— Но в широком смысле мы виноваты, да?

— Ну… в широком, — нехотя согласился Петрович.

— При первой же возможности почини поворотники, — велел я. — Не дожидайся лобовика.

— Сделаю, — кивнул он. — Жидкости и расходники тоже поменяю. Так будет лучше для нашей машинки. — Он любовно погладил «Егеря» по корпусу.

— Молодец, — кивнул я.

Несколько секунд дед пристально смотрел мне в глаза.

— Что? — осведомился я.

— Деньги на ремонт нужно будет выделить. Рублей сто. Если сдача останется — верну.

— Хм… — задумался я. — Знаешь, всё-таки поворотники сейчас не первостепенная проблема.

Дед понимающе усмехнулся и пошёл открывать бензобак.

Я же для себя решил, что всё равно при первом же удобном случае машину до ума мы доведём.

Во время заправки выяснилось, что бак у «Егеря» не просто большой, а практически бездонный. Мы залили половину, и от моих денег осталось ровно столько, чтобы купить две шаурмы в ларьке напротив. Конечно, ещё осталась небольшая заначка дома, плюс там ещё лежат боеприпасы людей Залесского — в самом крайнем случае можно их продать Толяну или кому-то, кого он посоветует. Хорошие будут деньги… Но до этого, надеюсь, не дойдёт.

Я прошёл через множество войн, и они научили меня тому, что продавать своё оружие можно лишь в самом крайнем случае.

— Держи, старый. — Я протянул Петровичу его шаурму. — Обед.

— Благодарствую. — Дед принял угощение как награду. — Давненько я шаурму не ел. Жена покойная не одобряла.

Мы жевали молча, глядя на проплывающий за окнами город. Вернее, на проплывающий мимо разбитого лобового стекла город. Ветер трепал волосы, в лицо летела пыль с дороги, но было в этом что-то правильное. Мне сразу вспомнилась многодневная езда на лошади и пыль от копыт.

Но вот сзади снова засигналили, и наваждение пропало.

Пока Петрович пытался запарковаться у дома, я достал распечатки от Люси и ещё раз перечитал.

«Контракт № 47-В. Заказчик: виконт Прудников А. С. Объект: стая крылатых тварей класса „жёлтый“, число особей неизвестно. Вожак стаи: предположительно, носитель Ядра второго ранга. Место обитания: окрестности деревни Белкино, южное направление от Ярославля. Время активности: тёмное время суток…»

— Тёмное время суток, — произнёс я вслух. — Отлично.

Петрович вопросительно посмотрел на меня.

— Нечего терять время. — Я убрал бумаги. — Берём Игошу и выезжаем к виконту.

Дед кивнул и, заглушив двигатель, произнёс:

— Тогда я паёк соберу.

— И Игоше бы что-нибудь накинуть, — вспомнил я. — Плащ или балахон какой найдётся?

— Найдётся, — с пониманием ответил старик.

Мы поднялись в квартиру. Игоша сидел за компьютером и что-то усердно выстукивал на клавиатуре.

— Собирайся, — велел я. — Едем на охоту.

Малец подскочил так, будто его током ударило.

— Правда⁈ — выпалил он. — А я… мне можно?

— Нужно! Иди с Петровичем, поможете друг другу со сборами.

Двадцать минут спустя

— Это что? — Я уставился на два огромных баула, рюкзак и свёрток с торчащими из него палками, занимающие почти всю прихожую.

— Паёк, — невозмутимо ответил дед. — Термос с чаем, бутерброды, консервы на всякий случай. Аптечка, фонари три штуки. Верёвка, нож складной, охотничьи спички в непромокаемой упаковке. Брезент, если дождь пойдёт. Одеяла старые, на сиденья постелить. И ещё кое-что по мелочи.

— По мелочи, — повторил я, глядя на эту гору снаряжения.

— А чего? — Петрович приосанился. — Я же не первый раз на службе. В армии как учили: лучше взять лишнее, чем потом локти кусать.

Видать, то, что это «лишнее» солдатам на своём горбу таскать, армейских командиров не особо волнует.

— А удочки зачем? — Игоша ткнул пальцем в свёрток с палками.

— Это не удочки, а складные стойки для тента, — терпеливо пояснил старик. — Должны подойти. Вдруг заночевать придётся? Раскинем этот «Шатёр» на кузове, поставим внутри стойки.

