— Грати… Ты меня слышишь?..

Шёпот прозвучал снова. Тихий, обволакивающий, он словно звучал прямо в сознании и был таким едва различимым, что его можно было спутать с шуршанием собственных мыслей.

Грати метнула испуганный взгляд в конец библиотеки. Ребята лениво болтали, НИПы стояли неподвижно. Никто из них, конечно, не мог ничего услышать с такого расстояния. Она выждала момент, когда взгляды всех пятерых игроков были направлены в другую сторону, и, почти не двигая головой, совершила едва заметный, почти мысленный кивок.

Голос замолчал, и в повисшей тишине Грати уже готова была повторить свой жест, но он прозвучал снова:

— Не пугайся… Это я, Намтик, просто в невидимости…

Ледяные тиски, сжавшие сердце, на миг разжались, но не принесли облегчения. На смену им пришёл сразу пришёл другой страх.

Намтик. Имя-осколок из какой-то другой жизни. В той, иной жизни она была вольной птицей, а не драгоценной пленницей. И этот отголосок прошлого, это живое напоминание о свободе сейчас было здесь. В неприступном мавзолее, в сердце вражеской цитадели.

Его могут схватить. Убить. Или сделать что похуже. С губ сорвался лишь один немой вопрос, едва заметный шёпот, сформированный одними губами: «Как?»

— Это неважно, — отозвался Намтик, словно прочитал вопрос по движению губ или вовсе пробрался в мысли. Голос его был тихим, но настойчивым, как шелест ветра в листве. — Грати, слушай меня внимательно. Сперва скажи: ты хочешь отсюда сбежать?

Этот вопрос застал врасплох сильнее, чем сам неожиданный визит.

Сбежать? Это слово тоже принадлежало прошлому — тем первым дням и неделям в этой золотой клетке. Но потом на смену этому слову пришло другое — «смирение». Никто не мог помочь; никто даже не знал, что она здесь. А теперь Намтик не только узнал об этом каким-то образом, но и сказал то, что давно было похоронено в душе под обломком надежд.

Намтик ждал. Грати осторожно огляделась, пытаясь понять, где мог прятаться разбойник. Она скользнула взглядом по залитой утренним солнцем библиотеке, по ребятам и НИПам. Ничего.

«Сбежать?» — мысленно повторила Грати. Часть души хотела закричать «Да!». Этот дворец осточертел, видеть его золотое великолепие больше не было сил. Но с другой стороны, в этом дворце было то, от чего уходить не хотелось. И сбежать отсюда означало сбежать и от него.

— Грати?..

Шёпот Намтика вырвал из размышлений. Грати колебалась ещё мгновение, взвешивая всё внутри. После мучительной паузы она сделала едва заметный, медленный кивок.

— Хорошо… Тогда слушай внимательно. Я заберу тебя через несколько дней. Просто жди меня.

Рыжеволосая Астра, видимо, так и не успокоившись после своей неудачи с НИПом, решила разрядить обстановку. Она громко, на всю библиотеку, рассказала похабный анекдот про паладина, суккуба и лазейку в клятве верности. Её товарищи разразились коротким, но громким хохотом.

Намтик замолчал, выжидая, пока шум утихнет.

— Но у меня есть просьба… — продолжил он тихо. — Я тебе передам список. Там будут книги.

Эта просьба показалась донельзя странной.

— Это важные книги, — пояснил Намтик. — Не спрашивай о них у Гига напрямую — он сразу всё поймёт. Твоя задача — получить их содержимое. Если сможешь, перепиши или забери оригинал. Главное — обязательно перед прочтением книги проверь, получится ли её уничтожить или нет. Если не получится — значит это то, что нам нужно.

В голове сразу закружился рой вопросов, но Грати подавила их — задавать сейчас было некому. Она лишь снова медленно кивнула.

— Хорошо. У тебя есть несколько дней. Я потом тебя заберу, обещаю. Будь готова и найди как можно больше книг.

Слева от кресла раздался тихий шелест, будто с платья соскользнула шёлковая лента. Краем глаза Грати заметила, как на золотистый ковёр опустился крошечный, туго свёрнутый в трубочку клочок бумаги. Она бросила быстрый взгляд на своих конвоиров. Астра переключила внимание парня, точившего кинжал, остальные лениво наблюдали за ними. Момент был идеальным.

Пальцы, якобы неловко, выпустили перо. Рука, скрытая от чужих глаз креслом и её собственным телом, схватила сначала записку, сжав её в кулаке, а затем — перо. Выпрямившись, она как ни в чём не бывало положила перо на столик, а свёрнутую бумажку незаметно просунула в широкий рукав кафтана.

