— Велл? — спрашивает Эв. — Что не так?

Я пытаюсь улыбнуться.

— Ничего. Просто я опаздываю на тренировку.

— С Леоном? — спрашивает Гер.

— Да, с Леоном.

Выражение его лица становится суровым, и я его не виню. В то время как Эв был ближе к Кассии, Герит ходил хвостиком за Леоном, когда Тирнон был занят. Когда Леон отгородился от всех нас, Гер пытался скрыть, как ему больно, но я знала.

— Мне нужно идти. Поговорим завтра.

Они кивают, и я машу рукой, прежде чем вернуться в свою кровать, где снова прячу зеркало в одеяло.

Когда я вхожу в главный тренировочный зал, я вижу, как Леон тихо беседует с обладателем серебряной полукороны, которому, судя по всему, перевалило за пятый десяток. Седые пряди в светло-русых волосах мужчины говорят о том, что время не щадит его... но его мускулистое телосложение доказывает, что он пока на шаг впереди.

— Арвелл, — кивает Леон. — Это Альбион. — После инцидента с канатом между нами установилась натянутая вежливость, и я игнорирую то, что внутри у меня все сжимается от его нейтрального тона.

Альбион кивает. Его лицо прорезали глубокие морщины, и у него самые печальные голубые глаза, которые я когда-либо видела.

— Здравствуй, Арвелл. Я следил за тобой с момента твоего прибытия, и ты быстро прогрессируешь.

— Ну, хуже было уже некуда, — бормочет Леон.

Игнорируя его, я улыбаюсь Альбиону.

— Как приятно разговаривать с таким поддерживающим наставником.

Леон закатывает глаза, а Альбион улыбается в ответ, хотя улыбка не касается его глаз. Когда он переступает с ноги на ногу, я улавливаю слабый запах масла для кожи с дымным оттенком и еще одной мускусной ноткой, которую не могу определить.

— Кто твой гладиатор? — спрашиваю я.

— Мейва.

— О. — Может быть, он кто-то из родственников? Дядя?

На лице Альбиона мелькает тень, и Леон прочищает горло, когда молчание затягивается.

— Сын Альбиона погиб в прошлом году на арене. Он остался, чтобы помогать тренировать гладиаторов, которые пришли в Лудус без наставника. Чтобы помочь им... — Его голос замирает.

Чтобы они не умерли, как его сын. В горле у меня встает ком.

— Я не могу представить, сколько мужества и сострадания требуется для этого.

Альбион опускает голову.

— Спасибо.

Леон вздыхает, и я смотрю в ту же сторону. Найрант входит в тренировочный зал, его выражение лица совершенно спокойное, и я знаю, что это плохой знак. Тревога сжимает меня изнутри.

— Гладиаторы, — громко говорит он, — император преподнес вам еще один подарок. Теперь, когда вы познакомились со своими покровителями, у вас есть шанс произвести на них впечатление. Сегодня вы будете тренироваться на арене. Устройте представление, и вы будете довольны результатом. Покровители обеспечивают лучшее оружие, прочные доспехи и, прежде всего, деньги.

Он улыбается, и по залу разносятся одобрительные возгласы.

Мой взгляд встречается со взглядом Леона. Выражение его лица решительное, но рука, сжимающая деревянный меч, дрожит, а костяшки пальцев побелели. Между нами возникает момент полного взаимопонимания. Это будет первый раз, когда мы оба ступим на арену императора после «Песков». После... Кассии.

Мое лицо немеет, живот скручивает от страха, когда мы собираем оружие и идем за остальными к входу в длинный туннель, ведущий на арену.

Туннель простирается перед нами, достаточно широкий, чтобы трое могли идти рядом. Мы все молчим, и я не знаю, о чем думают другие гладиаторы, но я готовлюсь к этой долгой прогулке через неделю, когда я выйду на арену и буду сражаться за свою жизнь.

Арена освещена тысячами ламп, работающих на эфире, — они настолько яркие, что у меня начинает пульсировать голова. Леон уже сообщил, что на следующей неделе у меня будут дополнительные тренировки по вечерам, чтобы успеть подготовиться к испытаниям.

Мы идем за Найрантом, проходя между трибунами у северной стороны арены. Арена разбита на десять-пятнадцать небольших секторов. Большинство мест пустуют, за исключением ближайших к арене, где сидят вампиры и отмеченные сигилами и внимательно наблюдают за происходящим, готовясь решить, кто достоин их покровительства.

