— Вижу их! — крикнул Егор с заднего сиденья. Он держал планшет одной рукой — единственной, что у него осталась, — управляя роем дронов через нейроинтерфейс.

Впереди, в дымке дождя, стояли три армейских «Урала». Вокруг них свистели трассеры. Наёмники АДР, засевшие в лесу, методично расстреливали кабины, не давая водителям и шанса нажать на газ.

— Линда, тарань заграждение! — скомандовал я.

Джип врезался в поваленное дерево, служившее наёмникам укрытием. Удар, скрежет металла, крики. Я выпрыгнул на ходу, активируя Покров. Чёрная волна ударила в стороны, отшвыривая ближайших врагов.

— За руль! — заорал я водителю головного грузовика, который прятался под колесом. — Живо!

Парень посмотрел на меня безумными глазами.

— Там снайперы! Они…

— Я твой снайпер! — я выдернул его из грязи и швырнул в сторону джипа. — Линда, в головную машину! Егор, в кузов!

Тигрица не задавала вопросов. Она взлетела в кабину «Урала» одним прыжком. Двигатель взревел.

— Держись, командир! — её голос в динамике был полон азарта. — Сейчас будет жарко!

Я забрался на крышу кабины. Ветер и дождь били в лицо, но костюм держал тепло. Я намагнитил подошвы ботинок, чтобы не слететь на первом же повороте.

— Погнали!

Колонна рванула с места. Три тяжёлых грузовика, гружённых смертью, неслись по размытой дороге, игнорируя законы физики.

Из леса выскочили багги АДР. Юркие, быстрые, с пулемётами на турелях. Они сели нам на хвост, поливая свинцом.

— Егор! — крикнул я.

— Работаю!

Из кузова заднего грузовика вырвался рой маленьких дронов. Это были не разведчики. Это были камикадзе. Они с визгом пикировали на багги, взрываясь прямо в лицах пулемётчиков.

Одна машина перевернулась, вторая врезалась в дерево. Но их было много.

Я встал в полный рост на крыше, балансируя на поворотах. Пули цокали о мой Покров, высекая искры. Я вытянул руку. Сгусток Тьмы сорвался с пальцев, ударяя в мотор ближайшего джипа. Взрыв — и машину подбросило в воздух.

— Линда, быстрее! — орал я, перекрикивая ветер.

— Я выжимаю всё! — отозвалась она. — Я укрепляю колёса магией, иначе мы бы уже разулись!

Мы неслись сквозь лес, как огненный шторм. Ветки хлестали по бортам, грязь летела выше крыши. Маги АДР пытались достать нас с деревьев — молнии и огненные шары летели в колонну.

Я отбивал их на лету. Мой меч, сотканный из нанитов, разрезал фаерболы. Я чувствовал себя дирижёром в аду.

— Илья! — голос Егора был напряжён. — Впереди засада! Что-то крупное!

Я посмотрел вперёд. Дорогу перекрывала туша.

Это был не танк. Это был шагоход. Экспериментальный прототип, о которых докладывала разведка. Уродливый, горбатый, на двух массивных ногах, с вращающейся автопушкой под брюхом. Он стоял посреди дороги, как железный голем, блокируя путь.

— Твою мать… — выдохнула Линда. — Илья, я не заторможу! У нас инерция как у поезда!

— Не тормози! — рявкнул я. — Дави на газ!

— Мы в него врежемся!

— Не врежемся. Я расчищу путь.

Я присел, концентрируя энергию в ногах. Наниты в мышцах взвыли от перегрузки.

— Давай!

Когда до шагохода оставалось метров пятьдесят, я прыгнул.

Это был безумный прыжок. Я летел сквозь дождь, прямо на дуло автопушки, которая уже начала раскручиваться. Время замедлилось. Я видел каждую каплю, каждую заклёпку на броне монстра.

Я приземлился прямо на верхний люк шагохода. Магнитные захваты лязгнули, приклеивая меня к броне.

Пушка внизу открыла огонь, но грузовики были уже слишком близко, в мёртвой зоне.

— Открывайся, консерва, — прорычал я, прикладывая ладонь к люку.

Наниты хлынули из перчатки. Миллионы микроскопических роботов, настроенных на разрушение молекулярных связей. Металл зашипел, плавясь, как масло на сковороде.

Пилот внутри что-то кричал, пытаясь сбросить меня, вращая корпусом. Шагоход шатался, но я держался мёртвой хваткой.

