— Это же…

— Это их собственные позиции! — заорала Саша. — Огненный вал накроет не Жнецов. Он накроет батальон Ромадановского в момент развёртывания! Это «дружественный огонь», Илья! Они спишут всё на ошибку наводчика или сбой системы, но батальон будет уничтожен!

Холод пробежал по спине. Это было предательство высшей пробы. Гордеев убивал двух зайцев: избавлялся от лояльных мне войск и подставлял Ромадановского как некомпетентного командира.

— Связывайся с Савельевой, — скомандовал я, срываясь на бег. — Срочно! Выводи её на прямую связь в зале совещаний. Мне плевать, как ты это сделаешь, взломай хоть спутник Императора!

— Поняла. Действую.

Я влетел обратно в оперативный штаб за две минуты до начала операции. Ромадановский уже надевал шлем, его офицеры проверяли оружие. Гордеев стоял у карты, излучая самодовольство.

— Вы что-то забыли, Филатов? — лениво спросил он. — Хотите попрощаться с героями?

— Я хочу, чтобы вы перепроверили цифры, — я подошёл к столу, игнорируя охрану, которая дёрнулась было ко мне.

— Цифры утверждены, — отрезал Гордеев. — Не мешайте работать. Артиллерия на позиции.

Ромадановский посмотрел на меня. В его взгляде была обречённость.

— Генерал, — сказал я тихо. — Посмотрите на экран. Сейчас.

Савельева вошла седом за мной. Её лицо было ледяным, глаза метали молнии.

— Добрый день, господа офицеры, — её голос заполнил зал. — Прошу прощения за вторжение, но ситуация требует немедленного вмешательства протокола безопасности тыла.

Она взмахнула рукой, и рядом с ней появилась трёхмерная карта квадрата Б-7. Красная линия обозначала траекторию удара.

— Согласно приказу номер 45-Б, подписанному Верховным князем Гордеевым, артиллерийский дивизион должен нанести удар по этим координатам, — она выделила зону красным кругом. — Однако, с учётом рельефа местности и поправок на ветер, которые «случайно» были проигнорированы штабом, снаряды лягут вот сюда.

Красный круг сместился. Прямо на синие точки, обозначающие батальон Ромадановского.

В зале повисла гробовая тишина. Офицеры переводили взгляд с голограммы на Гордеева. Ромадановский медленно снял шлем и положил его на стол.

— Это ошибка, — быстро сказал Гордеев, но его голос дал петуха. — Технический сбой. Мы перепроверим…

— Это не сбой, — перебила Савельева. — Это преступная халатность или преднамеренная диверсия.

Ромадановский медленно выпрямился. Его лицо стало каменным. Он посмотрел на Гордеева. Не как подчинённый на начальника, а как солдат на врага.

— Вы хотели похоронить моих людей, князь? — спросил он тихо.

— Я… я не знал! Это наводчики! — Гордеев отступил на шаг, понимая, что теряет контроль.

— Вы подписали приказ, — отчеканил Ромадановский. — Лично.

Генерал повернулся ко мне. В его глазах больше не было сомнений. Устав и субординация только что сгорели в огне несостоявшегося предательства.

— Филатов, — сказал он громко, чтобы слышали все в штабе. — Ты говорил, что знаешь, как воевать с этими тварями.

— Знаю, — кивнул я.

— Тогда командуй. Мой батальон в твоём распоряжении. А с артиллерией… — он бросил тяжёлый взгляд на потеющего Гордеева, — … с артиллерией мы разберёмся позже.

Гордеев открыл рот, чтобы возразить, но осёкся. Он увидел взгляды офицеров. В этой комнате у него больше не было власти. Он остался Верховным князем, но армия только что перешла на другую сторону.

— Спасибо, Нина Сергеевна, — кивнул я княгине.

Савельева едва заметно улыбнулась уголками губ.

— Не подведи, Илья.

— Связи с Волковым нет уже двадцать минут, — глухо доложил связист, не поднимая глаз. — Последнее сообщение: «Прорыв по левому флангу, нас отрезали. Танки, маго-пехота. Требуем поддержки».

Гордеев затянулся, выпустив струю дыма в потолок.

— Это ловушка, — заявил он безапелляционно. — АДР бьёт по флангу, чтобы вытянуть наши резервы из центра. Если мы дёрнемся туда, они ударят здесь.

