Он сделал паузу.

— А теперь у меня есть жена… и её еда вообще ни с чем не сравнима.

Она смутилась, но глаза засияли.

— Подлиза.

— Объективен.

Он кивнул официанту.

— Я заказал тебе цезарь.

— Мы уже так сидели, — тихо сказала она. — Помнишь?

Кир усмехнулся.

— Конечно. И ещё штрудель с чаем.

Она рассмеялась.

— О боже…

— И я прекрасно помню, как ты тогда вымазала губу джемом.

Агата закрыла лицо рукой.

— Не напоминай!

— Я убрал его пальцем…

— Кир!

Он склонился чуть ближе, голос стал тише, ниже:

— И ты тогда смотрела на меня так, будто я сделал что-то неприличное.

— Потому что так и было, — пробормотала она, краснея.

Он откинулся на спинку стула, разглядывая её с довольной полуулыбкой.

— Кстати… — он наклонился ближе, так, чтобы его слышала только она. — Может, повторим вчерашний вечер. Только на этот раз… без сливок. Пусть будет вишнёвый джем.

Агата вспыхнула до кончиков ушей.

Она опустила взгляд, делая вид, что полностью сосредоточена на штруделе. Но через секунду Кир почувствовал, как под столом её нога медленно скользнула по его ноге выше.

Он замер. Челюсть чуть напряглась.

— Ты играешь с огнём, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от её лица.

Она невинно подняла глаза:

— Я просто обедаю.

Он усмехнулся, но в глазах уже темнело знакомое выражение.

— Агата… — голос стал ниже, серьёзнее. — Если ты сейчас не остановишься, я забуду, что мы в ресторане.

Она задержала его взгляд ещё секунду — и всё же убрала ногу, пряча улыбку за чашкой чая.

Они сидели дальше почти как ни в чём не бывало. Разговаривали о мелочах, о поставках, о каком-то смешном случае на кухне.

Но между словами искрило.

Когда он встал уходить, наклонился к её уху:

— Вечером поговорим.

Она сглотнула и кивнула.

И весь оставшийся день у неё дрожали руки — не от усталости.

Он злился на себя всю дорогу.

Совещание затянулось, потом ещё один звонок, потом срочные бумаги — и время утекло сквозь пальцы. Когда он посмотрел на часы, было уже поздно ехать за ней.

Он написал короткое:

“Прости. Возьми такси. Дома поговорим.”

Ответ пришёл быстро:

“Хорошо ”

От этого сердечка внутри стало одновременно теплее и тревожнее.

Когда Кир открыл дверь дома, его встретил запах.

Тёплый. Насыщенный. Мясной.

Он замер на секунду, прислушиваясь. На кухне что-то шкварчало, тихо звенела посуда.

Агата стояла у плиты спиной к нему, в домашней футболке и с собранными наспех волосами. Она даже не услышала, как он вошёл.

Он снял пальто, бросил ключи на тумбу и пошёл прямо к ней.

Обнял сзади крепко, уткнувшись носом в её шею.

— Привет, — выдохнул он ей в кожу.

Она вздрогнула, но тут же расслабилась и улыбнулась.

— Кир! Ты тихо как кот…

— Я скучал.

Он развернул её к себе и поцеловал — медленно, жадно, как будто весь день держал это внутри. Она ответила сразу, вцепившись пальцами ему в рубашку.

И только через несколько секунд в воздухе появился отчётливый запах гари.

Агата резко дёрнулась.

— Стейки!

Она вывернулась из его рук и кинулась к плите. Кир прислонился к столешнице и рассмеялся.

— Отличный способ испортить романтический ужин, — заметил он.

Она схватила полотенце и легонько шлёпнула его по руке.

— Это ты виноват!

— Я просто поздоровался. Очень старательно.

— Садись за стол, — строго сказала она, но губы предательски улыбались. — И молчи, пока я спасаю наш ужин.

— Слушаюсь, шеф.

Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга.

Стейки всё же получились — румяные, сочные, с ароматом специй. Кир отрезал кусок, попробовал и закрыл глаза от удовольствия.

— Всё. Больше я в ресторанах это не заказываю. У меня дома версия лучше.

— Ты это говоришь, потому что голодный, — фыркнула она.

