— Да, — ответил он. — Что-то не так. Ваше прошутто. Оно несвежее…

Может ли быть такое? Нет, не может. Пускай мяско после победы на конкурсе до сих пор обходится мне нахаляву, я продукт ценю и берегу. Так что прошутто у меня висит в специальном шкафу, вдали от других продуктов, и нарезается на слайсере под заказ.

То есть мужик прямо сейчас предлагает мне поспорить с ним о том, что небо голубое.

— Несвежее? — переспросил я и тяжко вздохнул.

И чуть пожалел о том, что отпустил Джулию. Кареглазка все конфликтные ситуации разруливала с улыбкой, легко и просто. Для неё это стало второй натурой. Мне же сейчас пришлось крепко задуматься — как бы сделать так, чтобы и человека не обидеть, и свою репутацию отстоять. Я же не могу признать, что прошутто несвежее! Это же… косяк. Которого на самом деле нет.

И я уже открыл было рот с тем, чтобы начать долгую нудную лекцию о вялении, выдержки и о том, что нужно быть очень талантливым человеком, чтобы испортить прошутто, но меня опередили.

Пожилой венецианец за соседним столиком, как оказалось, подслушал наш разговор:

— Молодой человек, — заговорил он по-английски с мои капризным гостем. — Если бы это прошутто было ещё чуть свежее, оно бы хрюкало. Какая же глупость! «Несвежее»⁈ Да ты посмотри на цвет! Оно же идеально!

Под напором небезучастного старичка, который с каждым словом лишь сильнее заводился и жестикулировал всё активнее и активнее, капризный мужчина в очках аж съёжился. Сказал, что был не прав, уткнулся в тарелку и принялся есть.

Я же вернулся за стойку, поймал на себе взгляд старого синьора и едва заметно кивнул ему в знак благодарности. Тот в ответ поднял бокал, салютовал мне и сделал небольшой глоток. Красненькое, да с утреца… человек явно понимает что-то в этой жизни.

Я же продолжил работать, периодически разрываясь между залом и кухней до тех самых пор, как в зале внезапно не появилась синьора Паоло.

— День добрый, — я поприветствовал старушку и помог снять пальто. — Боюсь, что Джулии нет на месте. Он сейчас встречается с друзьями…

— Знаю, — улыбнулась синьора Паоло, отряхивая мокрый зонт. — И это хорошо. На самом деле я не к ней, а к тебе.

— Вот как? И чем же я могу быть полезен?

— Она уже показывала тебе чертежи? — синьора перешла сразу к делу, без расшаркиваний.

— Да, — кивнул я. — Показывала.

— Жаль. И что думаешь?

— Думаю, что у вашего дома очень… интересная планировка. Проходите, прошу вас.

Дальше я помог синьоре Паоло разместиться за лучшим столиком, а сам присел напротив. Что-то мне подсказывало, что разговор впереди предстоит информативный.

— Жаль, — повторила бабушка. — Жаль-жаль-жаль. Я ведь просила её не показывать.

— Не доверяете? — спросил я без тени сарказма.

— Нет-нет, не в этом дело. Эти чертежи… они были способом.

— Простите?

— Я отдала их Джулии, лишь бы она от меня отстала и больше не лезла с вопросами.

Не буду говорить, что я понял о чём идёт речь, но одно знаю точно:

— Значит, у вас получилось, — улыбнулся я. — Насколько мне известно, Джулия действительно от вас отстала.

— Это да. А теперь слушай меня внимательно, Артуро. Прошу, даже не вздумай спускаться в подвал или материально вкладываться в это пропащее дело. Что мой отец, что дед, что прадед слишком многое потеряли, когда пытались выведать секреты это пропащего места. Время, деньги, здоровье… но ничего не получилось. Это невозможно. Просто однажды там поселилось зло, и теперь оно не собирается никуда уходить. Оно там есть, и ему там по какой-то причине очень хорошо. Мы смирились, смирись и ты.

Я в ответ лишь пожал плечами.

— Это ваша собственность, — ответил я. — Без вашего ведома и без вашего одобрения я не могу распоряжаться им.

— Это хорошо, — синьора Паоло чуть расслабилась. — Это правильно. Но… чего я пришла-то на самом деле? Выбрала момент, чтобы Джулия не подслушивала. Хочу попросить тебя об одной просьбе…

— Так! — я перебил старушку. — Погодите. Давайте-ка я вас сперва покормлю, а следом перейдём к делам.

