Сонный Петрович упал на тесто и пасту, я же продолжил с горячими заготовками. На плите томился соус для тальятелле аль рагу. По сути, тот же самый болоньезе, вот только отличающийся от него примерно так же, как семейный седан отличается от спорткара. Фарш из самой нежной телятинки, что только можно найти. Вино, мутти, травы, специи и минимум четыре часа томления на медленном огне. И да! Затянуть всё это нужно не абы как, а мутной водичкой, в которой варилась паста.
Дальше — рыба. Для свадьбы дочери Энрико я решил поэкспериментировать. Не то, чтобы я никогда не готовил рыбу в соляной корке, но в формате банкета буду отдавать её впервые. Подавать её предстоит порционно, прямо в корочке, которую гости будут эффектно разбивать прямо у себя в тарелке.
К рыбе — цуккини. Не жареные и не печёные, а разобранные на тонкую стружку специальной тёркой для корейской моркови, и замаринованные в слабом растворе бальзамика. Перед подачей заправлю их ореховым соусом и гости, я уверен, запищат.
А вот с десертом решили не так сильно заморачиваться, как-то было у Греко. Вместо разномастных слоёв, приступили к сборке многоэтажного мильфея. Петрович же обожает слоёное тесто…
— Правда, Петрович?
— Чо? — оглянулся домовой. — Ты со мной сейчас?
— Просто скажи «да».
— Пошёл ты к чёрту, Маринарыч, — прошипел домовой и продолжил раскатывать тысячи тысяч полупрозрачных листов теста. — Ты дождёшься, серьёзно. Я буду жаловаться…
В поварском трансе я не заметил, как прошёл вечер, а за ним и ночь. Джулия отвалилась спать, синьора Женевра, наоборот, пришла на помощь, и к утру всё наконец-таки было готово. Свадьба началась ровно в час дня, и началась она с шока на лицах гостей.
Энрико, по всей видимости, очень сильно прибеднялся. Рассказал гостям, что свадебный банкет будет проходить в маленькой и никому не известной ресторации, а привёл их не куда-нибудь, а в «Марину»! Да, чёрт его дери! Мне к чему ложная скромность⁈ Мы ведь уже легенда, и чуть более осведомлённые гости об этом знали.
Мы с Джулией встречали гостей бокалом просекко и небольшими канапе — крошечными такими, специально под это дело выпеченными бриошками с рикотой и шпинатом, с печенью трески и с лососем. Невеста была прекрасна. А главное — счастлива. Смекнув что к чему, она буквально затискала гордого собой отца.
Жених, молодой мужчина по имени Марко, тем временем пребывал в шоке. Видимо, в уме он пытался подсчитать, сколько его новоиспечённый тесть выкатил за всю эту красоту. А заодно и понять, за что же ему вдруг такое счастье подвалило.
Антипасти гости смели под ноль. Особенно удались, и я в этом ни разу не сомневался, артишоки. Тальятелле подавалось в формате шоу — каждую тарелку я наполнял в зале, прямо при гостях, на небольшом передвижном столике.
Вино лилось рекой. Звучали тосты. Бабушка невесты, сморщенная старушонка лет так-эдак под девяносто, первой пустилась в пляс и по такому случаю облапала всех молодых парней в зале. А мы с Джулией носились туда-сюда, обслуживая всё это дело и… если честно, после предыдущего опыта я заметил, что мы стали действовать гораздо осмысленней. Меньше лишних движений, меньше суеты, а значит и меньше усталости.
Итого, по моим личным внутренним ощущениям, эту свадьбу мы отработали с теми же трудозатратами, что и обычный обед. Ну а ближе к вечеру, когда милфей был порезан и истреблён, а винишко ударило Энрико в голову, я начал буквально тонуть в благодарностях.
— Артуро, — говорил синьор Эко, потрясая мою руку. — Ты не представляешь, что ты для меня сделал. Ты спас меня. Ты спас честь моей семьи. Ты дал моей дочери такое праздник, о котором она будет рассказывать своим внукам. Я твой должник навеки. Спасибо тебе, синьор Маринари, спасибо…
— Бросьте, — смутился я. — Работа у меня такая.
— Нет, не такая!
— Такая.
— Нет, не…
Мне стало малость неловко, а потому я увлёк синьора Энрико подальше от гостей, к бару. Налил нам обоим по рюмочке лимончелло, чтобы закрепить наш общий успех, и поспешил сменить тему. Меня и так уже достаточно похвалили, и хватит на этом.
