— А если не придёт?

— Придёт. — В голосе Эниры не было ни тени сомнения. — Хозяин так сказал. А Хозяин не ошибается. Никогда.

Молчаливый Тим шагнул вперёд, и огонь в его глазах пылал ярче, чем лунный свет на воде.

— Я пойду, — сказал он. — Куда угодно. Хоть на край мира. Если это значит, что мы отомстим тем, кто убил наших…

— Месть — это хорошо, — мягко перебила его Энира. — Но служение — лучше. Запомни это, юный Тим. Мы не мстим — мы готовим путь. Для чего-то большего, чем наши маленькие обиды и потери.

Она снова посмотрела на кристалл в своей руке. Тот больше не светился — выглядел обычным куском тёмного камня, каких полно на любом берегу. Но Энира знала: где-то в его глубине таится связь с чем-то бесконечно древним и бесконечно могущественным.

— Собираем лагерь, — скомандовала она. — Выходим на рассвете. Путь неблизкий — нужно беречь силы.

Подземелья под заброшенным складом в доках были, вероятно, самым охраняемым местом в городе — хотя об этом не знал никто, кроме тех, кому положено было знать. Ни городская стража, ни агенты графа, ни даже легендарная разведка барона Крейга не подозревали о существовании этого лабиринта комнат, коридоров и тайных выходов. Для внешнего мира склад был просто складом — заброшенным, полуразрушенным, представляющим интерес разве что для крыс и бездомных пьяниц. Для Теневой гильдии он был сердцем паутины, раскинувшейся на три провинции, и закинувшей свои щупальца ещё в полдюжины.

Человек, которого все называли Шёпотом, сидел в своём обычном кресле — продавленном, потёртом, но удобном, как старый друг — и слушал доклад. Перед ним на столе горела единственная свеча, отбрасывая причудливые тени на стены, увешанные картами, схемами и списками, понятными только посвящённым. Докладывал Нол — один из лучших агентов, невзрачный человечек с лицом, которое забываешь в ту же секунду, как отводишь глаза. Идеальная внешность для шпиона.

— … таким образом, охотник ушёл в дикие земли приблизительно двенадцать дней назад. Преследование силами графской дружины продолжается, но с каждым днём отстаёт всё сильнее. Потери — минимум семеро убитых, ещё столько же раненых. Наш человек в отряде докладывает, что маг-следопыт практически бесполезен: что-то мешает его заклинаниям.

Шёпот слушал молча, не перебивая, не задавая вопросов. Его серебристые глаза — странный цвет, результат давно забытого алхимического эксперимента — неподвижно смотрели на агента, не выражая ничего.

— Одновременно, — продолжал Нол, — барон Крейг отправил своего человека в Перепутье. Наёмник высокого класса. Задача — наблюдение. Если охотник выйдет к людям, должен сообщить и установить контакт.

— Контакт какого рода?

Голос Шёпота был именно таким, каким должен быть голос человека с таким прозвищем: тихим, почти неслышным, но при этом абсолютно отчётливым. Каждое слово — как капля воды в тишине пещеры.

— Неясно, мастер. Возможно — вербовка. Возможно — устранение. Могут и что-то совсем уж оригинальное придумать, Крейги известны своей… гибкостью в подобных вопросах.

Шёпот кивнул.

— Что ещё?

— Храм активизировался. — Нол достал из-за пазухи сложенный лист бумаги, положил на стол. — Настоятельница Ирма отправила группу инквизиторов на запад. Четверо: известная вам сестра Агата, два брата-воина, брат-целитель. Официальная цель — расследование культовой активности. Неофициальная, по нашим данным, — поиск охотника. Храм считает его «осквернённым» и хочет… разобраться.

— Разобраться.

— Да, мастер. С живым — предпочтительно. Нет — тоже приемлемо.

Шёпот позволил себе едва заметную улыбку. Храм. Всегда такие предсказуемые в своей нетерпимости.

— И наконец, — Нол сделал паузу, словно собираясь с духом, — Академия.

— Продолжай.

— Магистр Теренций — тот самый, старший архивариус — лично интересуется ситуацией. Отправил группу исследователей в дикие земли. Шесть человек: четыре мага, два охранника. Официально — экспедиция за образцами флоры.

