Княгиня постучала ручкой по столу, призывая к порядку.

— Хватит лирики. Перейдём к делу. Илья, твой рейд в «Заречье» наделал шума. Солдаты боготворят тебя, называют «Чёрным Князем». Гордеев в бешенстве. Он не может тебя расстрелять, побоится бунта, но и терпеть тебя рядом не станет.

— И что он придумал?

— Он подписал приказ час назад, — Савельева подвинула ко мне планшет с картой. — Тебе и твоему сводному отряду выделяется отдельный сектор ответственности. Сектор «Заречье». Тот самый, откуда ты вытащил Волкова.

Я посмотрел на карту. Огромное зелёное пятно. Болота, леса, руины. Гиблое место. Ни дорог, ни укреплений. Сплошная топь.

— Это ссылка, — сказал я. — Он хочет, чтобы я там увяз. Чтобы сидел в болоте и не отсвечивал, пока он тут играет в полководца.

— Формально, да, — кивнул Ромадановский. — Это «мёртвый» участок фронта. Тяжёлая техника там не пройдёт, регулярные войска вязнут. Но Гордеев дурак. Он не понимает, что дал тебе карт-бланш.

Я поднял бровь.

— Поясните.

— В приказе сказано: «Обеспечить оборону сектора любыми доступными средствами». Любыми, Илья. Ты там сам себе командир. Никаких согласований со штабом, никакой бюрократии. Ты получаешь свой личный кусок войны.

Я начал понимать.

— «Заречье» выходит во фланг основной группировке АДР, — я провёл пальцем по карте. — Если пройти через болота…

— … то можно выйти к их артиллерийским позициям и складам, — закончила за меня Саша. — Тем самым складам, координаты которых я уже скачала.

Я откинулся на спинку стула. Картинка складывалась идеальная. Гордеев думает, что отправил меня в ссылку, в грязную дыру, где я сгнию без славы и почестей. А на самом деле он развязал мне руки.

— Мне нужно снабжение, — сказал я. — В болота фуры Смирнова не пройдут.

— У нас есть суда на воздушной подушке и грузовые дроны, — ответила Савельева. — Будем сбрасывать грузы по маячкам.

— А люди?

— Бери кого хочешь, — махнул рукой Ромадановский. — Волков и его батальон пойдут за тобой хоть к чёрту в пасть. Плюс твои наёмники, плюс мои диверсанты. Я спишу их как «прикомандированных для усиления».

Я посмотрел на этих людей. Аристократка, хакер, старый генерал. Странная компания. Но именно они сейчас решали судьбу фронта, пока Верховный князь полировал свои ордена.

— Хорошо, — я встал. — Я беру «Заречье». Но у меня условие.

— Какое? — спросила Савельева.

— Когда мы победим, я хочу видеть лицо Гордеева. Крупным планом.

Выходя из штаба, я столкнулся с Сергеем. Он курил, прислонившись к стене, и чистил свой огромный нож.

— Ну что, командир? — спросил он, пряча клинок в ножны. — Куда нас послали? На расстрел или на парад?

— В болото, Серёга, — усмехнулся я. — В самое грязное, вонючее болото, какое только есть на этой карте.

Глаза бывшего военного загорелись недобрым огнём.

— Значит, будем работать по профилю. Люблю болота. Там тихо. И резать удобно.

— Собирай людей. Выдвигаемся через два часа. Берём только лёгкое вооружение, побольше взрывчатки и нанитовых батарей. Мы идём кошмарить тылы АДР.

— А Гордеев?

— А Гордеев пусть думает, что мы утонули.

Я шёл по лагерю, и солдаты, встречавшиеся мне на пути, отдавали честь. Не по уставу, вяло прикладывая руку к козырьку, а по-настоящему. С уважением. Они видели мою грязную броню, видели решимость в глазах.

Слухи разлетаются быстро. «Чёрный Князь». Мне нравилось это прозвище. В нём было что-то зловещее и обязывающее.

Я достал телефон — спецсвязь, которую настроила Саша.

— Люда? — спросил я, когда в трубке раздался родной голос.

— Илья! — она выдохнула, и я почувствовал, как её страх отступает. — Ты жив. Боги, по новостям такое говорят… Что фронт прорван, что потери…

— Не слушай новости, — перебил я её. — Слушай меня. Я жив. Я работаю. И я скоро вернусь.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Я чувствую тебя. Твой Исток… он стал темнее, Илья. Жёстче.

