В мой интерес входит другое: незваных гостей — пять штук, строго под численность минимальной тактической группы, у эльдар она скромно именуется «звезда». Совпадение? Ага, конечно.

— Слушаю вас, — нарушаю парадную тишину зала. Здесь мой домен и мои церемонии, вернее, их отсутствие как класса. Владыка-под-Холмом признает дела, а не их обрамление.

Эльфы обмениваются изящными взмахами ушей, затем вперед выдвигается один из них. Блекло-серые и холодные глаза, волосы цвета соломы стянуты узлом на темени и скреплены парой деревянных шпилек, но две длинные пряди выпущены до середины груди. За поясом две классических шашки, рукояти которых демонстративно привязаны к ножнам витыми шнурами темляков, в руке трость с костяным оголовьем. Трость потребна не для красоты — эльф сильно прихрамывает на правую ногу, вот даже интересно, на что ж такое нужно было нарваться, коль скоро важную персону, официального посланника, не смогли привести в порядок при всем доступном у эльдар изобилии целительных формул и зелий.

— Торондур аэс Синестель, третий черенок второй восточной ветви Дома Тихого озера, от имени светлой княгини Кирьявен готов засвидетельствовать твою верность Вечному лесу.

Все эти черенки с ветвями, безусловно, что-то да значат, однако мои познания о высокой культуре высоких эльфов в такие дебри не залезают, уже упоминал.

— Верность… — произношу с задумчивым видом, словно пробуя слово на вкус. — Замечательное, достойнейшее качество. Дражайший Торондур, раз уж именно тебя светлая княгиня облекла доверием и назначила своим голосом в нынешнем деле, раз уж именно в тебе она уверена до такой степени, чтобы свидетельство твое было принято Вечным лесом от имени Дома Тихого озера — значит, именно твоя вера и подвергнется испытанию.

Легкое шевеление. Причем у эльфов в основном шевелятся уши.

— Что за испытание? — Плюс один в личную карму Торондуру, в голосе ни тени недовольства, хотя направление разговор получил неожиданное. Для эльфов. Для моих — не знаю.

— Испытание веры, конечно, — деланно развожу руками.

— Моей?

— Разумеется. Ведь чтобы успешно исполнить поручение светлой княгини, ты должен поверить, что и сам лорд-хоббит Адрон, и Долина Забытой звезды под его руководством будут вершить дела, угодные Вечному лесу.

— А ты, лорд-хоббит, мне будешь это доказывать, — говорит эльф, на что я лишь всплескиваю руками.

— Да ну что ты! Вера — это то, что доказать невозможно, более того, вредно для собственной сути, любого жреца спроси, они потому и зовут себя вероучителями; научить — пожалуйста, передать — с дорогой душой, но ни в коем случае не доказать. Четкие и строгие доказательства — признанный путь натурфилософии и разновсякой магии, вера же проходит совсем по другому ведомству.

— Понятно, — кивает Торондур, — и даже в общем правильно. Неправильно другое: ведь именно ты попросил покровительства Дома Кирьялинья. А верить почему-то предлагаешь мне.

Снова развожу руками.

— А кому же еще? Ты говорил о верности, ты готов свидетельствовать о ней. Как же можно свидетельствовать, не веря?

Вместо ответа следует энергичная отмашка ушами и короткая фраза на певучей квэнье. Адресованная уже не мне. Язык профессоровых эльдар я знаю, так скажем, частично, а на слух еще хуже, но что-то вроде «таре лю», то есть «больше времени», поймать удается.

— Очень хорошо, — снова переходит хромой эльф на понятное всеобщее наречие. — Ты говорил о вероучении. Признаться, не встречал еще волшебника — а ведь ты, Адрон, избрал именно такую дорогу развития и с нее не сходил, — который предпочитает убеждать собеседника именно такими аргументами. Но я и Владыку-под-Холмом, как ты себя называешь, тоже пока еще не встречал, поэтому — готов послушать, чему ты собираешься учить меня.

Чуть качаю головой.