Дыра прожглась за секунду. Я сорвал чеку с гранаты — не простой, а термитной, подарок от Саши — и швырнул её внутрь.

— Привет от Гордеева!

Я оттолкнулся и прыгнул назад. В пустоту.

Грузовик Линды пролетал подо мной. Я рухнул на крышу кузова, перекатился, гася инерцию, и чуть не слетел на дорогу.

Позади нас шагоход превратился в вулкан. Белое пламя вырвалось из всех щелей. Боекомплект сдетонировал. Взрыв был такой силы, что деревья по краям дороги легли, как трава.

Железная туша рухнула в кювет, освобождая проезд.

— Есть! — заорал Егор, и я услышал в его голосе торжество, которого не было с момента ранения.

Мы прорвались.

В Заречье мы влетели не как спасители, а как пушечное ядро.

Линда даже не пыталась тормозить перед баррикадами на въезде. Грузовик снёс остов сгоревшего автобуса, разбросав бетонные блоки. Мы остановились посреди площади, дымя тормозами и двигателем.

Из кузова повалил пар. Кабина была похожа на решето.

Тишина длилась секунду. А потом город взорвался криком.

Ополченцы, солдаты, раненые — все, кто мог ходить, бежали к машинам. Они не верили своим глазам.

— Патроны! — орал Сергей, срывая брезент с первого грузовика. — Разгружай! Живо! Гранаты к пулемётным гнёздам! ПТУРы на крыши!

Я сполз с крыши кабины. Ноги дрожали, Исток был пуст наполовину. Линда вывалилась с водительского сиденья, стягивая шлем. Её волосы прилипли к лицу, но она улыбалась. Дикой, шальной улыбкой.

— Повторим? — хрипло спросила она.

— Не сегодня, — я хлопнул её по плечу. — Отличная работа, Тигрица.

— Командир! — ко мне подбежал один из лейтенантов Волкова. — Они прут! Танки АДР на подходе!

— У нас теперь есть чем их встретить, — я кивнул на ящики, которые уже растаскивали бойцы. — Заряжай.

Я направился к зданию администрации. Мне нужно было закончить одно дело.

В подвале было сыро и темно. Полковник Застольный сидел на ящике из-под тушёнки, обхватив голову руками. Услышав шаги, он вскинулся.

— Вы… вы вернулись? — его голос дрожал. — Город сдан? Нас эвакуируют?

Я молча подошёл к нему. В руке я держал шлем. Трофейный шлем наёмника АДР, который я подобрал с того самого пилота шагохода (точнее, то, что от него осталось). Шлем был опалён, визор треснул.

Я швырнул его под ноги полковнику. Шлем покатился по бетону с глухим стуком.

— Это тебе сувенир, — сказал я. — От тех, кому ты хотел сдать город.

Застольный уставился на шлем, потом на меня.

— Что… что это значит?

— Это значит, что посылку от Гордеева мы приняли. Боеприпасы доставлены. Город стоит. И будет стоять.

Я достал из кобуры пистолет. Не свой — простой армейский ПМ. И бросил его на колени полковнику.

— У тебя два варианта, Застольный. Первый: ты сейчас встаешь, берешь ствол и идешь на баррикады. Смываешь позор кровью. Может, даже выживешь и получишь медаль.

Полковник смотрел на пистолет, как на ядовитую змею.

— А второй? — прошептал он.

— А второй… — я наклонился к его уху. — Я расценю твое сидение здесь как дезертирство в условиях военного времени. И лично пристрелю тебя во дворе. Прямо сейчас. Без трибунала.

В его глазах я увидел животный ужас. Но ещё я увидел там проблеск чего-то другого. Понимания, что я не шучу. Что игры в политику кончились.

Застольный медленно, трясущимися руками взял пистолет. Он встал. Ноги его не держали, но он стоял.

— Я… я офицер, — выдавил он. — Я не дезертир.

— Вот и докажи, — я развернулся к выходу. — У тебя пять минут, полковник. Война ждать не будет.

Я вышел на улицу, под дождь. Где-то на окраине уже грохотали первые залпы наших новых ПТУРов, разрывая броню танков АДР.

Заречье огрызалось. И теперь у него были зубы.

Штабная карта на столе Верховного князя Гордеева светилась мягким голубым светом, но сам хозяин кабинета излучал лишь фальшивое радушие. Он улыбался так, словно мы были старыми приятелями, которые собрались выпить по рюмке коньяка, а не командиром и подчинённым, готовыми перегрызть друг другу глотки.