«Явно исхудали по пути в степи, пришлось им такой ужас пережить в руках горцев, что прежние охранники-степняки добрыми воспитателями теперь покажутся», — понимаю я, проходя мимо и внимательно считая злобно смотрящих и скалящихся на меня арестантов.

Понятно, что при степном начальстве и тех же бейских послах никто и лишнего слова мне не скажет. Но если бы взгляды могли убивать, упал бы я все сто десять раз. Сколько в рядах нашлось арестантов.

— Еще сорок в лазарете, многие совсем плохи! — переводит мне слова степного начальства знакомый толмач.

Теперь он среди своих, по-прежнему пользуется большим уважением и явно надеется, что я никогда не вспомню, как заставил его говорить всю правду про новых хозяев Сторожки.

— Придется лечить, работников совсем мало! — отвечаю я начальству двух фол, присланных охранять арестантов и сопровождать пятерых послов.

Так что лечу несколько часов больных и раненых арестантов, хорошо видно, что гнали их очень жестко, плетей и сабель для воспитания горцы ни разу не жалели.

— Как все случилось? — спрашиваю очень обрадовавшегося своему излечению почти уже умершего от вздутого живота взрослого жулика, переспрашивающего мой вопрос.

— Работали два месяца на помрской дороге, прошли там уже почти до горной крепости, восстановив саму дорогу. Потом пришли новые степняки, очень дикие и жестокие. Как-то им передали надзор за нами прежние степняки и быстро уехали, — подтверждает он мои подозрения. — Сразу же начался пересчет нашего брата, выстроили всех с постоянными побоями. Тяжко больных и совсем слабых сразу порубили, остальных погнали обратно дорогу улучшать. Кормили очень плохо, сами нашу еду сожрали, народ начал слабеть, но тут прошла основная орда горцев с обозами, после чего кормежка улучшилась немного. Так все время и ремонтировали дорогу еще с половину осьмицы, пока не пришли старые степняки. Как-то они обратно взяли нас под охрану и погнали сразу сюда.

— А куда новые подевались? — резонно спрашиваю я.

Самому интересно, как у разных ордынцев все обошлось между собой.

— Сначала рядом шли, потом дошли до места, где их братья все мертвые и раздутые лежат, там оставшиеся дикие начали хоронить своих мертвецов, а мы ушли от них.

— Лес смерти видел? — спрашиваю я разговорчивого арестанта.

— Видел, дышать там невозможно, все, кто через него проходит, рты рукавами или еще чем закрывают, — с довольным видом отвечает арестант.

Тоже откровенно радуется, что жестокие горцы, перебившие кучу его знакомых, получили по полной мере и ничего у них с нападением на Черноземье не вышло.

И еще сам спасенный в последние часы своей уголовной жизни.

Так что за три часа до сумерек все вопросы со степными послами решены, за нашими повозками с провиантом и обмундированием послано, еще там должны подвезти подводу с оставшимся инструментом. Гвардейцам приказано дождаться ухода примерно четырех сотен степняков, чтобы в Сторожке осталось только половина одной фолы и снимать ограждение с моста.

— Потом могут вернуться в город. Все у нас со степью договорено, так что не должны они на нашу сторону заезжать. Четверо возвращаются в Астор, четверо идут со мной, — говорю я своим людям.

Потом возвращаюсь в юрту, где остались послы, вручаю им и Беям двух фол очень правильно, если по степным понятиям о заключенной сделке, хорошие подарки, качественные изделия из кузниц и моей мастерской.

«Чтобы договоренности оказались окончательно закреплены», — улыбаюсь я про себя и прощаюсь со степняками.

Уходим к стоянке с нашей арбой, пока есть еще пара часов для нормальной езды и встаем на ночлег. Палатку пока не ставим, ночи еще очень теплые в начале осени, хватает и плащей на охапках веток. Сегодня ночью к нам никто не лезет, так что хорошо выспались и двинулись дальше.

Потом оставляем арбу в уже непроходимой для нее местности, выпрягаем только лошадь, теперь припасы и палатка едут на ней.

— Договорился со степняками, что пришлют они сюда пару осьмиц арестантов, почистят лес и кусты для проезда груженой арбы как можно дальше. Поэтому идем по самому удобному для арбы пути. Еще замечаем зарубками на деревьях правильный маршрут, — говорю я охранникам и Гинсу.