— Уроки своим ученикам, дражайший Торондур, я и правда порой даю, но сомневаюсь, что в этом качестве превосхожу твоих наставников. Дело совсем в другом. Видишь ли, покровительство мне предложили четыре Дома Ойратауре с тем, чтобы я выбрал один из них, и возможности отказаться в принципе не было, ведь раз Долиной Забытой звезды интересуются сразу несколько Домов, значит, один из них так или иначе ее получит, со мной или без меня.

— Про четыре Дома от тебя слышу впервые, но в остальном ты прав.

— Поэтому твои слова о том, что я просил покровительства, несколько расходятся с той картиной, какую вижу я. Покровительство одного из Домов Вечного леса — это немалая честь и немалая ответственность, причем для всех, делать такой шаг иначе как по доброй воле — неправильно для обеих сторон. А меня, по сути дела, вынудили. Обвинять Дом Тихого озера не буду, раз вам нужна эта долина, значит, есть на то причины, и наверняка причины достаточно важные. И уж светлая княгиня безусловно знает куда больше меня и видит дальше, чтобы поступать именно таким образом, не объясняя заранее этих причин.

— Опять-таки правда твоя, — соглашается Торондур, — княгиня Кирьявен правит Домом вот уже более четырех столетий не только по праву рождения. Она — знает.

— И вот здесь мы сталкиваемся с тем самым вопросом веры. Я-то не знаю и, если мне ничего не объяснят, так ничего и не узнаю. Верю, что княгиня знает — но она там, а я тут.

— А ты считаешь, что должен знать планы княгини?

— Планы — нет, а вот свой кусок этих планов — непременно, иначе ведь могу их нарушить, не по злому умыслу, а просто потому, что не ведал, как надо. Княгиня, не сомневаюсь, достаточно мудра, чтобы предвидеть, как кто поступит в каких обстоятельствах, и соответственно распланировать будущее, ничего не сообщая прямым исполнителям, просто зная, как они себя поведут. Но в том-то и дело, что для этого она своих исполнителей должна знать! А я не имел чести быть ей представлен.

Деревянная физиономия эльфа не выдерживает и прорастает ухмылкой.

— Это точно, тебя светлой княгине никто не представлял, более того, весьма сомневаюсь, что в ближайшем будущем такое случится. — А то, ведь Элронд взял под крыло у себя в Ривенделле мистера Бэггинса сугубо из-за плясок вокруг того самого колечка, так бы шиш старому бродяге-хоббиту, а не статус почетного гостя и личная аудиенция; Трандуил же и вовсе принимал у себя во дворце не ватагу гномов-авантюристов и мастера-взломщика, но — августейшего собрата со свитой, ну а что свита не совсем того вида и статуса, так ведь и собрат на тот момент был некоронованным изгнанником без королевства… — Во всем прочем не переживай, что от тебя потребуется — сообщат. Найдется и как, и когда, и кому.

— Да я-то не сомневаюсь, что найдется. Но — я ведь недаром упомянул четыре разных Дома. А считая тот, который владел территориями Лайтаэленад до меня, выходит пять. Пять Домов Вечного леса считают эту долину важной для себя. Пять Домов готовы на многое, чтобы ее заполучить, под прямое управление или опосредованное — уж как получится. Открыто воевать друг с другом, скорее всего, не станут, но подстроить ближнему каверзу, вежливо и элегантно, как у вас принято — с большим удовольствием. Так вот, как я могу быть уверен, что все, что мне, как ты говоришь, «сообщат» — сообщат именно в интересах Дома Кирьялинья, а не как дезинформацию от соперника?

— Никак не можешь, — вынужден согласиться Торондур, — даже если ты получишь артефакт дальней связи с кабинетом светлой княгини. Имели место и перехваты артефактной связи, и просто предательство того, кто должен был отправить приказ. В Игре Домов случается многое. Мы это знаем, и если так произойдет, и расследование покажет, что ты просто выполнил распоряжение, не зная, кто его отдал — винить тебя не будут.

— Так я не о вине говорю, а о верности. Если такая вот дезинформация пройдет — да, по всем законам, писаным и неписаным, я не виноват. Но при этом подвел тех, кому клялся. Оказался неверен. А нарушать данное слово мне как Владыке-под-Холмом нельзя, невместно.

— И как же тогда быть? Раскрыть тебе больше, чем то, что должно знать хозяину твоего домена, я не вправе, если бы даже и мог.