— Синьор Эко, а разрешите личный вопрос?
— Конечно!
— А чем вы занимаетесь? — спросил я. — Смотрю я на вас, на вашу дочь, на ваших гостей и на то, как все эти люди уважительно к вам относятся. Ну явно ведь вы не последний человек. Как так вышло, что вы угодили в такую жёсткую чёрную полосу?
Энрико тяжко вздохнул, махнул лимончелло и глядя куда-то поверх моей головы принялся вещать о странном:
— А ты думаешь, оно легко? Налоги, во-первых. Вместо того, чтобы помочь по-свойски, государство поборами душит. Во-вторых, погода, синьор Маринари. То засуха, то ливни, то град. Вредители — это в-третьих. Ну и законы, как вишенка на торте. Каждый год подстраиваться приходится, если хочешь в белую работать. Такое-то оборудование нельзя, такое-то удобрение нельзя… агрономам платить, опять-таки…
— Ага, — кивал я всё то время, пока он рассказывал. — А торгуете-то вы чем?
— Так табаком я торгую, — ответил наконец синьор Эко. — Точнее, сигарами. Из моего таба получаются лучшие сигары во всей Италии, и я это тебе без преувеличений говорю! Сорта, выдержка, скрутка — всё по самому высшему разряду! О-хо-хо… а вот с реализацией беда. Рынок набить дешёвым импортом, местным оно вообще как будто бы не надо, а туристы предпочитают спускать деньги на что-то… туристическое. Маски там, стекло, кружево. А у меня склады стоят доверху сигарами забитые. Причём их ведь, знаешь, не просто так хранить нужно…
— Сигары? — спросил я, а в голове моей тем временем уже выстроился чёткий бизнес-план. — А у вас с собой есть? Ну… пробник вашей продукции, так сказать?
— Нету, — Энрико похлопал себя по карманам, а потом звонко расхохотался. — За кого вы принимаете, синьор Артуро? За сапожника без сапог? Один момент! — мужчина очень бодро выскочил на улицу, а вернулся с целой деревянной коробищей. — Прошу! — вручил он мне одну, тут же шлёпнул себя по лбу. — Ай, дурак! — и пододвинул всю коробку. — Это вам, синьор Маринари. Примите, окажите честь.
Я взял одну из сигар и покрутил между пальцев. Мощная штука. В том плане, что толстая и внушительная. А запах — смесь табака, сухофруктов и шоколада. Интересно…
— А знаете что, синьор Эко? У меня к вам есть предложение…
В этот момент мимо проходила Джулия с подносом пустых бокалов. Девушка что-то как-то вдруг притормозила и целиком обратилась в слух.
— Я готов взять с вас плату за банкет сигарами.
— Что? — одновременно, но с очень разной интонацией спросили Энрико и Джулия.
— По отпускной цене, разумеется, — добавил я. — Как вам такое?
А Энрико застыл, не понимая как ему на это реагировать.
— В каком смысле сигарами? — переспросил он. — Вы серьёзно, Артур? Вы готовы взять плату… табаком?
— О, да, — кивнул я. — Только бусы и специи в нагрузку не предлагайте. Только сигары. Есть у меня на их счёт один очень перспективный проект.
— Погоди-погоди, — тряхнул головой синьор Эко. — Вы хоть представляете, сколько это будет в объёмах? Я же за этот банкет не парой коробок расплачусь. Это будут… десятки коробок. Не вот таких, — Энрико постучал по коробочке, которая лежала на баре. — А вот таких, — тут он развёл руки в стороны как можно шире.
— Я всё прекрасно понимаю, — сказал я. — И всё ещё готов взять с вас плату сигарами. Всю сумму целиком.
— Да ладно⁈ — воскликнул старичок. — Артуро, ты не шутишь⁈ — и бросился обниматься прямо через барную стойку. — Спасибо тебе! Спасибо!
Джулия, которая всё это время стояла рядом с подносом, обреченно покачала головой и пошла дальше по своим делам. Решила, что шеф Маринари окончательно свихнулся на почве альтруизма и человеколюбия, ан-нет. Наоборот! Я понял, как поиметь с этой свадьбы кратно больше, и при этом никого не обмануть. Ах-ха-ха-ха!
Свадьба отгремела на ура. Однако в отличии от Греко, гостей которого застала врасплох дневная аномалия, и уж тем более в отличии от домовых, гости этой свадьбы начали расходиться довольно рано. Я бы даже сказал «послушно», с первыми ударами колокола Сан-Марко.