— Я это говорю, потому что влюблён в повара.

Она закатила глаза, но щёки порозовели.

Весь ужин он не сводил с неё взгляда. То задерживал её руку, когда она тянулась за бокалом, то нарочно касался её пальцев, передавая соль.

— Перестань на меня так смотреть, — пробормотала она.

— Как?

— Вот так.

— Я просто любуюсь своей женой. Это законно.

Она попыталась сделать серьёзное лицо, но не выдержала и рассмеялась.

— Ты сегодня подозрительно обаятельный.

— Я всегда такой. Просто ты иногда отвлекаешься.

Он наклонился чуть ближе через стол:

— Кстати… помнишь, о чём мы говорили днём в ресторане?

Она сразу сделала глоток вина, пряча улыбку.

— Нет. Не помню. Полная потеря памяти.

— Жаль. А я строил планы на вечер.

— Кир…

— Мм?

Она посмотрела на него поверх бокала — мягко, тепло, без прежней настороженности.

— Я рада, что ты дома.

И в этот момент весь его флирт стал тише.

Он протянул руку через стол, и она вложила свою в его ладонь.

— Я тоже, — сказал он уже без шуток.

Ужин тянулся лениво и тепло. Вино, её тихий смех, мягкий свет над столом — всё было таким домашним, что ему на секунду показалось, будто другой жизни у него никогда и не было.

Но внутри у него весь вечер жило ещё кое-что. Нетерпение.

— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он вдруг, отставляя бокал.

Агата прищурилась.

— Ты так говоришь, будто сейчас достанешь из кармана кольцо.

— Хуже, — усмехнулся он.

Он медленно закатал рукав рубашки.

Сначала показалась линия чёрной туши. Потом ещё. И ещё.

А потом — глаза.

Её глаза.

Тонкие тени ресниц, лёгкий изгиб брови, тот самый чуть насмешливый прищур, который появлялся у неё, когда она ему не верила.

Агата застыла.

— Кир… — выдохнула она. — Это…

Она перевела взгляд с его руки на лицо.

— Ты с ума сошёл?

Он улыбнулся — спокойно, без тени сомнений.

— Возможно.

Она медленно провела пальцами по татуировке, почти не касаясь кожи.

— Ты серьёзно набил… мои глаза?

— Ага.

— Зачем?

Он посмотрел на неё так прямо, что внутри у неё что-то дрогнуло.

— Чтобы, когда тебя нет рядом, я всё равно мог смотреть на тебя.

В кухне стало очень тихо.

Агата встала из-за стола, обошла его и, не отрывая взгляда, села к нему на колени. Колени сами разошлись, принимая её ближе. Она обняла его за шею.

— Ты ненормальный, — прошептала она, но в голосе не было ни осуждения, ни смеха. Только тепло.

— Я в курсе.

Он не шутил.

Она смотрела на него так близко, что он видел золотистые искры в её радужке.

И вдруг понял, что больше не хочет держать это в себе.

— Я тебя люблю, — сказал он тихо. Просто. Без пафоса.

Слова повисли между ними.

Он ждал.

Не требовательно. Не давя. Просто ждал, как человек, который наконец решился сказать правду и готов принять любую тишину в ответ.

Агата смотрела на него долго. Очень долго.

Потом наклонилась и поцеловала его.

Нежно. Медленно. Так, будто этим поцелуем хотела сказать всё сразу — и всё же не словами.

Он почувствовал лёгкий укол где-то глубоко внутри. Крошечное, почти незаметное разочарование.

Но оно утонуло в другом ощущении — в её руках у него на шее, в том, как она прижималась к нему, как дышала рядом.

Она здесь. С ним. Не уходит. Не закрывается.

Значит, этого пока достаточно.

Он прижался лбом к её лбу и закрыл глаза.

Когда-нибудь, — подумал он.

Когда-нибудь она скажет это вслух.

А сегодня…

Сегодня она просто выбрала быть с ним.

И за это он был благодарен больше, чем за любые слова.

Кир вдруг резко поднялся вместе с ней на руках, и Агата тихо вскрикнула от неожиданности.

— Кир! Я тяжёлая!

— Не выдумывай, — усмехнулся он. — Это я просто стал слишком сильным от счастья.