Ромадановский, стоявший рядом, сжал кулаки так.

— Там батальон, Георгий Викторович, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Четыреста человек. Они в болоте, в грязи, без тяжёлого вооружения. Их перемалывают.

— Это война, генерал, — Гордеев даже не повернулся. — На войне жертвуют пешками, чтобы сохранить ферзя. Мой приказ: держать позиции. Никаких вылазок. Артиллерию беречь для центрального удара. Волкову передать… пусть держатся. Героически.

Я стоял в углу, скрестив руки на груди. Мой костюм тихо гудел, восстанавливая заряд после прошлой вылазки. Слова Гордеева падали в тишину штаба, как камни в гроб.

— Вы их списываете, — сказал я. Это был не вопрос.

Гордеев резко обернулся. Его лицо перекосило.

— Я сохраняю боеспособность армии, Филатов! Завтра прилетает комиссия из столицы. Если я оголю фронт и пропущу удар по центру, нас всех повесят. А батальон… они знали, на что шли.

— Они шли защищать родину, а не прикрывать вашу задницу перед комиссией, — я оттолкнулся от стены. — Генерал, дайте мне людей.

— Отставить! — взвизгнул Гордеев. — Я запрещаю! Любая попытка самовольного выхода за периметр будет расценена как дезертирство! Я лично отдам тебя под трибунал, Филатов!

Я подошёл к столу вплотную. Охрана князя дёрнулась, но Ромадановский едва заметно качнул головой, и они замерли. Я навис над Гордеевым.

— Плевать я хотел на твой трибунал, — тихо произнёс я. — Я своих не бросаю. А ты, князь, молись, чтобы они были живы. Потому что если они там сдохнут из-за тебя, я вернусь очень злым.

Я развернулся к Ромадановскому.

— Мне нужны добровольцы. Те, кто умеет ходить по болотам и не боится грязи. И транспорт. Быстро.

Генерал кивнул. В его глазах я прочитал благодарность.

— Третья штурмовая рота в твоём распоряжении, Илья. Сергей их уже строит. Техника на выезде.

— Это бунт! — орал нам в спину Гордеев. — Я вас всех разжалую! Под арест!

Но никто в штабе даже не пошевелился, чтобы выполнить его приказ. Офицеры смотрели в карты, связисты крутили ручки настроек. Власть Верховного князя таяла с каждой секунду, как лёд на жаре.

Болота сектора «Заречье» встретили нас промозглым холодом и канонадой. Небо вспыхивало зарницами разрывов. Где-то там, в километре от нас, умирал батальон майора Волкова.

Мы высадились с БТРов на кромке леса. Грязь тут же зачавкала под сапогами. Сергей подошёл ко мне, проверяя затвор тяжёлого пулемёта.

— Они в кольце, командир, — сказал он, сплёвывая. — Дроны АДР висят над ними, корректируют огонь. Если сунемся в лоб, то ляжем рядом.

— В лоб не пойдём, — я активировал визор. — У них тепловизоры и маго-сканеры. Они видят всё тёплое и живое. Значит, станем холодными и мёртвыми.

Я поднял руки. Мой Исток, нестабильный и жадный, отозвался мгновенно. Я зачерпнул силу из окружающей среды, здесь было много воды.

— Что ж, значит запускаем «Туман», — скомандовал я в гарнитуру.

Из контейнеров на моей спине вырвались струи серого пара. Но это были не простые испарения. Миллионы микроскопических нанитов смешивались с водной взвесью, которую я поднимал магией из болота.

Туман пополз вперёд. Густой и плотный. Наниты в его составе создавали помехи для любой электроники, а моя магия глушила тепловой след. Мы создавали «серую зону», в которой слепли даже спутники.

— Вперёд, — скомандовал я. — Держимся в облаке. Огонь только по контакту.

Мы вошли в туман, как призраки. Видимость упала до двух метров, но мои сенсоры, настроенные на частоту нанитов, рисовали чёткую картинку.

Враг нас не ждал. Передовые посты АДР расслабились, добивая окружённых. Они стреляли по вспышкам, экономя патроны.

Первого наёмника я снял бесшумно. Он просто шагнул из тумана мне навстречу, пытаясь протереть запотевший визор. Мой клинок, усиленный покровом, вошёл ему под подбородок. Он даже не хрипнул.