— Давление. Если правильно всё спрессовать, металл поддаётся не хуже, чем жидкость. Даже лучше — контроль точнее.

Петрович переводил взгляд с моей руки на свинцовую болванку и обратно.

— Структура подсказала кое-какие старые техники, — добавил я, гася свечение вокруг пальцев. — В моё… Когда-то так делали наконечники для стрел. Принцип тот же, только материалы другие.

Дед тяжело выдохнул:

— Ну вы даёте, господин Северский. Но вы… аккуратнее с этим. Ночью, в одиночку, голыми руками… Боевые глифы клепаете как пирожки.

— Не голыми, и пока ещё не до конца боевые, — возразил я. — Это просто заготовки. Вот когда в настоящие патроны их вкрутим, тогда и станут боевыми.

Петрович посмотрел на меня долгим взглядом, потом на купленные мной книги на краю стола, неожиданно хрипло рассмеялся:

— А я-то думал, вы просто книжки умные читаете!

— Это тоже, — кивнул я и взял одну из пуль. — Ладно, к делу.

Взял патрон Петровича, выкрутил старую пулю и вставил на её место переделанный глиф. Резьба совпала… ну, может, и не идеально, но пуля плотно села на место. Во вчерашней книге, в разделе «история оружейного дела» писали, что раньше пули к основной части патрона крепили иначе. Но позже, с развитием артефакторики, всё чаще стали делать банальную резьбу. В итоге некоторые виды патронов позволяют менять обычную пулю на артефактную. В конечном итоге это привело к унифицированию производства.

— Господин Северский… — пробормотал Петрович, косясь то на меня, то на новый патрон. — Антон Игоревич… Я даже не знаю, что сказать.

— Тогда ничего не говори, — пожал я плечами. — Но если всё-таки сильно хочется, скажи, где обычные патроны такого калибра можно купить. Я так понимаю, он не самый ходовой.

— В оружейной лавке на Ильинской улице! — встрепенулся Петрович. — Там Толян работает, мы с ним ещё в армии служили. Скажу ему, он без вопросов продаст сколько надо!

— А дальше что? — подал голос Игоша.

— А дальше, парень, дело нехитрое, — просиял Петрович. — Покупаем обычные патроны, выкручиваем с них простые пули, накручиваем выточенные Антоном боевые глифы. Так, глядишь, и полный боезапас со временем будет.

Он посмотрел на меня с таким выражением лица, будто я только что вернул ему молодость без всяких упражнений. Однако её возвращение ещё только впереди.

— Сколько я должен за работу? — спросил старик сглотнув. — И сколько вы таких патронов сможете… навырезать?

Я посмотрел на его кулон в виде клыка.

— Нет, — мотнул головой Петрович. — Антон Игоревич, я вам благодарен за всё, но это… нет.

Я поднял руку в примирительном жесте.

— Понял. Но ты подумай — не ровен час, как опять монстр Среза на него прибежит, а то и не один. А насчёт патронов…

Я задумался, внимательно глядя на Петровича. Дед ведь и в самом деле размышлял о том, чтобы продать мне свой кулон, я чувствовал это. Но пока был не готов.

Уговаривать его или тем паче принуждать я точно не стану. Рано или поздно он и так созреет.

Правда, хотелось бы, чтобы «рано».

— Ездить умеешь? — неожиданно для деда спросил я.

— Чего? — не понял он.

— Водить транспортное средство умеешь? — вспомнил я более грамотную формулировку.

— А то! — Дед приосанился. — Тридцать лет за рулём всё ж таки. И грузовики, и легковушки, и броневики армейские. Внутри ковыряться тоже могу, если что. В нашем полку механиков вечно не хватало, приходилось самим…

— Отлично, — перебил я его. — Хочешь на меня поработать? Пойти ко мне на службу?

Петрович открыл рот и тут же его закрыл. Посмотрел на Игошу, потом снова на меня.

— Мне нужен человек, который умеет водить, стрелять и не задавать лишних вопросов, — серьёзно произнёс я и пристально посмотрел в глаза старику. — Ты подходишь по всем пунктам.

