Бабушка посмотрел на меня с понимаем, мол, работа есть работа. Чтобы ускориться, я тут же «с руки» поймал гондолу. Ещё подметил про себя, что в последнее время речной трафик в Дорсодуро как будто бы ожил. Ведь когда я прибыл сюда первый раз, помнится, мне пришлось поискать гондольера, который согласился бы доставить меня в район.
Но к делу. Кухня «Марины» встретила меня запахом горелого масла и паникой. Но что ж теперь поделать? Закатав рукава, я принялся разбрасывать запару. Справился за час, как и обещал синьоре Паоло, а попутно попросил Джулию больше не сажать новые столики. Кареглазка удивилась, но переспрашивать не стала. Видимо, что-то уже заподозрила.
— И куда мы идём?
— Сюрприз, — загадочно ответил я, уже стоя на пороге и ожидая, пока Джулия переоденется во что-то не рабочее. — Но тебе обязательно понравится.
И никак я не могу нарадоваться расположению «Между Булками». Спокойным шагом, мы добрались до пекарни за каких-то пятнадцать минут. Остановились у входа. Тут я торжественно вручил синьоре Паоло ключи и наконец-таки объявил:
— Вот, Джулия. Это теперь место работы твоей бабушки.
Кареглазка снова ничего не ответила, но внутрь прошмыгнула с явным и неподдельным любопытством. Начались смотрины. Я видел, как бабушка с внучкой рассматривают зал, барную стойку, кухню и… радовался. А что мне ещё делать?
— Печь живая, — со знанием дела сказала синьора Паоло. — Нужна хорошая чистка, но можно обойтись без ремонта. Огонь она примет, и жар держать будет. А вот здесь, — старушка уже не обращала на нас внимания и разговаривала больше сама с собой. — Здесь поставим витрину. Низенькую такую, чтобы детишкам было видно всё и сразу. А вот тут стеллажи для муки. А вот тут…
Тут она будто опомнилась и обернулась в мою сторону. В глазах синьоры Паоло стояли слёзы.
— Неужели я и правда буду здесь работать?
— Конечно, — кивнул я и не смог удержать улыбку. — И очень скоро. Организационный вопрос уладим как только, так сразу. Печь, витрина, стеллажи, всё как скажете, вам видней…
Тут я сделал небольшую паузу. Нужно было как-то мягонько начинать подводить её к новости про домовых-помощников.
— Но есть один момент, — сказал я. — При всём уважении, мне кажется что одна вы не поспеете за всей пекарней…
Тут Джулия, до этого молча озиравшаяся по сторону, вдруг издала странный звук. То ли кряканье, то ли смешок, то ли всхлип.
— Это она-то не поспеет? — выдохнула она и рассмеялась в полную силу. — Ты плохо знаешь мою бабушку!
— На самом деле я хотел сказать о том, что у синьоры Паоло будет партнёр. Точнее… команда партнёров. Маленьких и шумных. Но об этом, наверное, стоит чуточку попозже. Когда вы будете готовы…
Мы вышли из пекарни. Джулия всё ещё оглядывалась на мутные грязные окна пекарни, но теперь на её лице не было растерянности. Другое что-то было. Гордость, благодарность и… что-то ещё. Возможно, желание немедленно начать наводить здесь свои порядки.
— Спасибо, синьор Маринари, — тихо сказала синьора Паоло. — Это громкие слова, понимаю, но… кажется, вы вернули мне смысл.
Я в ответ просто кивнул, ведь… а что тут скажешь? Приятно, когда твоя работа приносит такие трогательные плоды. Мы распрощались у «Марины» — Джулия пошла проводить бабушку домой, а я присел на свою скамейку для медитаций и уставился на воду.
Последние деньки выдались, мягко говоря, безумный. Свадьбы, договоры, домовые, лепреконы, пекарни, покер и два часа наедине с Леонардо и театральной труппой Пиноккио.
— О! — обрадовался я, когда по воде снова пошла рябь. — Выходите! — устроился на скамейке поудобней и стал смотреть на танец призраков…
Интерлюдия. Дорсодуро
В доме, что стоял по соседству с закрытой уже давным-давно пекарней «Между Булками», жили да были синьор Альдо Бергамо и его милая жена Элена. Сегодня Альдо вернулся с работы в порту чуть позже обычного — уставший и насквозь пропахший рыбой. Его единственным желанием было помыться, упасть лицом в подушку и проспать часиков так-эдак десять, а лучше двенадцать.
