Вся эта процессия выглядела как немой укор красивым планам, о которых вчера так уверенно рассуждал Гордеев.

Дверь центрального бункера открылась. На крыльцо вышел генерал Ромадановский. Он спускался по ступеням медленно, не торопясь. Остановился в паре метров от колонны. Генерал молчал, и его тяжёлый взгляд медленно перемещался с одного лица на другое. Он смотрел на рваные бинты, на дрожащие руки молодого лейтенанта, который из последних сил пытался выпрямить спину; и задержал взгляд на моих ребятах.

Из штаба выскочил Гордеев. На его холеном лице застыла брезгливая гримаса, будто он случайно наступил в грязь. На беженцев князь даже не взглянул. Он смотрел только на меня, и в его глазах горела ярость. Для него мы были не спасителями, а живым доказательством его провала. Я нарушил его прямой приказ, и он этого не забудет.

— Филатов, ко мне, — голос Ромадановского прозвучал резко.

Генерал развернулся и зашагал в бункер. Я пошёл следом, кожей чувствуя, как Гордеев сверлит мою спину ненавидящим взглядом.

Кабинет генерала был тесным и простым.

Ромадановский не предложил мне сесть. Он подошёл к карте и упёрся в неё кулаками. Три красных креста, обозначавших сожжённые деревни, казались свежими ранами на бумаге. Я стоял и ждал. Нарушение приказа в военное время — это трибунал или расстрел. По всем правилам, моя карьера сегодня должна была закончиться.

Генерал обернулся. Его глаза были красными от вечного недосыпа, но смотрели ясно.

— Спасибо, — выдохнул он.

Всего одно слово. Тихое и хриплое, но в тишине кабинета оно прозвучало громче взрыва. Я ничего не ответил, просто не нашёлся, что сказать. Мой мозг, настроенный на худшее, отказывался это принимать.

Ромадановский тут же нажал кнопку на селекторе.

— Адъютанта ко мне.

Через секунду в дверях вырос офицер.

— Слушаю, товарищ генерал-полковник!

— Приказ, — отчеканил Ромадановский, и в его голос вернулась сталь. — Группу «Гром» поднять по тревоге. Выход через два часа. Полное снаряжение для работы в горах. Цель — ущелье «Волчьи ворота». Нужно перерезать снабжение противника. Командира группы ко мне через пять минут. Выполнять.

Адъютант на мгновение замер от неожиданности, но тут же козырнул и вылетел в коридор. До меня наконец дошло: генерал только что выбросил в корзину все «гениальные» схемы Гордеева и начал ту операцию, которую мы предлагали с самого начала. Он выбрал нашу сторону.

— Свободен, Филатов, — бросил он, уже не глядя на меня.

— Гордеев нас продаст, — сказал я тихо, но твёрдо. — Он играет в оборону, потому что ему выгодно тянуть время. А пока мы сидим в окопах, АДР подтягивает резервы.

После нашей вылазки прошло уже несколько дней, но особых успехов у наших солдат больше не появилось.

Ромадановский тяжело вздохнул. Он знал, что я прав. Его род всегда славился честностью, граничащей с глупостью, но дураком он точно не был.

— Ты предлагаешь мне нарушить прямой приказ начальника штаба, Филатов? — пророкотал он. — Трибунал — это меньшее, что нам светит.

— Победителей не судят, — усмехнулся я. — А мёртвых тем более. Дайте мне добро на разведку. Не по бумажкам, а по-настоящему. Я возьму своих. Мы пройдём через «серую зону», тихо, как мыши. Узнаем, что там у них на самом деле. Если там пусто, то отлично. Если там готовится ударный кулак, вы успеете развернуть артиллерию.

Ромадановский пожевал губу, глядя на карту. Потом перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась борьба между уставным офицером и боевым командиром. Командир победил.

— У тебя четыре часа, — сказал он. — Если вляпаешься, я тебя не посылал. Связи не будет. Поддержки тоже.

— Как я люблю, — кивнул я. — Всё сами.

Мы шли тройкой. Я в авангарде, сканируя местность всеми доступными сенсорами костюма и магическим чутьём. Линда скользила чуть позади слева, готовая в любой момент рвануть вперёд. Её движения были плавными, хищными. Она наслаждалась опасностью, я чувствовал это по её ауре.