— Ну… — Дед почесал затылок. — Оно, конечно, лестно. Но я как бы на пенсии уже. И вообще, господин Северский, вы человек хороший, но я вас знаю без году неделя. Мало ли что…

— Справедливо, — кивнул я. — И честно. И за эту честность я ценю тебя ещё больше. Знаешь, Петрович, а давай я тебе испытательный срок дам? Чтобы попробовал и подумал? Чтобы ко мне присмотрелся, в конце концов. Ну а я — к тебе. Думаю, три месяца будет более чем достаточно, чтобы принять окончательное решение. Если что-то не устроит — разойдёмся без обид. Оплатой за три месяца будет минимум полсотни таких патронов и начатый курс омоложения.

Петрович вытаращил глаза и выпалил:

— Полсотни⁈

— Минимум.

— И омоложение… это вы серьёзно? — аж подскочил он на месте. — Не шутите?

— Я редко шучу, старый, — покачал я головой. — Если через три месяца почувствуешь себя здоровее и моложе, продолжим разговор о постоянной службе. Если нет — останемся добрыми соседями.

Дед задумался. Я чувствовал сомнения в его голове. Осторожность говорила ему, что малознакомым людям верить нельзя, но надежда шептала: такой шанс выпадает раз в жизни.

Надежда победила.

— По рукам, господин Северский. — Петрович протянул ладонь, и я её пожал. — Три месяца так три месяца. А там посмотрим.

Я повернулся к Игоше. Тот стоял в углу и старательно делал вид, что его здесь нет.

— А ты? — коротко спросил я.

— Что я? — пискнул он.

— Пойдёшь ко мне на службу?

Лицо мальца засияло.

— Да! — И тут же погасло. — Но… хм… Мне, наверное, нельзя…

Он замялся, переступая с ноги на ногу. Открывал рот и снова закрывал, не в силах сформулировать мысль.

А я догадывался, в чём дело. Игоша рос там, где служили ему, а не он кому-то. Пусть последние годы и выбили из него спесь, но некоторые вещи закладываются слишком глубоко в подкорку.

— Ты ведь не из тех, кто привык служить другим, верно? — спросил я, пристально глядя мальцу в глаза.

Игоша вздрогнул, будто я прочитал его мысли.

— Я не… — начал он, но замялся. Однако спустя пару секунд вздёрнул подбородок и выпалил: — Я хочу! Правда хочу! Просто… — Он не хотел врать, потому слова и не складывались.

— Давай так же, как с нашим стрелком, — вздохнул я и покосился на деда, который любовно поглаживал боевые глифы. — Испытательный срок — три месяца. Если поймёшь, что это не твоё, никто не держит.

Парень заметно расслабился. Ограничение по времени давало ему пространство для манёвра. Так психологически было легче принять служение.

— Как скажете, — кивнул он уже увереннее. — Согласен!

— Вот и славно. — Петрович хлопнул в ладоши. — Стало быть, теперь мы команда! Эх, давненько я в команде не работал…

Он потёр руки и деловито посмотрел на меня.

— Так что там насчёт вождения, господин? Вам ведь теперь в Единую Палату ехать надо, за бланками. Это на Московском проспекте, там очереди с утра километровые. Лучше пораньше выдвинуться. Там ведь все документы оформляют. И на землю, и на собственность, и справки всякие. И договора служения. Без бумажки ты букашка, как говорится.

Он так возбудился, что был готов продолжать свою тираду, но я мягко перебил его:

— Старый, у тебя устаревшая информация. Можно через интернет всё оформить. — Я припомнил то, что успел прочитать в книге о законах ночью, пока переводил дух между обработкой глифов. — Игоша, неси свой телефон.

— Не получится с телефона… — виновато пискнул малец.

Я удивлённо уставился на него. То есть как это? В книге же написано про сайты всякие…

Ещё и Петрович сейчас косится на меня и ехидно лыбится.

— Поясни, — велел я Игоше.

— У государственных сайтов нет мобильных версий. — Мальчишка беззаботно пожал плечами. — Они только под большие экраны заточены. Я пробовал как-то через телефон зайти, там половина кнопок не работает, а вторая половина такая мелкая, что не разглядишь.

М-да. Тысячи лет назад мы могли уничтожать порталы между мирами, а эти не могут сделать нормальный сайт для телефона. И куда только катится человечество, а?

— Ладно, — выдохнул я и повернулся к ехидному деду. — Раз такое дело, Петрович, заводи свой компьютер. Пойдём этот сайт с государственными услугами штурмом брать.