— Да! — я закивал, стуча затылком о стену. — Да! Убейте их! Сожгите их всех! Только прекратите… больно…

*«Ещё одно»,* — Жнец не ослабил хватку. *«Ториум. Где склады с обогащённым ториумом? Мы знаем, что они перевезли его».*

Это был вопрос с подвохом. Если я скажу правду — они получат ресурс. Если совру слишкомявно — он поймёт.

— Старая шахта… в секторе «Белая Скала», — выдавил я. — Третий горизонт. Но там… там защита. Магические ловушки Савельевой. Я не знаю кодов.

Это была полуправда.Ториум действительно был там. Но Савельева превратила эту шахту в ядерный могильник. Любой, кто сунется туда без её личного ключа, испарится раньше, чем поймёт, что произошло.

Жнец снова надавил. Он пытался пробиться глубже, ко второму слою. К моему страху.

*«Ты боишься не нас»,* — вдруг произнёс он. *«Ты боишься чего-то другого. Что ты прячешь?»*

У меня похолодело внутри. Он был хорош. Слишком хорош. Он почувствовал, что под истерикой есть что-то ещё.

Я мгновенно перегруппировался. Я открыл ему второй слой — но не тот, где был мой план, а тот, где лежал мой страх перед собственной Тьмой. Перед тем, чтоя становлюсь чудовищем.

— Я боюсь себя… — прошептал я искренне. — Мой Исток… он убивает меня. Наниты… они жрут меня изнутри. Если вы не снимете браслеты… я сгорю.

Япоказал ему фантомную боль от нанитов. Ощущение, как миллионы жуков ползают под кожей. Это было мерзко и убедительно.

Жнец брезгливо отдёрнулся. Он почувствовал эту «грязь» — смесь техногенной заразы и тёмной магии. Для чистого менталиста АДР мой разум был помойкой.

*«Дефектный»,* — прозвучал вердикт. В голосе сквозило отвращение. *«Сломанная игрушка. Ты сгниешь заживо, имперец».*

Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.

Жнец выпрямился. Он получил то, что хотел: уязвимость на фронте, подтверждение предательства и координаты (пусть и смертельные для них).

*«Ты был полезен»,* — сказал он, разворачиваясь к выходу. *«Может быть, Комендант сохранит тебе жизнь. Как назидание другим».*

Дверь открылась, и он вышел, оставив меня в звенящей тишине.

Я подождал минуту. Потом ещё одну.

Моё тело била крупная дрожь. Из носа текла кровь, капая на грязный бетон. Голова раскалывалась так, словно по ней били молотком.

Но внутри, в тойсамой Бездне, которую он не увидел, я улыбался.

«Северный склон», — подумал я.

Это было единственное место в секторе «Заречье», которое мы с Сергеем заминировали так плотно, что там даже муха не пролетит, не потеряв крылья. Плюс там действительно не было ПВО. Зато там были замаскированные гнёзда моих «умных» мин и сюрпризы от Савельевой.

И они клюнули. Они поверили.

Я аккуратно, стараясь не привлекать внимания камер, вытер кровь с лица плечом.

— Первый раунд за нами, — прошептал я одними губами.

Теперь оставалось самое сложное. Выбраться из этой консервной банки и устроить им фейерверк, пока их ударная группа будет умирать на минном поле Северного склона.

Я прикрыл глаза, снова погружаясь в медитацию. Мне нужно было восстановить силы. Исток, почувствовав, что угроза миновала, благодарно заурчал, подпитывая меня крохами энергии, которые просачивались сквозь барьер кандалов.

Я был внутри. Я был вирусом. И инкубационный период подходил к концу.

Полевой госпиталь №4, развёрнутый в здании полуразрушенной сельской школы, напоминал преддверие ада. В спортзале, где когда-то звенели детские голоса истучали мячи, теперь стоял тяжёлый, липкий дух. Пахло карболкой, гниющим мясом, старым потом и безнадёжностью.

На улице лил дождь, превращая грунтовую дорогу в чёрное месиво. Канонада гремела совсем близко — не дальше трёх километров. Стёкла в уцелевших окнах жалобно дребезжали при каждом разрыве.

Военврач, майор Кошкин, мужчина с серым от усталости лицом и красными глазами, выронил трубку полевого телефона. Она повисла на проводе, раскачиваясь, как маятник.

— Это… это невозможно, — прошептал он, глядя в пустоту.