Шёпот откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Долгая пауза, в течение которой Нол стоял неподвижно, стараясь не моргать слишком часто.

— Итого, — произнёс наконец Шёпот, — за одним человеком охотятся: графская дружина, агент барона, инквизиторы Храма, исследователи Академии и, если верить донесениям, остатки культа Глубинного. Шесть сторон. Шесть разных интересов. И все сходятся к одной точке.

— Да, мастер.

— Впечатляет. — В голосе Шёпота не было иронии — только холодная констатация факта. — Обычно требуются годы, чтобы собрать столько игроков за одним столом. А этот охотник умудрился сделать это за несколько недель.

— Что прикажете делать, мастер?

Шёпот встал, подошёл к карте на стене — огромной, детальной, испещрённой сотнями значков и пометок. Его палец скользнул по бумаге, остановившись на западной части — там, где заканчивались обжитые земли и начинался бескрайний лес, обозначенный просто как «дикие земли».

— Перепутье, — сказал он. — Единственное человеческое поселение на границе. Если охотник выживет — а он, судя по всему, разбирается в этом, — рано или поздно он придёт туда. За припасами, информацией, отдыхом. За возможностью перевести дух.

Теневая гильдия не участвовала в политике. Не принимала сторон. Не воевала и не интриговала ради власти. Гильдия собирала информацию. И продавала её тем, кто платил больше. Но иногда — очень редко — попадались люди, которые стоили больше, чем любая информация. Люди, чьи способности и знания могли изменить баланс сил в целом регионе. Люди, которых стоило иметь на своей стороне.

Кровь — так его звали последние пятнадцать лет, и настоящее имя он давно перестал вспоминать — лежал на краю обрыва, глядя вниз через подзорную трубу. Внизу, в долине, раскинулся лагерь. Десятка два палаток, несколько костров, лошади на привязи. Люди в форме графской стражи — усталые, измотанные, но всё ещё многочисленные.

Кровь наблюдал за ними уже третий день. Не приближался, не вступал в контакт — просто смотрел, запоминал, анализировал. Ему платили не за действия, а за информацию. И информация была… интересной.

Экспедиция застряла. После двух недель преследования охотника через дикие земли графские люди явно потеряли след. Теперь они топтались на месте, отправляя разведчиков во все стороны, споря у костров, теряя людей от нападений местной фауны. Охотник ушёл. Растворился в лесу, как призрак.

Кровь позволил себе мимолётную усмешку. Он видел следы охотника — те немногие, что тот оставлял. Видел ловушки, которые тот расставлял. Видел места стоянок, тщательно замаскированные, но всё же различимые для опытного глаза.

Впечатляло. Кровь был профессионалом — одним из лучших в своём деле. Двадцать лет охоты на людей, разведки, расследований… случались и ликвидации, чего уж. Он видел многое, работал с разными целями, научился уважать тех, кто заслуживал уважения.

Охотник — заслуживал.Не потому, что был силён или быстр — хотя, очевидно, и это тоже. А потому, что думал. Просчитывал на несколько шагов вперёд. Не полагался на удачу или грубую силу — использовал голову. Таких людей Кровь встречал редко. И ещё реже — среди тех, за кем охотился.

Заказ был ясен: найти охотника, по возможности установить контакт, выяснить намерения. По возможности же — выявить круг общения и тех, кого он ещё заинтересовал.

Охотник явно не хотел, чтобы его находили. Явно умел избегать нежелательного внимания. И явно не доверял никому, кто приближался слишком близко. Но и не таких просчитывали.

Кровь убрал подзорную трубу, бесшумно отполз от края обрыва. Встал, размял затёкшие мышцы.

Перепутье. Если охотник жив и хочет вернуться к цивилизации — он пойдёт туда. Единственное место на сотни миль вокруг, где можно купить припасы, продать добычу, узнать новости.

Веда проснулась от кошмара — как просыпалась каждую ночь последние три недели.

Одни и те же образы: башня, темнота хранилища, вспышки магического огня, крики умирающих. И он — охотник, безымянный человек с глазами хищника, который появился из ниоткуда и перевернул всё с ног на голову.Она села на койке, потёрла лицо руками. Лагерь экспедиции спал — только дежурные у костров да редкие патрули нарушали ночную тишину. Веда выбралась из палатки, накинула плащ, подошла к ближайшему костру.