— Серьезные воины! Очень серьезные! — долго вглядывается мой помощник, лежа за камнями.

— Такие и наших немало покрошат! — признает он. — Один в один — так точно!

— Уже нет, — отвечаю я ему и жду, когда первые дворяне перейдут еще вчера отмеренную мной линию.

Фузея включена на среднего размера сгустки, камни если и долетят до палаток, то только до самых крайних, но я все же решаю перестраховаться.

Пробитые палатки нам пока ни к чему, тем более случайно раненые и убитые молодые крестьяне.

— Вполне хватит и минималки! — решаю я.

Переключаю фузею на минимальные сгустки, которые дают вполне подходящий сейчас разлет примерно на пятьдесят метров.

И пускаю первые два прямо под ноги передовому отряду. Следующие два немного дальше, теперь жду первых разрывов сплошь каменной почвы, которая здесь везде.

Идущие впереди заметили мою поднявшуюся из-за камней фигуру, закричали, указывая на не слишком быстро летящие в их сторону сгустки. Но сделать, конечно, ничего не успели.

Колонна с наемниками растянулась на две сотни метров, так что я сразу накрываю ровно ее наполовину. После того, как передняя часть колонны повалилась на землю уже кровавыми потрохами, добавил еще два раза по два выстрела по оставшимся наемникам, больше стрелять не стал.

Потому что в бинокль хорошо видно, что на ногах вообще никого не осталось. Все же двойное перекрытие радиуса поражения сказалось так сразу самым фатальным образом.

— Не все там погибли! Но все ранены! Так что идите и добейте их! — скомандовал народу в палатках и своим помощникам тоже.

Еще сам с Генсом и Бейраком тут же начал спускаться по лестнице со своей стороны.

Да, тотальное избиение закончено, одежда и доспехи заметно пострадали от камней с аннигиляцией. Как дорогое оружие и все остальное, надетое и лежащее в мешках.

Но воодушевленные тотальным побоищем крестьяне дружно мародерят покойников. Снимают дорогую одежду и обшаривают мешки с поясами, радуются вообще всеми. Они парни по жизни совсем не избалованные, поэтому сильно окровавленные, пробитые кожаные жилеты и куртки отстирают в нагретой сегодня воде.

Благо родничок есть рядом на перевале и в лагере имеется пару солидных котлов, которые можно нагреть на печке. Поэтому одна большая палатка теперь поработает сушилкой для трофейных вещей.

Так что личные вещи убитых, золото и серебро забирают себе крестьяне. Будут их потом сами между собой делить как-то, а вот оружие и доспехи они складывают в общую кучу.

И еще очень быстро оттаскивают раздетые тела к пропасти, благо в них уже почти не осталось крови. Работают и шестьдесят парней из четвертого отряда, и мои помощники из первого.

Такая вот им награда за труды получается — помародерить беспомощные уже останки.

— Все, что привлекает внимание, все останки, требуха и прочие конечности — относить и выбрасывать в пропасть! — командую я, прогуливаясь рядом с побоищем. — Завтра придет второй отряд наемников, с ним придется поступить так же само! Так что кровь смывать не станем с камней, но все привлекающее внимание издалека убрать отсюда придется обязательно!

Видно, что некоторые крестьяне неплохо так разжились золотом и серебром, всякими кольцами и цепочками. Рожи довольные почти у всех, уже не совсем бедными парнями в Черноземье придут.

Хлопоты на месте побоища продолжаются до самой темноты. Крестьяне уже дружно перекладывают камни сверху, чтобы найти все дорогую мелочь, провалившуюся еще поглубже.

Ночь проходит снова спокойно, опять выставлен пост на склоне, теперь все крестьяне безропотно выполняют мои приказы. Сила, убившая за минуту сто семьдесят человек, не может не пугать всех свидетелей побоища.

Подумав ночью, я с утра выгоняю крестьян заложить восемь солидных, только вчера образовавшихся, ям камнями и прикрыть новым слоем здешнего щебня густые потеки крови.

— Мне главное, чтобы новый отряд наемников не почувствовал что-то неладное и не начал разбегаться между скалами! Тогда уже всех перебить за один раз не получится, придется вам с ними воевать! — так пугаю я на всякий случай новых командиров взводов крестьянского войска.