Так что идем не спеша, постоянно высматривая места, где арба сможет проехать без лишних землеукладочных работ. Совсем подобное, конечно, не получится, но все равно метим будущую дорогу старательно.

Так что только к обеду оказываемся около бывшей уже стоянки Охотников, где встречаемся с пастухами. Читаю им опять с бумажки речь от того же толмача, что скоро мои люди приведут им лошадь, а арба ждет их в четырех часах ходьбы отсюда.

— Можете грузить баранов на нее и везти в город. Внизу, в месте, где живут ваши земляки, найдете толмача, он сам поедет с вами на рынок и все там покажет. Охрана рынка — мои люди, они тоже помогут, все уже предупреждены о вашем приезде. Лавка с погребом и загон для овец ждет вас на самом рынке. С ценой сами решайте, мясо дорогое в Асторе, но у вас баранов и овец много, нужно дешево продавать. Шерсть можете здесь стричь и вниз в тюках спускать, можете там подобным делом заниматься в том же загоне. Ее я сам скуплю всю, так что никому на сторону не продавайте, — медленно читаю свои записи с транскрипцией степного языка.

Потом выслушиваю с камнем-переводчиком вопросы удивленных пастухов и отвечаю жестами, как могу, конечно.

Я покупаю двух курдючных овец у пастухов за серебро для себя и своих людей. Грузим их снова на лошадь в связанном виде, потом уходим на привычное место, где у нас новая стоянка. Там я оставляю охранников и Гинса ночевать и дожидаться меня.

— Вернусь завтра днем, вы пока отведите лошадь пастухам и оставьте. Нарубите дров побольше, все понесем в горы. Мясо тоже жарьте все, что сами съедите, что в горы заберем.

Мои люди уже поняли, насколько откормленные овцы могут быть вкусными, поэтому радуются большому обжиралову нежным мясом, чего в городе им получается редко поесть.

— Господин Капитан, обратно палатку сами понесем? — спрашивает все понявший уже Дундер.

— Нет, здесь оставим, хватит ее туда-сюда носить, — успокаиваю я своих людей. — Или даже в горах спрячем, сюда вторую принесем, еще одну я закажу пошить сразу.

«Да, хватит уже постоянно надрываться, нашью палаток да оставлю их по постоянному маршруту — здесь, в Храме, где-нибудь в туннеле над дорогой, так всем проще будет. Тридцать кило не такой большой вес, конечно, но можно и его не таскать все время», — решаю я.

Теперь сам поднимаюсь к Храму, тащу на себе стульчак и умывальник туда, потом с заметным удовлетворением расставляю их вокруг Стола. Теперь, когда мебели в Храме уже хватает, он стал заметно обжитым и более уютным, особенно со столом, кроватью и умывальником.

Первым делом ставлю Палантиры на Стол, меняю два сделанных артефакта на новые заготовки. Тут же проверяю камень невидимости перед уже появившимся в Храме зеркалом на умывальнике, все работает правильно.

— Итого Пирамиды уже выдали мне два камня невидимости и один для перевода чужой речи. Процесс отлично идет! — на самом деле радуюсь я подобному простому производству артефактов не так далеко от Астора.

Мое решение приблизить к себе своих доверенных людей по магической составляющей через использование артефактов становится все более близким и реализуемым.

Так что на следующий день спускаюсь за своими людьми, мы забираем припасы, оружие, палатку и дрова в солидном количестве, после чего карабкаемся вверх.

Когда проходим подъем к Храму, я на минутку останавливаюсь передохнуть над никак не обозначенной могилой Охотников и снова им отчитываюсь обо всем сделанном мной для спасения Черноземья.

«Все больше и больше у меня заслуг перед вашей Родиной. Вот опять спас ее от страшного нашествия совсем диких и злобных степняков-горцев. Так что спите спокойно, судьба Черноземья в надежных руках, дорогие товарищи Охотники!» — так и сказал им.

Дальше у нас переход до темноты по каньону, находим старую, еще восьмиместную палатку, пролежавшую уже десять местных лет под камнями. Она вся мокрая, склизкая и страшная, но пока развешиваем ее на камнях для первичной просушки.