Егор замыкал. Наш Снайпер, человек-невидимка. Он растворился в руинах старого промышленного комплекса, прыгая по балкам и остаткам перекрытий где-то наверху. Я его не видел, но знал, что он там. Егор никогда не подводил.

Вокруг громоздились скелеты заводских цехов. Бетон, изъеденный временем и дождями, торчал из земли, как гнилые зубы. Ржавые трубы переплетались с деревьями, стволы которых были неестественно искривлены.

— Чисто, — прошелестел голос Линды в наушнике. — Слишком чисто.

— Согласен, — отозвался я. — Ни патрулей, ни дронов. Они словно приглашают нас войти поглубже.

— Или они уже знают, что мы здесь, — добавил Егор сверху. — Вижу тепловые следы. Старые, часа два. Группа из пяти человек. Двигались синхронно. Очень странно двигались.

— Как роботы? — уточнил я.

— Хуже. Как один организм.

Я напрягся. Синхронность — это плохо. Это значит либо элитная муштра, либо ментальная связь. И то, и другое в исполнении врага не сулило ничего хорошего.

Мы продвинулись ещё на полкилометра. Руины сгустились, образуя подобие лабиринта. И тут моё чутьё взвыло сиреной.

— Контакт! — рявкнул я, активируя покров.

Они появились из ниоткуда. Пять фигур. Никакого камуфляжа, только матово-чёрная броня, поглощающая свет. Гладкие шлемы без визоров, без прорезей для глаз. Они выглядели как манекены, сбежавшие из ночного кошмара технократа.

«Жнецы Пустоты», — всплыло в памяти досье, которое показывала Савельева. Элита АДР. Боевые маги, спаянные в единую нейросеть.

Первый удар прилетел мгновенно. Сгусток концентрированной кинетической энергии ударил меня в грудь, сбивая с ног. Покров выдержал, но меня протащило по бетону метров пять.

— Рассредоточиться! — крикнул я.

Линда уже была в воздухе. Она прыгнула на ближайшего Жнеца, её когти, усиленные магией, сверкнули, метя в сочленение шеи. Но противник даже не повернул головы. Он просто сделал шаг в сторону, ровно настолько, чтобы когти прошли в миллиметре от брони, и одновременно ударил Линду локтем в бок. Удар был такой силы, что её отбросило в стену цеха. Она охнула, сползая по кирпичам.

Они знали. Видели всё на триста шестьдесят градусов. Пять пар глаз, один мозг.

Я вскочил, запуская рой нанитов. Чёрное облако микророботов рванулось к врагам, чтобы разъесть их броню, найти уязвимости. Но стоило рою приблизиться, как вокруг Жнецов вспыхнуло фиолетовое поле. Наниты посыпались на землю бесполезной пылью. Электромагнитный щит? Нет, магия. Структурированная защита.

— Ментальный удар! — скомандовал я сам себе, концентрируя волю.

Я ударил по их сознанию, пытаясь найти брешь, посеять страх и хаос. Обычно это работало безотказно. Но сейчас я словно врезался с разбегу в стальную плиту. Их разумы были слиты воедино, образуя монолит. Мой удар просто растёкся по поверхности, не причинив вреда.

— Бесполезно, командир! — голос Егора был напряжён. — Я их не вижу в тепловизор! Они холодные, как трупы!

— Стреляй по конечностям! — крикнул я, уходя перекатом от очередного кинетического молота.

Выстрел снайперской винтовки разорвал тишину. Пуля, способная пробить БТР, летела точно в колено крайнему Жнецу. Но за долю секунды до попадания все пятеро одновременно сместились. Пуля выбила крошку из бетона.

Это было нереально. Они двигались быстрее мысли.

— Отходим! — я понял, что мы влипли. Нам нечем их бить. Мои трюки не работают, Линда не может подобраться, Егор бесполезен.

Мы начали пятиться. Линда, прихрамывая, встала рядом со мной.

— Я их задержу, — прорычала она, её глаза светились яростью.

— Нет! Вместе!

Жнецы перешли в наступление. Они не бежали, они надвигались, как неизбежность. Двое подняли руки, и воздух между ними начал сгущаться, чернеть.

— Уходи! — крикнул Егор.

Я поднял голову. Снайпер высунулся из своего укрытия на ржавой ферме под крышей цеха. Он не целился. Просто встал в полный рост, привлекая внимание, и открыл беглый огонь, пытаясь сбить им концентрацию.