— Благодарю.

Совмещение приятного с полезным — залог… э-э-э… да вообще всего. И потому я решил опробовать на синьоре Паоло мой нисуаз. Идеальный краш-тест для нового блюда — строгий, но справедливый критик в лице пожилой венецианки, повидавшей на своём веку всякое. Плюс, конечно же, заварил ей эспрессо и вынес прогретую булочку, что в меню значилась как «грушевый вальдорф». Слоёная, с начинкой из, как нетрудно догадаться, груши. А ещё с грецкими орехами, корицей и шоколадной крошкой внутри и с лёгкой помадкой из козьего сыра снаружи.

— Очень вкусно, — оценила бабушка. — По-домашнему, но… с изюминкой. Ты знаешь толк, Артуро. И знаешь, что знаешь.

— Благодарю, — я снова присел напротив. — Итак, вы заговорили о какой-то просьбе.

— Да, — синьора отставила чашку, сложила руки домиком на столе и пристально посмотрела на меня, как будто на что-то такое судьбоносное решается. — Я хотела бы попросить у тебя денег в долг.

Тут я испытал некое дежавю.

— Ты не подумай! — поправилась синьора Паоло. — Под процент.

Да что ж с вами не так, женщины⁈ Чем я заслужил всё это? Впрочем, сейчас говорить поперёк и уже тем более хвататься за ремень я не решился.

— Я хочу заключить взаимовыгодную сделку, — продолжила бабушка, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который я иногда замечал у Джулии, когда девушка говорила о деле. — Твои понтон-бары. Я наслышана. Это очень свежая идея, но всё-таки это точки сбыта, верно?

— Верно, — согласился я.

— А я хочу предложить тебе наладить производство. Я бы хотела открыть свою пекарню, но при этом работать с тобой. То есть на тебя. С «Мариной» в качестве центрального заведения. Я пеку и произвожу продукцию, а ты закрываешь все вопросы с логистикой, доставкой и бухгалтерией. А на точке у тебя всего лишь один работник. Я и на кассе, и у печи, и у теста.

— Честно? — спросил я. — Звучит очень невыгодно… для вас. Почему бы вам не справиться самостоятельно?

— Не хочу, — улыбнулась старушка. — Просто не хочу. Моя цель доказать самой себе то, что я ещё на что-то гожусь. При этом я не хочу ввязываться в это дело слишком глубоко. Не хочу набирать штат сотрудников, и уже тем более не хочу идти в найм. Но можешь не переживать! Я со всем справлюсь.

— Не сомневаюсь в вас, синьора Паоло.

— Ну так что? Ты можешь помочь?

— Конечно могу.

Ну вот как тут отказать? Причём ладно бы кому другому, но передо мной сейчас всё-таки сидела бабушка моей любимой. И… чёрт! Тут я поймал себя на мысли. Как же быстро Джулия успела перестать быть для меня просто официанткой и компаньоном, и как же глубоко запала в сердце. Пожалуй больше, чем кто-либо и когда-либо.

Тут живот предательски заурчал, как бы напоминая, что сам я с утра разве что экспериментальную намазку лизнул, да вот и всё. Тут же я извинился перед синьорой Паолой и решил устроить себе обед.

Почему-то вдруг захотелось капрезе, как у того недовольного мужика. Просто, быстро, вкусно. Но! Кушать мороженое одному, как известно, не вкусно ни мне, ни тебе, ни ему, и спустя минуту я появился за столом с двумя порциями. Разрезанный шарик сочной буйволиной моцареллы, листья базилика, сеточка оливкового масла и помидорки. Пожалуй, лучшие помидорки во всей Италии. Что не преминула отметить Паоло.

Оценивающе причмокнув, синьора медленно кивнула и сказала:

— Достойно. Кажется, что проще блюда не придумать, а получается очень цельно.

— Всё дело в продуктах, — улыбнулся я, накалывая помидор. — Чтобы выбрать для «Марины» лучшее, из пяти сотен помидоров у самых разных поставщиков мне пришлось выбрать лишь пятьдесят. И то! Идеальными из них можно назвать лишь пятнадцать, остальные просто очень хорошие.

Паоло посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Знаешь, — сказала она, — я даже припомнить не могу людей, которые бы так серьёзно относились к своему делу. Не исключаю, что именно поэтому ты так успешен, Артуро. Потому что за каждой тарелкой стоит вот такая вот… м-м-м… «пятисотая помидорина»?