Линда, сидевшая на подоконнике и точившая свой боевой нож, подняла голову. Еёдвижения были резкими, дёргаными. Зверь внутри неё чувствовал приближение охоты.

— Что там, док? — спросила она. Голос Тигрицы скрежетал, как металл по стеклу. — Гордеев опять требует, чтобы мы экономили бинты?— Хуже, — Кошкин сполз по стене на пол, обхватив голову руками. — Приказ по сектору. Срочная эвакуация. Отход на вторую линию обороны. Технику и личный состав вывести немедленно.

— А раненые? — тихо спросил Егор.

Бывший снайпер сидел в углу, на стопке матрасов. Его левый рукав был подколот булавкой — пустой и плоский. Лицо осунулось, под глазами залегли чёрные тени,но взгляд единственной руки, лежащей на планшете управления дронами, был твёрд и спокоен. Слишком спокоен для человека, которого только что списали в утиль.

— Неттранспортабельных… оставить, — выдавил из себя майор. — Приказ: «Не замедлять движение колонны». Это триста человек, Егор! Триста пацанов, которых мы вытащили с того света! Они же их добьют… АДР пленных не лечит.

В ординаторской повисла тишина. Тяжёлая,как могильная плита. Снаружи снова грохнуло, и штукатурка посыпалась с потолка.

Линда спрыгнула с подоконника. Её сапоги гулко ударили о пол.

— Значит, Гордеев решил, что триста жизней стоят меньше, чем его отчёты? — она подошла к врачу и рывком подняла его за ворот халата. — Слушай меня, майор. Никто никуда не уходит.

— Ты не понимаешь! — закричал Кошкин, срываясь на истерику. — У нас нет охраны! Штабной взвод сбежал ещё час назад! Если мы останемся, нас перережут!

— Отставить панику, — голос Егора прозвучал негромко, но властно. Он даже не шевельнулся, новоздух вокруг него словно стал холоднее. — Линда, отпусти его.

Тигрица разжала пальцы, и врач осел на стул.

Егор поднялся. Без руки его немного вело в сторону, но он быстро поймал равновесие. Он коснулся виска,активируя нейроинтерфейс. В его глазах на секунду вспыхнуло голубоватое свечение — наниты, которыми поделился Илья, интегрировались в его нервную систему, заменяя сожжённые нервы.

— Илья в плену, —сказал Снайпер. — Он пошёл туда, чтобы мы могли драться. И если мы сейчас бросим своих и побежим, как крысы… то грош цена всему, что мы делали.

Он подошёл к столу, где была развёрнута карта местности. Одной рукой он ловко сдвинул банки с медикаментами.

— Майор, у вас есть тридцать минут. Соберите всех, кто может держать оружие. Даже если у них нет ног — пусть сидят у окон. Легкораненых — на периметр. Санитаров — к пулемётам.

— Но их танки… — пролепетал Кошкин.

— Танками займёмся мы, — Егор посмотрел на Линду. — Тигрица, что у нас в арсенале?

Линда хищно улыбнулась. Вэтой улыбке не было ничего человеческого.

— Один БТР с заклинившей башней, джип «Тигр» с «Кордом» и ящик тротиловых шашек, который Сергей припрятал «на чёрный день».

— Этого хватит, — кивнул Егор. — День настал. И он чернее некуда.

Атака началась через сорок минут.

Наёмники АДР шли уверенно. Разведка донесла им, что имперские войска отступают, бросая позиции. Они ожидали лёгкой прогулки — зайти в село, добить раненых, помародёрствовать и отчитаться о захвате стратегического объекта.

Они ошиблись.

Первая группа пехоты, подошедшая к школьному забору, просто исчезла. В высокой траве, пропитанной дождём, сработали «умные» мины — последние остатки запасов Егора. Взрывы были направленными, злыми. Ошмётки тел разлетелись по грязи.

— Контакт! — заорали в эфире АДР.— Сопротивление на объекте!

Следом ударили дроны.

Егор сидел на крыше школы, укрывшись за кирпичной трубой. Дождь заливал его лицо, но он этого не чувствовал. Его сознание было там — в небе. Он больше не был калекой. У него было сорок глаз и сорок жал.

Он управлял роем одной лишь мыслью. Дроны-камикадзе, собранные из гражданских коптеров и гранат, пикировали на врага с хирургической точностью.