Первый — генерал-полковник Ромадановский. Пожилой, лицо в глубоких морщинах, глаза усталые. Форма на нем была старая, потёртая на локтях, а ботинки — в комьях засохшей грязи. Он стоял тяжело, ссутулившись.

Второй — князь Гордеев. Этот был весь с иголочки. Мундир отглажен, ни пылинки. Сапоги начищены до блеска. Он стоял с лёгкой улыбкой и смотрел на всё вокруг скучающим взглядом. Было видно, что он не военный, а политик, которому тут не нравится.

За спиной генерала стояли офицеры. Они смотрели на нас хмуро. Особенно недобро косились на княгиню Савельеву. Видимо, считали, что женщине тут не место и она просто приехала развлечься.

— Нина, какой сюрприз, — сказал Гордеев. Голос у него был мягкий, но неприятный. — Не думал увидеть тебя в такой дыре. Решила вспомнить молодость?

Савельева даже не улыбнулась. Лицо у неё стало каменным.

— Георгий Викторович. Я здесь по приказу Императора. Как и вы.

— Ну конечно, — усмехнулся Гордеев и посмотрел на меня и моих ребят, как на каких-то зверей в зоопарке. — И подкрепление привела. Интересная компания.

Генерал Ромадановский всё это время молчал. Он просто посмотрел на Савельеву, потом перевёл тяжёлый взгляд на меня, на Линду, Егора и Сергея. Ему было всё равно. Он смотрел на нас как на лишнюю проблему.

— Пошли в штаб, — прохрипел он грубым голосом. — Нечего тут стоять.

Он развернулся и пошёл к бункеру, даже не оглянувшись. Офицеры пошли за ним. Гордеев развёл руками, мол, извините за грубость, и направился следом.

Мы двинулись за ними. Я шёл и смотрел по сторонам. Сергей положил руку на автомат, он нервничал. Линда прищурилась, готовая к драке. Егор побледнел, ему тут было явно не по себе.

Я старался быть спокойным. Гордеев, конечно, неприятный тип, будет строить козни. Но главный тут — старый генерал в грязных ботинках. Мне нужно, чтобы он меня зауважал, иначе мы тут долго не протянем.

Внутри бетонного бункера было темно и холодно. Тусклые лампочки освещали длинный коридор. В конце виднелась толстая железная дверь.

Ромадановский остановился у двери и обернулся. Посмотрел мне прямо в глаза.

— Вот так встреча, Филатов. Решил отложить свадьбу? — спросил он. В голосе слышалось лёгкое пренебрежение. — Мне жирно намекнули, что ты решаешь проблемы. Ну что ж, есть у меня одна задачка. Но знай, что это не охота на безоружного зверя. Посмотрим, чего ты стоишь на самом деле, или ты просто очередной щенок, который будет путаться под ногами.

Командный центр «Белой Скалы» оказался не штабом, а сырой пещерой, вырубленной в самом сердце горы. Стены были плотно завешаны картами, а посреди зала, над огромным столом, светилась трёхмерная голограмма. Офицеры в серых, запыленных мундирах сидели за мониторами неподвижно, как манекены.

Ромадановский молча кивнул нам на пару стульев в углу. Жест был понятным: садитесь и не отсвечивайте. Главным в этом спектакле сегодня был князь Гордеев.

Он уже стоял у голограммы, картинно опираясь пальцами о край стола. Поза отрепетированная, на холеном лице — самодовольство. Он с упоением излагал свой план.

— … таким образом, — его мягкий баритон обволакивал, — мы укрепим первую и вторую линии. Создадим сплошные минные поля и огневые мешки. Противник пойдёт в лоб и увязнет в нашей обороне! И мы методично, господа, истощим его ресурсы в позиционных боях. Это классика! Надёжно и проверено временем!

Офицеры Ромадановского слушали с каменными лицами, но кивали. Гордеев говорил на понятном им языке. Окопы, артиллерия, «ни шагу назад». Просто и бессмысленно. Меня начинало трясти от глухого раздражения.

— Бред, — сказал я. В мёртвой тишине бункера голос прозвучал слишком резко.

Все головы разом повернулись ко мне. Улыбка Гордеева сползла, сменившись ледяной злостью. Генерал поднял на меня тяжёлые, уставшие глаза. Мол, ты испортил момент, пацан.

Я не спеша встал и подошёл к столу, чувствуя спиной враждебные взгляды.

