— Работаем, — шепнул я.

Началась резня. Тихая и грязная работа в траншеях. Штурмовики Сергея двигались за мной следом. Они не стреляли, работали ножами и прикладами. Туман глушил звуки. Враги падали в жижу, не успев понять, что смерть уже здесь.

Мы прогрызали коридор к позициям Волкова метр за метром.

Внезапно впереди вспыхнул магический щит. Офицер АДР, маг огня, почуял неладное. Он ударил наугад, пустив струю пламени в туман.

— Контакт! — рявкнул Сергей.

Туман вскипел. Огненный шар испарил часть завесы, и мы оказались на виду.

— К бою! — заорал маг, но это было последнее, что он сделал.

Я рванул вперёд, используя рывок. Моя рука, окутанная чёрным покровом, пробила его щит, как бумагу. Удар в грудь, и маг отлетел, сломанной куклой врезавшись в бруствер.

— Вперёд! Давите их! — кричал я, чувствуя, как адреналин смешивается с магией.

Мы ворвались в окопы противника. Теперь скрываться было нельзя. Начался хаос. Вспышки выстрелов, крики, мат, звон стали. Сергей шёл как танк, поливая врагов свинцом от бедра. Его люди зачищали норы, забрасывая их гранатами.

Я искал офицеров. Они были целью. Обезглавить, значит, посеять панику.

Вот один, с рацией, пытается вызвать подкрепление. Удар нанитовым хлыстом, и рация вместе с кистью летит в грязь. Второй, в экзоскелете, пытается развернуть турель. Ментальный удар, и он падает, пуская пену изо рта.

Мы проломили кольцо за пятнадцать минут.

Майор Волков нашёлся в полуразрушенном блиндаже. Он был контужен, лицо залито кровью, а форма превратилась в лохмотья. Вокруг лежали раненые. Те, кто мог держать оружие, стояли у бойниц, готовясь к последнему бою.

Когда я вошёл, Волков поднял пистолет. Рука его дрожала.

— Свои! — гаркнул Сергей, вваливаясь следом. — Майор, опусти пушку!

Волков моргнул, вглядываясь в мою маску.

— Ты ещё что за зверь такой? — прохрипел он. — Но… штаб молчал. Сказали, помощи не будет.

— Штаб может идти к чёрту, — ответил я, показав ему своё лицо. — Собирай людей, майор. Раненых на плащ-палатки. У нас коридор открыт, но это ненадолго. Туман рассеивается.

Солдаты ошарашенно смотрели на меня. Грязные, измученные, они уже попрощались с жизнью. А теперь у них появился шанс.

— Уходим! Живо! — скомандовал я.

Обратный путь был адом. АДР опомнились и начали накрывать сектор миномётами. Мы тащили раненых по колено в ледяной жиже. Я шёл в замыкании, прикрывая отход щитами. Мой Исток выл от перенапряжения. Каждая мина, разорвавшаяся рядом, отдавалась болью в висках.

Но мы вышли.

Рассвет застал нас уже на подходе к «Белой Скале». Колонна грязных, измотанных людей, несущих своих товарищей. БТРов не хватало, многие ехали на броне, прижавшись друг к другу.

На плацу нас встречали. Высыпала вся база. Солдаты, техники, повара. Они стояли молча, глядя на возвращение мертвецов.

Гордеев вышел на крыльцо штаба. Он был всё так же безупречен — чистый мундир, начищенные сапоги. Он смотрел на нас с брезгливостью и страхом.

Майор Волков, поддерживаемый двумя бойцами, подошёл ко мне. Он попытался выпрямиться и отдать честь, но покачнулся. Я удержал его за плечо.

— Спасибо, — выдохнул он. — Илья… спасибо.

— Живи, майор, — кивнул я.

Поднял взгляд на крыльцо. Гордеев встретился со мной глазами. Он хотел что-то сказать, наверное, про трибунал или нарушение приказа. Но он увидел лица солдат.

Сотни глаз смотрели сначала на меня — грязного, страшного, похожего на демона из преисподней. А потом переводили взгляд на него — чистенького князя, который хотел их похоронить.

В этой тишине кто-то из спасённых бойцов, сплюнув кровавую слюну, тихо, но отчётливо произнёс:

— Чёрный Князь.

Шёпот пролетел по рядам.

— Чёрный Князь…

Гордеев дёрнулся, как от пощёчины. Он понял, что в эту ночь он потерял армию. Формально он всё ещё был командиром. Но настоящая власть теперь была у того, кто стоял по колено в грязи и не боялся крови.