— Еще таскать тела придется на половину лиги дольше! — и такое тоже понятно, что расстрелять новую колонну придется немного подальше от пропасти.

Так что за пару часов прежний вид утоптанной дороги наведен полностью, теперь мы все спокойно ожидаем последний отряд наемников.

Я с большим облегчением, и так уже битую осьмицу на выходе пропадаю. Еще постоянный холод и режущий глаза ветер здорово надоели, как свое немытое тело и уже реально закоробевшая одежда.

Но с ней вопрос решают новые помощники из крестьян, стирают в тех же котлах, потом она сушится на веревках рядом с печью. Пока я сплю после бессонной ночи.

Все же не рассчитывал на столь долгое нахождение почти в экстремальных условиях высокогорья, но адаптировался более-менее даже в своем солидном возрасте.

Только задача стоит передо мной именно такая, что уходить с перевала никак нельзя, пока все до единого назревшие вопросы уже не будут окончательно решены.

— Да, первый месяц осени подходит к концу. Здесь становится все холоднее, — заметил за завтраком Генс и Бейрак его тут же поддержал:

— Родничок полностью замерз уже ночью, пришлось разбивать лед целую требинку! Хорошо, много молодых помощников при нас есть!

Мы живем в отдельной палатке для дворян, наши помощники в соседней, остальные шестьдесят крестьян пока занимают две соседние большие палатки.

— Что делать будем, Ольг? — спрашивает Учитель, которому можно так обращаться ко мне.

Я задумываюсь, но потом отсылаю дежурного парня собрать мне всех новых командиров.

Теперь сам сразу говорю освобожденным крестьянам, чтобы выдвигали из своих рядов самых уважаемых и авторитетных парней. По всяким вопросам общаюсь уже с ними, так получается лучше управлять большой толпой не слишком организованных молодых парней.

— Есть к вам серьезное дело! — обращаюсь я к прибывшим командирам. — Нужно собрать три большие палатки и поднять их наверх вместе с печками. Нет, пока все же две, еще одна сушилкой поработает всю ночь потом.

— Сделаем, господин Капитан! — заверяют меня командиры.

— Но не просто так сложить, а найти подходящее место побольше и углубить его, вынув навалившиеся камни. Потому что там спрячем все палатки завтра и все печки тоже! — добавляю я. — Место я сам поищу сейчас! Выполняйте!

Командиры убегают, все они на большом подъеме от своей, так внезапно изменившейся судьбы.

Сняли со своих суровых командиров все мало-мальски ценное, тела выкинули в ближнюю пропасть. Теперь даже воевать ни с кем вообще не приходится. А впереди сегодня снова сбор трофеев предстоит, как тут не радоваться новой жизни.

— Решили для нас все добро здешнее припрятать на будущее, господин Капитан? — понимает Бейрак.

— Да, чего хорошее добро зря терять. Нам палатки с печками самим понадобятся довольно скоро. Завалим их камнями, скоро тут все снегом заметет. Потом никто по весне уже ничего не найдет, — объясняю я. — Чем самим потом шить, варить и подобную тяжесть так далеко тащить!

Так что я сам ищу подходящее место для тайника, нахожу солидный такой провал за одной скалой примерно в километре от перевала и показываю его крестьянам.

— Сюда складывайте! Сначала печки сложите, палатки пока рядом складывайте, завтра утром все остальные печки сначала поднимем! — я решаю вообще ничего не оставлять на месте лагеря.

Пара часов напряженной возни, все поднято, отнесено и правильно сложено под моим пристальным присмотром.

Дальше у нас сытный обед по расписанию и терпеливое ожидание появления врагов.

Вторая колонна наемников появляется примерно в такое же время, как вчера. Теперь неутомимо ползет наверх сверкающей гусеницей под лучами все слабее греющего светила.

Я снова поднимаю всех своих людей наверх, крестьяне ждут в своих палатках начала расстрела. Теперь я уже опытный, позволяю приблизиться дворянам и наемникам еще ближе, разглядеть всего пять палаток и только потом начинаю стрелять.