Тиберий Котта разговаривает с отцом Мейвы, Алариком, который продолжает игнорировать свою дочь. Я наблюдаю, как Тиберий использует свою силу, чтобы направить воду из кувшина, стоящего в нескольких футах от него. Вода поднимается спиралью, кружится в воздухе, а затем падает в кубок в его руке.

Отвлекаясь, я продолжаю следить за Мейвой. Но Альбион уже направляет ее к сектору справа.

Я поворачиваю налево, бездумно следуя грубому приказу Леона. Мои легкие сжимаются.

Вот оно.

Крайний левый квадрант арены.

То самое место, где умерла моя лучшая подруга.

Кто-то налетает на меня, проходя мимо, но я не могу отвести взгляд от места, где Кассия испустила последний вздох.

Это чертовски оскорбительно, что туда, где она истекла кровью, насыпали свежий песок. Здесь должен быть памятник. Какая-то табличка в ее честь.

У нас будет лучшая жизнь, Велл.

Что-то ломается у меня в груди.

Сильные пальцы обхватывают мое запястье. Внезапно мой кинжал оказывается в руке и устремляется к черным доспехам.

Праймус снова вырывает его из моих пальцев и бросает на землю.

— Опять? — рычит он.

Я пристально смотрю на него.

— Иди тренируйся, гладиатор.

Я моргаю и возвращаюсь в настоящее. Леон стоит рядом с Праймусом, выражение его лица мрачное. Я чувствую на себе взгляды и заставляю себя высоко держать голову, когда иду к нашему сектору.

Дыши.

Я вдыхаю свежий ночной воздух раз за разом.

Найрант вызывает имена, распределяя нас по парам.

— Арвелл и Лейра.

Лейра улыбается мне, но ее взгляд скользит по потенциальным покровителям, выстроившимся вдоль арены. Она хочет этого. А победа часто зависит от того, кому она нужна больше.

Лучшее оружие. Лучшие доспехи. Лучшие шансы на выживание.

Но все, что я вижу, — это лицо Кассии.

— К бою!

Мой деревянный меч слишком тяжелый. В два раза тяжелее настоящего меча. Он предназначен для того, чтобы помочь нам набраться сил.

Лейра наносит удар. Она высокая и худощавая, и благодаря длинным рукам у нее больший радиус поражения. Ее меч опускается на меня, и я парирую, проверяя ее силу.

Мои руки безжалостно болят, но благодаря тренировкам я нашла ритм и позволяю себе отдаться боли. Я снова парирую, все еще проверяя ее, и на ее лице мелькает разочарование.

Она наносит удар ногой, а я отступаю в сторону… прямо на ее меч.

Дерево врезается мне в живот, и воздух со свистом покидает мои легкие.

Ой.

— Прости, — шипит она, снова бросая взгляд за мою спину.

Я знаю, что она не смотрит туда, где умерла Кассия.

Я знаю, что она смотрит на покровителей, которых сейчас пытается завоевать.

И все же я поворачиваю голову. Я ничего не могу с собой поделать. Как будто я ожидаю увидеть Кассию, стоящую прямо там, с широкой улыбкой на лице и подбадривающую меня.

Следующий удар приходится по голове.

Я лежу на спине, голова пульсирует. Перед глазами темнеет, и все, что я могу видеть, — это обеспокоенное лицо Лейры.

— Я правда думала, что ты увернешься, — говорит она. — Тебе больно?

— Я в порядке.

Долгое мгновение я не могу пошевелиться. Оказывается, Лейра сильнее, чем кажется.

Я смотрю на звезды, мерцающие как осколки лунного камня на темной мантии неба. Боги, я хочу домой. Я хочу быть с моими братьями. Хочу зализать свои раны в уединении.

Звезды исчезают, когда Праймус нависает надо мной. Он не предлагает мне помочь подняться. Вместо этого он приседает. И когда он опускает подбородок, это движение вдруг кажется таким знакомым, что мое сердце замирает в груди.

— Если бы этот меч был настоящим, ты была бы мертва.

— Хорошо, что он был не настоящий.

— Завтра ты будешь тренироваться с Империусом, — объявляет он. — Тебе нужно встать на два часа раньше.