Молчание; очевидно, Раад интересуется у временно подчиненных ему фей, сколько они тут намерены «добыть», и переводит эти планы на собственную грузоподъемность.

«Справлюсь,» — отвечает он наконец.

«Вот и спасибо.»

Уточнить, сколько усилиями моих феечек условных мер ценной древесины можно с тех деревьев нарисовать в неделю, успеется и нынче вечером, когда небесный патруль вернется в Каэр Сид. Там и решим, как быть с регулярной доставкой сего экзотического ресурса, а уж что-то там из него планировать — и подавно потом.

Обратный путь в замок покрываю, кажется, вдвое быстрее, чем пока летел в Эренор. На сей раз на мой призыв откликнулась скальная виверна шестнадцатого уровня, злобная и мощная, с чешуей в серо-бурых разводах, у этой опции ядовитого плевка не имеется, зато ударом хвоста она способна разнести кирпичную кладку. Сторожевая виверна с немалым трудом поспевает за мной, и когда я ее отпускаю неподалеку от трихольмских стен, с видимым облегчением отправляется обратно к себе на План Жизни. Загонял зверушку, нехороший я, ага, конечно, уже стыжусь и ковыряю пол большим пальцем ноги.

Пикирую прямо во двор Каэр Сида, коврик оставляю развернутым и бегу в замковую кладовую, из которой вынимаю вчерашний трофей — алтарную чашу, — и давнюю, так и не ушедшую в продажу находку — демонский шестопер. И то, и то — артефакты, первый посвящен Свету, второй условной Тьме в формате Инферно, то бишь явно не Жизни-Природе. Под требование Крисс подойдет.

Их и складываю к корням Древа фей.

— Прими, царственная моя сестрица.

— Милорд, ты там пока летал, ни обо что головой не бился? — уточняет королева фей.

— Вовсе нет. Ты просила подкормить Древо, я вполне могу расстаться с этими вещицами ради нужного мне посоха.

— Подкормить, да, но в одной этой чаще силы…

Крисс взмывает и ныряет в багрец кроны своего дерева. Через некоторое время, кряхтя, выбирается наружу, на плече — длинная и безупречно прямая палка, с которой еще капает розоватый сок. Пахнет резко, но не так чтобы неприятно.

— Отдано по доброй воле и без обид, — провозглашает она. — Все, дуй себе куда собирался, у меня тут дела.

Их королевское величество милостиво повелеть соизволили, как же. Ну ладно, как я уже говорил, феям — можно.

Зато этот посох, в отличие от дрына Железной ветви, мне будет в самый раз — длиной ровнехонько до бровей, где-то метр десять, ну и весит, как обычной свежесрезанной деревяшке и положено, меньше килограмма, просушить, так еще легче будет. Отливающая красным древесина быстро выцветает и сама собою светлеет до серовато-бежевого.

В этот раз виверну не вызываю, поскольку, судя по карте, караван переселенцев из Эренора в Дордарим уже как раз неподалеку, а с ним Тилль — и Даэсси-Гренн, который ей сейчас для компании не нужен, а мне пригодится. С феяликорном в охране снова лечу в Эренор, и в этот раз никого по дороге не потревожив, и отдаю свежее древко своего будущего посоха мэтру Мелфу. Тот аж привстал, как увидел.

— Надо же. Живая древесина, родственная тебе. Честно скажу, раньше такое видел, но очень нечасто. Будет тебе посох, как только закончу — дам знать.

— Зови меня напрямую, не стесняйся, раз умеешь.

С этим и беру курс обратно в замок.

С одной стороны, здоровье от всех этих полетов вернулось в норму, как будто свежий ветер выдул все дебафы, реальные и психосоматические, к Морготовой бабушке. С другой стороны, время уже хорошо за полдень, я за сегодня не заработал ни одного уровня, а серьезного противника, которого можно завалить и получить много-много экспы, на горизонте не наблюдается. Оно, безусловно, хорошо, что на Каэр Сид пока никто не нападает, однако развиваться ведь нужно! И не то чтобы у лорда не существовало мирных путей добывания экспы, напротив, та же дипломатия, и я ее уже работал — но вот конкретно здесь и сейчас мне эту дипломатию применять не с кем. Имеется и обучение, что с позиции учителя, что с позиции ученика, и сегодня также имело место и то, и другое…

Вывод: в Каэр Сиде мне пока делать особо нечего, я уже наотдыхался. Зато есть чего — в Дордариме, там остались незакрытые вопросы с кругом мастеров как с местным начальством, а также с той гномкой Альмейде. Хотя с ней оговаривалось «пару дней на передышку», пусть отдыхает, сама придет, как обещала — а передумает, тоже ладно.