— Это полный бред, — повторил я громче, глядя прямо в глаза князю. — Вы собрались воевать по учебникам прошлого века. Противник не пойдёт в лоб. Зачем? Они обойдут минные поля по воздуху, дронами. Их спецгруппы вырежут снабжение, взорвут склады БК и оставят вас гнить в этих окопах без еды и воды. Вы готовитесь к парадному сражению, а они ведут свою войну. Тихую и подлую, но эффективную.

Я ткнул пальцем в тыловые зоны на карте, горевшие спокойным зелёным цветом.

— Бить надо здесь. Там, где не ждут. По штабам. По складам. По офицерам. Создавать хаос у них в тылу, рушить связь. Заставить их бояться собственной тени в казарме.

Гордеев презрительно усмехнулся. Он нашёл, за что зацепиться.

— Оставьте свои бандитские замашки для подворотен Змееграда, Филатов! — рявкнул он тоном оскорблённого аристократа. — Это война, а не передел асфальта между бандами! Здесь есть честь и стратегия, а не удары заточкой в спину!

Офицеры одобрительно загудели. Конечно. Для них я был никем. Бандит, выскочка, случайно попавший в приличное общество.

— Князь Гордеев прав в одном, — вдруг раздался спокойный женский голос.

Княгиня Савельева встала рядом со мной. В строгой форме она выглядело внушительно, одним видом заставив всех замолчать. Она смотрела на Гордеева сверху вниз (ещё бы, при её-то двухметровом росте), с нескрываемой насмешкой.

— Это действительно не бандитские замашки. Это называется асимметричная война. Единственная тактика против спецгрупп АДР, которые экипированы на порядок лучше наших линейных частей.

Она быстро набрала что-то на панели управления. Голограмма мигнула. Вместо жирных линий фронта проступили тонкие нити логистики, маршруты патрулей и предполагаемые базы диверсантов.

— Филатов предлагает не обычные «удары в спину», — в её голосе зазвучал металл, — а полноценную контрдиверсионную операцию. Вот, — она указала на узкое ущелье, — маршрут снабжения их группы «Дельта». Если подорвать его здесь и здесь, они останутся без боеприпасов через сорок восемь часов. А вот квадрат 40−12, где базируется их РЭБ. Группа из пяти профи с нужным оборудованием лишит их «глаз» и «ушей» на всём северном фланге.

Она говорила чётко, сыпала цифрами и координатами. Прямо на глазах у офицеров она превращала мою грубую идею в детальный военный план.

В командном центре повисла тишина. Гордеев стоял с открытым ртом, растеряв весь лоск. Офицеры, минуту назад готовые меня разорвать, теперь жадно слушали каждое слово княгини.

Но я смотрел не на них. Я смотрел на генерала.

Старый медведь Ромадановский навалился на стол, сверля взглядом карту. Он не смотрел ни на меня, ни на Савельеву. Он смотрел на схему новой, незнакомой, но пугающе логичной войны. В его выцветших глазах больше не было усталости. Там появился живой интерес. Прагматик до мозга костей, он увидел в словах «столичной фифы» то, чего не было в речах князя — пользу. Реальную пользу для его фронта.

Он помолчал ещё минуту. А потом медленно поднял голову и посмотрел на Савельеву.

— Подробности, — прохрипел он. — Расчёт по логистике и план подхода к ущелью. И состав группы. Кто поведёт?

Генерал не успел договорить. Тяжёлая стальная дверь командного центра с шипением отъехала в сторону. В зал ввалился молодой связист. Парень едва держался на ногах, лицо его было бледным, а в глазах застыл настоящий ужас. Он бросился к центральному столу, не замечая ни князя, ни генерала, и выпалил на одном выдохе:

— Товарищ генерал-полковник! Срочное донесение! С поста «Сокол-Три» передали… Враг атаковал!

— Какие позиции? — рявкнул Ромадановский. — Докладывай потери! Живо!

— Не позиции, товарищ генерал… — пролепетал связист, протягивая дрожащий планшет. — Деревни. Они бьют по деревням. Залесье, Кривая Балка, Медвежий угол… Это «серая зона», там почти нет наших. Только наблюдатели. Они просто вырезают всех подряд.

В штабе стало так тихо. Десятки офицеров замерли, уставившись на огромную карту. Там, далеко за линией фронта, замигали три кроваво-красные точки. Это не были военные базы или склады горючего. Там стояли обычные деревенские избы. Да, да, простые, чёрт бы их побрал, деревянные избы!