Я не стал спорить. В конце концов, Петрович прав: мы понятия не имеем, сколько продлится охота. Я решительно был настроен приступить к ней уже сегодня.

И вообще, как раз для нас самое тяжёлое — дотащить всё это до «Егеря». А он уж лишнего груза не заметит. В этом плане с современными средствами передвижения гораздо удобнее, чем с лошадьми и повозками.

Мы спустились во двор, и я сразу понял, что незамеченными нам уйти не удастся.

Четверо мальчишек лет десяти пытались забраться на порог «Егеря». Какой-то мужик в спортивном костюме ходил кругами и цокал языком. Бабка с первого этажа высунулась из окна и что-то выговаривала соседке. А местный владелец «Волги» безуспешно пытался выехать со двора, потому что «Егерь» перекрыл ему половину проезда.

— Эй, пацаны! — Петрович шуганул мальчишек. — А ну слезли! Это вам не качели!

Игоша, который до этого прятался у меня за спиной, тяжело вздохнул.

— Хрен нам теперь, а не скрытность, — мрачно констатировал он.

Петрович хмуро посмотрел на него, и Игоша ойкнул, осознав, что выругался. Дед одобрительно хмыкнул, довольный реакцией. Старому невдомёк, что вряд ли наш малец испугался его взгляда.

А вот осознание того, что его благородное воспитание от жизни на улице тает без следа, Игошу явно угнетает.

— Надо наклейку на машину налепить, — заявил Петрович, закинув баулы в кузов. — Что-нибудь вроде «Опасно!» или «Воспламеняемые боеприпасы!». Чтоб народ близко не лез.

— Где такую взять? — справившись с переживаниями, полюбопытствовал Игоша.

— Да у Толяна в оружейке видел целый рулон, — беззаботно ответил дед. — В следующий раз заеду, прихвачу.

Петрович расстелил на сиденьях старые пледы в клетку, и мы с мальцом тоже загрузились в кабину.

— Ого. — Игоша погладил ткань. — Красиво.

— Жена вязала. — Дед провёл ладонью по рулю и завёл двигатель. — Разваливаются уже… Но пусть хоть правильному делу ещё немного послужат.

«Егерь» взревел и выкатился со двора. Мужик на «Волге» посигналил нам вслед, но, кажется, скорее одобрительно, чем злобно. Игоша нашёл на телефоне адрес виконта Прудникова, но Петрович, услышав адрес, сказал, что и так знает эти места и обойдётся без навигатора.

— Сейчас на окружную выедем, — сказал он. — Через центр на такой махине лучше лишний раз не толкаться.

Я откинулся на спинку сиденья, чувствуя, как ветер холодит кожу.

— Кстати. — Петрович похлопал по приборной панели. — Патроны-то мы так и не переделали. Я имею в виду, глифы не вкрутили.

— Успеем. Кое-что до вылазки сделаем, а остальные… Можешь и их использовать. Даже обычный двенадцать и восемь в твоём Слонобое должен хорошо трепать монстров.

— Не любых… — пробурчал дед. — Но мысль я понял. Не переживайте, господин, экономить умею. Всю жизнь практиковался.

— А сколько у нас теперь патронов? — подал голос Игоша.

— Сто обычных, два новых от Антона Игоревича, — ответил дед. — И заготовки на полсотни боевых глифов. Если Антон Игоревич их все обработает…

— Обработаю.

— … то будет у нас полноценный боекомплект! — Петрович аж засиял. — Я с такими запасами даже в Забайкалье не ходил!

— В Забайкалье у тебя и «Слонобоя» не было.

— Это да, — усмехнулся Петрович. — Это да…

— Антон Игоревич, а зачем вы меня взяли? — не умолкал Игоша. — Я же в бою не помощник.

Я повернулся в его сторону, и малец аж съёжился от моего взгляда.

— Я что-то не так сказал? — пробормотал он.

— Скажу один раз, парень. Я не знаю, чему именно тебя учили в прошлом, но — догадываюсь. И эта вся их наука пошла иномирцам в задницу, когда ты схватил не предназначенное тебе Проклятие.

— Не предназначенное мне? — выпалил он изумлённо. — Что это значит?

— А то и значит, — вздохнул я и покосился на Петровича. Тот старался не смотреть в нашу сторону и насвистывал себе под нос пошловатый мотивчик. Притом я видел, как дёргаются от любопытства его морщинистые уши.

— Не понимаю… — пробормотал Игоша. — Что значит… На мне чужое Проклятие?