— Таллик, — обращаюсь к металлоиду, — можешь сказать, каким было твое последнее задание?

«Собирать металл в пределах доступности, рассортировывать по видам.»

— Надеюсь, работа выполнена?

«Давно, босс.»

— Добычей похвастаешься? — Да, это чит. Но чит законный: глупо было бы просто вот так вот уйти и не забрать ожидающий нас клад…

«Да, конечно,» — и блестящий хафлинг, сделав пару неуклюжих шажков, плюхается могучей каплей живого металла и впитывается в пол.

— Таллик, погоди, мы-то сквозь камень просачиваться не умеем!

«Понял, босс,» — доносится отклик, и гранитная опора под ногами начинает рассыпаться. Расстилаю прямо в воздухе ковер-самолет, бросаю поперек Мерри, влезаю сам — агрегат, как и следует ожидать, демонстрирует сильный перегруз и поднимается чрезвычайно неохотно, но хотя бы не падает. Накинутый Плащ ветра кое-как защищает от поднявшихся клубов пыли — очень кое-как, правду сказать, прокашляться удается не сразу.

Через несколько минут пыль оседает, открыв «тайный уровень», схрон Таллика, заполненный буквально штабелями слитков.

«Сталь, — с этакой гордостью указывает металлоид, вновь ставший подобием хоббита, на десяток штабелей, — медь, — скромный штабель в два столбика, — свинец, — этот еще скромнее, — серебро, — здесь буквально десяток слитков, — золото, — ровно столько же, — и мифрил.»

Тут слиток всего один, но и от него руки у меня плюшкински дрожат. Слиток, стандартная мерная единица в системе «Лендлордов», тянет на пять килограммов. А пять кило мифрила — это… голова просто кругом идет. Сталь — понятно, уже имели дело, хотя и не в таких объемах. Золото — опять же не вопрос, слитки — просто его компактная форма, пригодную для расчетов звонкую монету получить можно или пропустив слитки через Монетный двор, у меня он выстроен в Белостенном, или же сдав в Гильдию торговцев, такое они берут сразу и по неплохой цене. Серебро и медь — в игровом сеттинге редкие металлы, которые используются для всяких интересных построек сбоку от стандартных веток развития, а также для создания артефактов. Свинец — тоже редкий, идет преимущественно на оружейный крафт: особые снаряды повышенной точности-убойности для пращников и тех же катапульт. Ну а мифрил… в этом смысле сеттинг «Лендлордов» полностью соответствует исходному канону, то бишь Профессору, оружие и доспехи из этого металла наделены свойствами без преувеличения легендарными. Лишь адаманит из Подземья лучше будет, и то не во всем, иначе говоря, встречаются существа, на которых «несокрушимый» адаманит действует не сильно лучше обычной стали, а вот раны, нанесенные мифрилом, практически смертельны.

— Отдашь? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Таллик замирает на месте. Раздается скрипучее:

«Конфликт директив…»

— Стоп-стоп, — говорю, — кому сейчас принадлежат эти слитки?

«Никому,» — со скрежетом проворачиваются шестеренки низкорангового искусственного интеллекта. Дело понятное и предсказуемое: «три тыщи лет как сгинувший архимаг», который сконструировал металлоида и оставил на хозяйстве, СЕЙЧАС быть владельцем не может, ибо сгинул; сам же конструкт на эту роль претендовать не вправе, ибо по определению не является, как бы выразился крючкотвор Буджум, правосубъектом.

— Обязан ли ты их охранять? — ответ знаю, но задать должен.

«Нет,» — опять-таки понятно, в матрице функционала рабочего Таллика прописана добыча ресурсов, а не их охрана.

— Нужны ли тебе для успешного функционирования эти слитки или какая-то их часть?

«Да.»

Неожиданно.

— Поясни причину.

«Для восстановления возможных повреждений.»

Хм. Логично, природной регенерации у неживого конструкта не имеется, а встроенное самосознание даже без трех азимовских законов имеет желание продолжать свое существование и то самое успешное функционирование. Однако если под этим соусом Таллик намеревается забирать себе вообще все добытое, полезность такого юнита падает для меня практически до нуля — тогда пусть лежит на груде своих сокровищ где лежал, в ожидании очередного Сигурда Вельсунга…

Ладно, попробуем зайти с другой стороны.