— Война меняет цвет, любимая. Но внутри я всё тот же. Как там наши?

— Смирновы готовят новые конвои. Отец ругается с министерством, выбивает квоты. Морозова… она странная, но помогает. Илья, будь осторожен. У меня плохое предчувствие.

— Всё будет хорошо. Я люблю тебя.

Я отключился. Плохие предчувствия были у всех. Но у меня был план, была команда и была злость. А это уже немало.

Вечером мы покинули «Белую Скалу». Колонна вездеходов и амфибий уходила в туман, в сторону «Заречья». Гордеев даже не вышел посмотреть. Он сидел в своём бункере, уверенный, что избавился от проблемы.

Туман сгущался, скрывая нас от мира. Я активировал покров, и тьма привычно обняла меня за плечи.

— Добро пожаловать домой, Мор, — шепнул я сам себе.

Игра началась.

Заречье был ключевым логистическим узлом. Склады, забитые под завязку боеприпасами, топливом и продовольствием. И единственный на пятьдесят километров нормальный мост через реку Гнилушу, способный выдержать тяжёлую технику.

Мы въехали на центральную площадь на трёх трофейных джипах. Грязь летела из-под колёс, смешиваясь с дождём. Картина, которая открылась моим глазам, заставила меня скрипнуть зубами.

Армия бежала.

Это не было тактическим отступлением. А простой драп. Грузовики, набитые солдатами, рвали коробки передач, пытаясь прорваться к мосту. Пехота бросала ящики с патронами прямо в лужи, чтобы освободить место в кузовах для своих задниц. Офицеры орали, но их никто не слушал.

— Останови здесь, — бросил я водителю.

Я выпрыгнул из машины прямо в жидкое месиво. Сергей встал рядом, поправляя автомат.

— Бардак, — констатировал он, сплёвывая. — Они даже не минируют склады. Просто валят.

— Гордеев, — процедил я. — Он приказал сдать город. Открыть коридор для АДР.

Мимо нас пронёсся «Урал». Я поднял руку, активируя покров. Невидимый силовой импульс ударил по капоту машины, сминая металл. Грузовик клюнул носом и заглох.

Из кабины вывалился толстый прапорщик с красным лицом.

— Ты чё творишь, урод⁈ — заорал он, хватаясь за кобуру. — Расстреляю!

Я шагнул к нему, позволяя своей ауре накрыть его с головой. Прапорщик осёкся. Его рука замерла на полпути к пистолету. Он увидел мои глаза, и в них не было ничего человеческого.

— Где комендант? — спросил я тихо.

— В… в администрации, — пролепетал он, бледнея. — Полковник Застольный. У нас приказ… эвакуация…

— Это не эвакуация. Это предательство.

Здание администрации было единственным каменным строением в центре. У входа стояли два БТРа с работающими двигателями. Офицеры таскали коробки с документами, сжигая то, что не влезало.

Мы вошли внутрь, не спрашивая разрешения. Мои парни, штурмовики Волкова и диверсанты Ромадановского, молча занимали позиции в холле, беря под прицел выходы.

Полковник Застольный обнаружился в кабинете мэра. Это был рыхлый мужчина с бегающими глазками и идеально выбритым лицом, которое сейчас лоснилось от пота. Он орал в трубку спецсвязи:

— Да, Ваше Сиятельство! Уходим! Через час город будет пуст! Так точно, склады оставляем, не успеваем вывезти!

Увидев меня, он выронил трубку.

— Ты… — он попятился. — Филатов?

— Он самый, — я пнул дверь, и она захлопнулась, отрезая нас от коридора. — Собираешься бежать, полковник?

Застольный попытался взять себя в руки. Он одёрнул китель, выпятил грудь.

— Я выполняю приказ Верховного главнокомандующего! — взвизгнул он. — А вот ты… Ты арестован!

Он выхватил из папки на столе лист бумаги с гербовой печатью.

— Приказ номер восемьдесят восемь! Гражданин Илья Филатов и его незаконное вооружённое формирование обвиняются в мародёрстве, грабежах мирного населения и неподчинении приказам! Сдать оружие! Немедленно!

Я рассмеялся. Смех получился сухим и лающим.

— Мародёрство? Серьёзно? — я подошёл к столу. — Полковник, я богаче, чем весь твой род до седьмого колена. Зачем мне грабить беженцев?