— А что с тобой еще делать? — отвечаю на его жалостливый взгляд. — Зато пива в трактире вволю попьешь! Не заметишь даже, как я уже вернусь! Наливайте ему, сколько попросит! Еду всю отсюда забирайте, у Сохатого ничего съестного вообще не осталось!

Толмача немного жалко, он тут совсем не при делах, еще мне очень здорово помог понять сложившуюся ситуацию. Но я не хочу ни в коем случае рисковать имеющимся у него знанием будущих проблем для приближающейся орды. Если он сбежит и неминуемо встретится с горцами, обязательно расскажет своим братьям, какие бы они не были, про мою личность.

И про мои невероятные для понимания возможности.

«Если ему, конечно, поверят многочисленные Беи горной орды? Что совсем не факт! Свой поход за нашими зипунами они не остановят однозначно, но могут вести себя значительно осторожнее. Что мне совсем ни к чему, пусть лучше торопятся к славе и богатству, вообще не глядя вперед и по сторонам. Знают же, что на этом берегу Протвы сопротивление им оказать просто никто не может. Нет тут никого, кроме беззащитных крестьян и Сохатого при своем трактире».

Без припасов и оружия у него просто нет другого выбора, как только идти к ним на встречу с рассказом, что здесь случилось. И кто уже хорошо знает про них, а теперь готовится сурово встретить.

Как случилось с одним славным своими подвигами Беем и всей его большой ордой. Занявшими когда-то лучшее место на холме над рекой и тем самым привлекшие к себе мое внимание.

И тогда довольно несложная для меня массовая гибель нескольких сотен степняков превратится в утомительные схватки с ними же один на один. Что мне вообще не нужно, да еще время не хочу терять зря.

Уже примерно представляю правильную засаду, как ее организовать и устроить.

— Вы, — так я обратился уже к возницам. — Теперь мобилизованы городом и его полномочным представителем Капитаном Совета Протом. Как вывезете барахло Сохатого из трактира, вернетесь сюда, поможете мне с доставкой кое-чего навстречу степнякам. Потом вас отпущу, будете вывозить свое добро из хуторов. Плата повышенная в два раза полагается. Когда на меня работаете, конечно.

Про плату все возчики рады услышать, но приближающаяся неумолимо орда их тоже пугает.

— Вам, что теперь делать! — обращаюсь к своим охранникам, остающимся здесь. — Одного сразу отправить в Астор, донести до Капитанов Генса и Драгера мои слова о новом нашествии орды. Но из совсем других племен и еще вообще не такой большой. Примерно осьмица сотен, может немного больше. Четверо оставшихся помогают Сохатому разобраться с пивом и погрузить его добро, если он все же решится на переезд. Попугайте его тем, что все добро пропадет, когда сюда неминуемо придут новые жестокие степняки. Но один дозорный все время дежурит на дороге, ждет появления степняков. Заранее нужно сообщить местным крестьянам про возможное возвращение свирепой орды. Пусть уходят на другой берег со всем своим имуществом.

— При появлении большого отряда врагов уйти на ту сторону Протвы, мост заранее обложить хворостом и поджечь! Все понятно? Ресу для быстрого огня взять у Сохатого! Лить — не жалеть!

По лицам понявших мой намек мужиков расползаются широкие улыбки.

— А вы где будете, господин Капитан? — спрашивает один их охранников.

— Я пока на два дня уйду в горы, потом вернусь и буду ждать степняков вместе с вами, — своими словами я снова возвращаю уверенность моим людям.

Они правильно понимают, вместе со мной они — непобедимая сила, а без меня всего-то четверо немолодых бывших гвардейцев, которых оставили наблюдать за приближающейся ордой.

И которые сами не смогут отбиться от какого-то слишком шустрого разъезда степняков, внезапно проскочившего к трактиру.

— Гонец — передать Капитанам Генсу и Драгеру, что я жду от них полторы сотни гвардейцев и всю Гильдию здесь! Больше гвардейцев не нужно, мне хватит вполне! — решаю я подстраховаться заранее.

— А со Сторожкой что делать? — интересуется Бейрак.