Намтик больше не говорил. Не было ни звука, ни шороха, но Грати почувствовала, что он исчез — словно его незримое присутствие растворилось в воздухе. На душе стало одиноко, нахлынуло странное чувство пустоты, хотя на самом деле всё вернулось к тому, что было несколько минут назад.

«Сблизиться с Тимуром…» — размышляла Грати. Если Намтик не врёт и правда поможет выбраться, то он сделает нечто на грани невозможного. Но и взамен он требует похожего. Сблизиться так, чтобы найти эти книги, но не спрашивать о них напрямую. Если Тимур хранит их в инвентаре, то даже стань его соулмейтом — это не поможет, туда просто не получится пробраться.

Однако инвентарь ограничен, всё туда не засунешь. Обычно в игровую сумку кладут самое важное: сменные шмотки на разные ситуации, расходники, зелья, квестовые итемы. Такие вещи, как книги, особенно ценные, с собой явно не носят.

Грати подняла взгляд на конвоиров. Сблизиться. Они с Тимуром и так были близки, но оставалась последняя ступень, после которой их единение стало бы почти абсолютным.

Она решительно убрала столик с колен и встала. Слабость дала о себе знать — её слегка качнуло, но Грати устояла на ногах.

Ребята мгновенно замолчали. Ленивая скука испарилась с их лиц, сменившись напряжённой настороженностью. Даже Астра, до этого казавшаяся такой дерзкой, смотрела с опаской. Приказ Тимура был предельно ясен: любое неосторожное слово или действие в адрес драгоценной пленницы могло привести к жестокому наказанию.

— Когда вернётся Гига? — спросила Грати у ребят.

Они переглянулись. Отвечать никто не спешил.

— Мы не знаем точно, — наконец ответил тот, что точил кинжал. — Он на южной границе. Сказал, вернётся сегодня к вечеру или завтра.

— Если что срочное, мы можем с ним связаться? — неуверенно добавил другой парень, самый молодой из компании.

Грати помолчала. Решиться на это было сложнее, чем выбрать развилку в своей книге или даже согласиться на побег. Но другого пути нет.

— Да, срочное, — сказала она наконец. — Свяжитесь с ним поскорее и передайте, что я согласна на его предложение. Я согласна стать его женой.

Намтик сидел в засаде, притаившись в высокой траве. Сквозь её редкие просветы поляна полыхала неумолчными вспышками магии, а до слуха доносился непрерывный гул из грохота заклинаний и рёва гибнущих тварей. Несмотря на то, что до начала боевой операции оставались считанные минуты, мысли были далеко — всё ещё там, в стенах золотого дворца. Коварный страх накрыл волной запоздалого ужаса лишь когда твердыня Гига осталась далеко позади. В голове крутился лишь один вопрос: «а что, если бы поймали?»

Но всё прошло успешно. После долгих дней наблюдения защита дворца поддалась, словно хитроумный замок, к которому наконец удалось подобрать ключ. Всё началось с малого: с крошечной, почти незаметной бреши, в которой по чьей-то ошибке тотемы обнаружения не перекрывали друг друга, оставив щель. Мама всегда говорила, что терпение и наблюдательность открывают любые двери, и она вновь оказалась права.

Эта дерзкая вылазка преследовала сразу две цели. Главная — нужно было узнать, а хочет ли «принцесса» вообще быть спасённой из своей золотой башни. Их благородный порыв мог разбиться о простое нежелание Грати выбираться, и тогда вся рискованная операция потеряла бы смысл. Доступа к почте у неё, судя по всему, не было — ни на одно из проверочных писем она не ответила. Во-вторых, не менее важно было передать ей список книг, от которых, возможно, зависела судьба каждого, запертого в этом мире.

В груди разлилось тепло, смешанное с гордостью за друга. Многие посмеивались за спиной Кромора, считая его безумцем, связавшимся с не менее безумной девушкой, что воскрешает трупы на собраниях Лиги. Но именно упрямый Кромор наткнулся на то, что переворачивало все их поиски выхода с ног на голову. В Храме Переменчивых Форм они с Ривой и Дезгато нашли несколько книг, которые оказались бесполезными. Со слов друга, он впал в такую ярость, что попытался их уничтожить. Это было невозможно — большинство подобных системных предметов не поддавались разрушению, — однако одна из книг, дневник Ралвиса, вдруг обратилась в пыль.