти сам крафт. Захватить деревню, перебить всех НИПов-крафтеров, а затем погибнуть самим. Тогда ремесло автоматически перешло бы к ближайшему НИПу на карте — скорее всего, тому, кто уже ждал в особой точке на дальнем берегу.

По спине пробежали мурашки, не имевшие ничего общего с приятным ощущением от морского бриза. План был чудовищным. Хладнокровное убийство невинных ради высшей цели. Но таким правильным в своей сути. И если те Освободители правда были готовы пойти на смерть ради общего блага, их фанатизм заслуживал уважения.

Риволи подошёл ко вторым, внутренним воротам. В проёме дозорной башни, сложенной из тёмного камня, мелькнула знакомая огненно-рыжая шевелюра.

— Эй, Рэйган! — крикнул он, задрав голову. — Саванта с тобой?

— Канешн! — бодро отозвался Рэйган.

— Чё тебе? — из глубины вышки донёсся другой голос, настороженный и любопытный одновременно.

— Принёс кое-что, — буднично ответил Риволи.

— Да? Что? — Голос Саванты мгновенно потерял свою сдержанность, в нём зазвенели жадные, любопытные нотки.

— Сюрприз, — протянул Риволи. — Катьке твоей передам, после смены заберёшь. Она же здесь?

— Здесь, конечно, где ей быть ещё? Но…

— Э, не, приятель, никаких «но». — уголки губ сами растянулись в улыбке. — Я же знаю, какой ты нетерпеливый. Считай, это моя форма садизма. Исключительно тёплая и дружеская.

Из башни донеслось раздосадованное ворчание. Риволи от души рассмеялся и, не дожидаясь, пока тяжёлые створки полностью разойдутся, проскользнул в образовавшуюся щель.

Воздух пах раскалённым металлом, стружкой свежего дерева и дымом из многочисленных печей. Здесь начинался совершенно другой мир, в котором НИПы не носили ошейники, и после длительного пребывания в Северных землях их отсутствие каждый раз слегка резало глаз. Но здесь не было и того высокомерного доминирования НИПов над обычными игроками, как на Юге, в землях Королевы. Деревня Ремесленного Эха существовала по каким-то своим, особым законам — словно осколок, где игроки и НИПы жили в согласии.

Риволи неспешно двинулся по главной улице, то и дело оглядываясь. Даже дома здесь были особенными. Большая их часть служила одновременно жилищем, мастерской и кузницей — в зависимости от ремесла хозяина. Из открытых окон доносился стук молотов, шипение раскалённого металла в воде, скрежет точильных камней. Над одной из кровель вился дымок. Стены некоторых построек украшали образцы работ: ножи у кузни, резные ставни у столяра, гирлянды сушёных трав у алхимика.

Среди этих добротных, обжитых строений выделялись дома игроков — простые, функциональные, без изысков. Всего на острове жило около трёх сотен игроков, хотя далеко не все находились на острове одновременно. Кто-то отлучался на «материк» по важным поручениям, кто-то охранял подступы к острову. Некоторые дома и вовсе пустовали — на случай, если потребуется срочно перебросить сюда подкрепление.