— Ничего. Конечно, сами мы ее трогать не станем. А если дикие степняки тут окажутся, обязательно сожгут вместе с новым трактиром Сохатого. Но мы должны думать о дальнейшем сотрудничестве со степью и постройке дороги.

Такими словами я изрядно озадачиваю своих простых парней.

Они-то уверенно думают, что подобным вторжением степь однозначно нарушила все договоренности. И у нас с ними снова состояние откровенной войны. А я понимаю, что племен в огромной степи очень много, есть там сравнимые по влиянию с моими знакомыми Беями.

Те сейчас поделили земли самого крупного племени, заметно выросли в авторитете и численности воинов, но всегда есть кто-то не менее авторитетный.

«Хотя бы те же объединившиеся сейчас горцы. Если их в поход набирается целых восемь сотен и еще половину они наверняка оставили защищать свои земли. То всяко полторы тысячи воинов у них имеется в общей численности. Поэтому мои знакомцы не стали упираться за нас никоим образом, чтобы рисковать своими личными воинами. Если кто-то из той же степи захотел так же пограбить земли Астора, то по местным законам имеет полное право обнажить меч. Воевать за нас против своих соседей мои знакомцы точно не подпишутся. Как-то не пропускать через свою территорию или требовать уважения к нашим договоренностям тоже не станут. Разве, что за трактир Сохатого попросят, чтобы не сжигали», — правильно понимаю я.

— Но зато ничего про мою силу новым захватчикам не рассказали, значит, хотят сами посмотреть, как все получится у сильно неуступчивых горцев. Им все в любом случае хорошо получится. Если те меня победят каким-то образом, то мои знакомцы заново поучаствуют в грабеже Черноземья, а то и Астор осадят. У них-то воины не будут гибнуть в бою со мной, поэтому нахватают горячих пирожков из печи чужими руками. Взять город точно теперь не смогут, но опять добьются выплаты дани и ограбят снова крестьян, — рассуждаю я, поглядывая на хлопоты в Сторожке и как охранники осторожно перекладывают мое добро на одну арбу.

— Если же мы отобьемся, то они обязательно придут показаться. Что договоренности остались прежними, а за все племена степи знакомые Беи никакой ответственности никоим образом не несут. Придется и дальше вместе строить дорогу. Меня подобный итог вполне устраивает.

Так что через половину часа одна арба отправляется в глубь леса, прыгая на кочках, я же с тремя охранниками идем за ней следом. Своих лошадей оставили нашим людям, пусть пока с ними останутся.

На половине пути возможность проезда совсем пропадает, теперь мы шагаем, разгрузив арбу и оставив ее стоять в лесу.

Лошадь везет всякую мебель и прочее барахло, мои люди несут по очереди Пирамиды, благо на чехлы я заранее приказал нашить удобные ручки. На лошадь грузить крупные и довольно хрупкие изделия я опасаюсь. Снесет о какое-то дерево или просто притрет к ветвям, сломает его с одного раза. Поэтому только своими руками и с помощью верных людей. Меняются по очереди вместе со мной, еще я постоянно кидаю поиск вокруг.

Из-за лошади и Пирамид быстро идти никак не получается. Поэтому ночуем в лесу, не доходя до стоянки пару часов.

«Так я и рассчитывал, когда заехал в трактир. Да еще с горцами пришлось хорошо повоевать. И на расспросы толмача много времени потратить».

Впрочем, торопиться к стоянке нет смысла, там теперь уже место для пастухов, а не для Охотников. Нам самим около нее делать особо нечего, да еще здоровенных псов лишнего не стоит будоражить в ночи.

Но ночь не проходит так просто. Сначала нашей лошадкой долго интересуется какой-то трусоватый медведь. Спать все равно мне не дает, заставляя постоянно срабатывать охранный круг в моей голове.

Приходится взять горящую ветку и отогнать неугомонного мишку подальше.

А то и на расстояние для ментального удара не подходит, и маячит в сторонке, начиная уже бесить своей осторожностью.

Но на этом ночные приключения не закончились, потом до нас докопался уже молодой и наглый Корт. Попробовал пробраться к нашему ночлегу прямо по деревьям, пришлось ему поддать хорошенько, когда Зверь оказался уже надо мной.