К гномьей ремесленной слободе подлетаем без сложностей.

Сложности начинаются внизу, и слышны они еще с воздуха. Эль шкандаль. В исполнении гномок, вероятно, вчерашних — я там, кроме Героини Альмейде, по именам никого и не запомнил, — и хумансов, стопроцентно сегодняшних. Вчерашние переселенки-хафлинги демонстративно кучкуются отдельно, с ними же и все стрелки, которых я отправлял охранением обозов вчера и сегодня, там же и Най. Тилль, даром что ростом метр без кепки, стоит чуть впереди, как бы прикрывая своих.

М-да, я конечно могу спикировать посреди этого бабского скандала, но если не разбрасываться огненными шарами — они меня в упор не заметят. А скандал надо прекратить и разобраться, что тут творится, прежде чем по старому армейскому принципу наказывать кого попало.

Задумчиво вызываю тактическую карту… о, очень кстати.

«Тарен, Фрай, Яэлле — ко мне, северное предместье Дордарима.»

Призванные Зовом юниты совсем неподалеку, видать, как раз закончили патрулирование своего куска границы и возвращались в Каэр Сид; так что парящего в вышине Сына грома и его напарниц-фей я локализую визуально уже буквально через пару минут. Объясняю Тарену, что мне нужно, тот кивает и запускает Конус грома по площади — так, чтобы Тилль и Най не зацепило, а для остальных потеря хоть бы и десятка хитов не очень опасна. Народ падает на землю, как оглушенный — впрочем, почему «как»? — и когда мы чуть погодя опускаемся на место событий, и я уже без спешки «распаковываю» Мерри и Савиана, полное внимание нам обеспечено.

— Тилль, доклад, — обращаюсь к Героине-фее, намеренно не обращая внимания на скандалистов.

— Делят жилье, милорд, — ага, молодец, понимает, что «милорд братец» уместно при своих, а тут подопечные, но не подчиненные. — Гномы вчера еще обустроили несколько землянок, более капитальные строения пообещали чуть погодя. Госпожа Некане со своими без претензий, для наших привычно, а вот эти, из Белостенного…

«Эти, из Белостенного» представлены семейной парой хумансов — тощая высокая особа в парадного вида ярко-красном шелковом чепчике и ее столь же красномордый супруг, на полголовы пониже; орали, конечно, не только они, но эти явные заводилы. Немного оклемавшись от «успокаивающего» громового удара, пара с решительным видом направляется ко мне. «Фелиция Хольцхауэр» и «Петер Хольцхауэр», читается «взглядом лорда» у обоих, имена имперские, впрочем, само по себе это мало что значит.

— Милорд Адрон, мы решительно протестуем против такого самоуправства! — заявляет красномордый Петер.

— В чем именно самоуправство? В том, что вашего мнения не спросили, когда отправили на переселение к гномам?

— И это тоже, милорд, — вступает Фелиция, физия под парадным чепчиком точно как у сушеной воблы, — но если бы нас переселили в Эренор, или даже к вам в Трихольм! Там мы вели бы ту жизнь, какая подобает цивилизованным людям, а эти недомерки заставляют нас ковыряться в земле! Превратности судьбы лишили нас слуг, но семейство Хольцхауэр, хвала Анору, не нищие, нашему достоинству…

— Хватит, — прерываю я Хольцхауэров, сверкнув перстнем лорда; пусть эта стерва пилит своего благоверного, у меня дел и без того выше крыши. — Сами по себе вы, цивилизованные люди, не проживете, а община Белостенного уже решила, что обойдется без вас. Докажете кругу мастеров Дордарима, что достойны лучшего — у вас будет лучшее, а нет, так нет. Свободны.

Обоих как ветром сдуло, а я вполголоса интересуюсь у своих:

— Почему в Белостенном решили обойтись без них, понятно, но вроде разговор шел о переселенцах с преобладанием женского населения?