— Таллик, если у тебя в запасе будет больше металла — ты сможешь лучше восстананавливать повреждения?

«Да, босс.»

— А в этой пещере ты металла больше добыть уже не можешь?

«Не могу,» — подтверждает металлоид очевидное, за условные три тыщи лет из окрестных пород выжата каждая молекула полезного вещества.

— Дело в том, Таллик, что ничейных земель — очень мало, а на тех землях, которые уже чьи-то, просто так добывать что угодно, тот же металл, нельзя. За это нужно платить.

«Сколько?» — любопытствует металлоид.

Очень хорошо, как минимум базовое понятие стоимости ему в матрицу самосознания внедрили — то ли создатель-архимаг, то ли я сам, когда делал привязку на крови.

— А это кто как договорится, — только правда, чистая правда, из всех возможных вариантов — самый эффективный, — где-то берут часть добытого, где-то оговоренное количество в день или в неделю, а иногда требуют сразу внести оплату за условленный срок, зато потом твое все, что добудешь за это время.

«Ясно, босс. Как договоримся мы с тобой?»

Делаю вид, что задумался, хотя в общем-то уже решил.

— Таллик, я пока не видел, как ты работаешь, а ты не знаешь той земли, где я дам тебе работать. Поэтому мы сперва попробуем третий способ, скажем, на несколько дней или неделю, а потом посмотрим. Так годится?

«Да. Где моя земля?»

— Внесешь оплату в казну моего замка, и я ее тебе покажу.

«А где казна твоего замка?»

— В замке, разумеется, — отвечаю я, — сможешь следовать за мной?

«Да, босс. — Металлоид растекается лужицей между штабелями слитков, и те со скрежетом приходят в движение, перераспределяясь и как бы сплавляясь вместе в ведомом одному Таллику порядке. Несколько минут, и во тьме пещеры возвышается сложенная из этих самых слитков фигура голема-великана, метров этак десяти от условной макушки до еще более условных пяток. — Пошли.»

Ну, это Таллик — пошел, а я полетел.

«Боран, Раад, — командую, — заберите Мерри.»

Сыны грома отработанным уже приемом хватают мою телохранительницу и переносят на карниз, мы с Чани оказываемся на той же позиции незадолго до них. Великану-металлоиду свет не нужен, по пещере он топает достаточно резво — ну, насколько резво может двигаться десятиметровая металлическая статуя, — а вот по вертикальной стене до карниза к выходу ползет вновь преобразившийся конструкт, похожий на гигантскую сколопендру. Сколько еще форм прошито в матрице у Таллика — вопрос интересный, но может обождать, потому как в бывшей пещере виверн места ему как-то маловато, и когда он поднимется, нас здесь уже не должно быть. Так что Паралич на нелетучих, загрузить во вьюк ковра-самолета — и все вон, на воздух!

Дневной свет на металлоида негативного воздействия не оказывает, как не оказывала и темнота там, внутри; и слегка порушив старую пещеру, он без больших трудностей спускается с горы вниз вместе с искусственной лавиной. Эмоций конструкт-металлоид испытывать не может по определению, но судя по тому, как Таллик в конце спуска встает и отряхивается — для него это почти как для детеныша шкодноподростковых лет съехать с горки на пятой точке.

— За мной, — повторяю Таллику вполголоса. Металлоид снова становится великаном-големом, делает несколько широких шагов, затем, сочтя эту форму не оптимальной для перемещения по земле, перетекает в сколопендру — она за счет количества ног-опор меньше давит на грунт, что упрощает передвижение.

Металлическая сколопендра следует строго за моим ковриком, оставляя на поверхности земли заметно вдавленную колею. Форма специфическая, ага, но гораздо интереснее сама эта колея… ведь Таллику леса-бугры-овраги в смысле проходимости нипочем. А раз так…

…в Каэр Сид мы движемся не по прямой, как летели сюда, а заложив кривую мимо развалин Хаоры, оттуда к хутору Медвянка — заботливо оставив в стороне сад кристаллов, чтобы случайно не повредить, — и уже там вдоль существующей дороги к замку. Булыжники мощеного тракта металлоид, несмотря на немалый вес, даже не сдвинул, а на грунтовке, разумеется, отпечатал все тот же след, что и на целине. Ничего страшного: эта его колея потом и станет ниточкой новой дороги…