Я усмехнулся, глядя на Верховного.

— Твой ход, Георгий, — одними губами произнёс я. — Попробуй меня арестовать.

В который раз я привожу на плац спасённых, а ты всё так же молча рычишь от злости. Разве это не смешно?

Он развернулся и быстро ушёл в штаб, хлопнув дверью.

Генерал Ромадановский подошёл ко мне и крепко пожал руку.

— Иди отмойся, сынок, — сказал он по-отечески. — И поспи. Завтра будет тяжёлый день. Ты теперь легенда, а легендам нужно выглядеть соответствующе.

Я кивнул и побрёл в казарму. Ноги гудели, магия выгорела до дна. Но я знал одно: сегодня мы победили.

Я проспал двенадцать часов кряду. Без сновидений, без кошмаров про Жнецов и оторванные руки. Просто провалился в черноту, а когда вынырнул, тело болело так, словно меня пропустили через мясорубку и забыли собрать обратно.

В казарме было тихо. Парни, кто вернулся из «Заречья», спали как убитые. Я натянул свежий камуфляж и вышел на улицу.

Тыловой лагерь изменился.

Ещё вчера здесь царил бардак, достойный Гордеева: ящики с тушёнкой валялись в грязи, интенданты бегали с вытаращенными глазами, а раненых грузили в кузова грузовиков как дрова. Сейчас всё было иначе.

По плацу, рыча дизелями, ползли фуры с логотипами «Смирнов-Логистик». Крепкие парни в фирменных комбинезонах споро разгружали ящики. Не гнилую капусту, а нормальные пайки, медикаменты, термобельё. Чуть дальше, у ангаров с техникой, суетились инженеры в куртках с гербом Савельевой. Они не курили бамбук, а реально чинили БТРы, меняли траки, варили броню.

Я хмыкнул. Пока Гордеев играл в солдатики на карте, взрослые дяди и тёти взялись за дело.

Направился к административному корпусу. Увидев меня, они вытянулись в струнку.

— Господин Филатов, — кивнул старший. — Вас ждут. Сектор «Б», конференц-зал.

— Кто ждёт?

— Все.

Савельева сидела во главе стола. Она выглядела так, словно только что вышла из спа-салона, а не прилетела на фронт: идеальная укладка, строгий костюм, ледяной взгляд.

Напротив сидел генерал Ромадановский. Старик выглядел уставшим, но довольным. Перед ним стояла тарелка с нормальной едой: стейк и овощи; а не армейская баланда.

— Явился, — констатировала Савельева, не отрываясь от бумаг. — Садись, Илья. Кофе в термосе.

Я упал на свободный стул.

— Что здесь происходит, Нина Сергеевна? Гордеев в курсе, что вы оккупировали его тыл?

— Гордеев занят, — усмехнулась она. — Он пишет героический отчёт для Императора о том, как «стратегически выровнял линию фронта». А мы тем временем пытаемся выиграть эту войну.

Неожиданно над столом возникла голограмма Саши. Глаза у неё были красные от недосыпа, но горели азартом.

— Илья, ты не представляешь, какой бардак у них в цифрах. Гордеев отправляет в столицу липу. Завышает потери противника, занижает свои. Снабжение разворовывается ещё на подъезде к области. Я перехватила его каналы.

— И что ты делаешь?

— Фильтрую, — хищно улыбнулась она. — Гордеев отправляет дезу, а я её правлю. Император получает реальную картину. Ну, почти реальную. Без лишних истерик, но с фактами. А ещё я взломала логистическую сеть АДР.

— Ого, — я присвистнул. — И что там?

— Они гонят эшелоны через северный узел. Техника, топливо, маго-кристаллы. Я знаю расписание их поставок лучше, чем их собственные диспетчеры.

Ромадановский отложил вилку и вытер усы салфеткой.

— Мы создали Теневой Генштаб, Илья, — сказал он просто. — Официально я подчиняюсь Гордееву. Фактически, снабжение, разведка и координация идут через княгиню. Даже твой будущий тесть подключился к общему делу. Мои парни впервые за месяц поели горячего и получили бронебойные патроны.

— Это государственная измена, генерал, — заметил я, наливая себе кофе.

— Это спасение армии, — отрезал он. — Гордеев нас похоронит. Савельева даёт шанс выжить. Я выбрал сторону.