Однако он узнал одну интересную новость, которой просто не мог не поделиться со своей Эленой.
— Дорогая! — крикнул он из душа, смывая с головы шампунь. — Ты не поверишь!
Да, у Элены проскочила мысль о том, что муж просто хочет заманить её в душ, но вот это: «Ты не поверишь!» — прозвучало как: «У меня есть сплетня!»
А сплетни Элена Бергамо любила.
— Что случилось?
— Это старая пекарня на углу, — сказал Альдо, выключил душ и сквозь шторку протянул жене руку. — Дай полотенце, пожалуйста.
— Держи.
— Спасибо.
— Ну-у-у, — протянула Элена, уже сгорая от нетерпения. — Пекарня? Старая? И что дальше?
— Представляешь, там послезавтра открывается новое заведение! Это мне Риальдо сказал, а Риальдо врать не будет.
— Хм-м-м… так там же только ремонт делать несколько месяцев.
— Ну видишь как? Умеючи, дело быстро делается.
— Интересно, — Элена хмыкнула. — Это сколько же заплатили мастерам, которые за два дня приведут эту развалюху в порядок?
— Чего не знаю, того не знаю. Передай трусы, пожалуйста. Благодарю.
— А мне кажется, что у них ничего не получится, — продолжился разговор через шторку. — Это же невозможно. Слишком быстро.
— Ну… так сказал Риальдо…
— А Риальдо врать не будет, — закончила за мужем Элена. — Слушай, ну даже если они действительно откроются через два дня, ничего у них там не пойдёт. По соседству есть хорошие пекарни, люди уже прикормлены и по привычке будут покупать всё там.
— Логично, — согласился Альдо, отдёрнул шторку и вылез из ванны. — Ну и ладно. Нам-то что?
Разговор постепенно переместился в спальню.
— Интересно, — пробормотала себе под нос Элена. — Это кто такой смелый, что решил открыться в Дорсодуро, да ещё в таком месте?
— Какой-то… Маринари, что ли? — Альдо пожал плечами и с разбегу прыгнул на кровать. — Или как-то так, — и тут заметил, что жена лицом начала напоминать сову с насморком. — Ты чего?
— Маринари⁈ — закричала Элена. — Тот самый Маринари⁈ Тот, что Артуро⁈
— Ну… наверное. А что, это кто-то известный?
— Известный⁈ — женщина аж за сердце схватилась. — Альдо, а ты вообще слушаешь, что я тебе рассказываю⁈ «Марина»! Это же его заведение! Оно сейчас считается лучшим в городе! Синьора Фоскари, жена прокурора, рассказывала что там такое ризотто, что она плакала! Плакала, Альдо! От счастья! А та история с рейтинговой единицей⁈ Неужели не слышал⁈
— Нет.
— Да что ты вообще слышал⁈
— Гхым, — Альдо замешкался, не зная выкладывать ли ему вторую часть слухов. Почесал в затылке, с опаской посмотрел на жену, и всё же решил, что стоит: — Но вроде бы говорят, что в пекарне будет работать не сам Маринари, а какая-то… Паоло Бачокки?
— Бачокки⁈ ДА ЛАДНО⁈
— О господи, — Альдо пальцем прочистил заложенное после крика ухо.
— Ты и Бачокки не знаешь⁈ Ты вообще понимаешь, что это значит⁈ Синьора Бачокки объединилась с Маринари! А это ведь она когда-то давно десять лет подряд занимала первые места на фестивале Сан-Рокко! Готовила на две тысячи персон одна! ОДНА, АЛЬДО!!! ОДНА-ААА-ААА!!!
— Элена, милая… соседи всё-таки…
— Троекратный призёр премии «Золотая Скалка»! О её пирожках с вишней ходят легенды! Говорят один старик, отведав их, прожил ещё двадцать лет, хотя врачи отмерили ему максимум месяц!
— Врёшь, — прищурился Альдо.
— С чего бы мне врать⁈ Легенды не рождаются просто так, Альдо! Фу-у-у… Фу-у-у…
Нетвёрдой походкой, Элена Бергамо направилась к серванту, доставать тонометр.
— Фу-у-у. Фу-у-у. Слушай, если всё так, то остальные пекарни в округе могут смело начинать закрываться…
— Это почему?
— Потому что это будет легендарное место, Альдо, — ответила Элена, уже натягивая на левую руку манжету. — Маринари и Бачокки, подумать только. Мы будем питаться там каждый день.
