— Я сама узнала только недавно! — ответила кареглазка. — Но там точно не деньги. То есть не золото. То есть…
Джулия нахмурилась, подбирая слова.
— То есть мы точно не знаем, ни я, ни бабушка. Синьорина Паоло знает лишь то, что там находится что-то ценное. Что-то, что принадлежало основателю рода, и то что не стали продавать даже в самые чёрные времена, под страхом разорения. Ну а потом, сам понимаешь, к сокровищнице потеряли доступ. По понятным причинам.
— Интер-р-р-ресно…
— Чёрт! — выругалась Джулия, прочитав мои мысли по глазам. — И зачем я только тебе это сказала⁈
— Наверное, — улыбнулся я, — потому что доверяешь.
— Нет! То есть да! То есть… слушай, я очень благодарна тебе за всё, что ты делаешь. Действительно, очень благодарна, и знаю как ты мне помог и тут, и там, и сколько сил ты вкладываешь, и что ничего не просишь взамен. И я очень-очень-очень боюсь показаться неблагодарной, но сейчас я прошу у тебя денег. Мне нужна очень крупная сумма. Взаймы.
— Взай… чо⁈
— Взаймы, — повторила Джулия. — Денег, — и снова затараторила: — Понимаешь, я всё-таки ещё раз хочу попробовать нанять профессиональных охотников. Возможно даже всех, что есть в этом городе. Чтобы они спустились вниз, разобрались со всей этой нечистью и вскрыли сокровищницу. Я продам столько, сколько нужно чтобы погасить долг и перед тобой, и перед маркизом. И да, я конечно же верну всё с процентами!
— С процен?!. — удивился я от таких ее слов настолько что даже договорить не успел.
— Я отдам… Там есть хороший шанс и бабуля… Ей необходимо вернуть наследие ведь она…
— С процентами… — еще раз повторил я и отошел в сторону где опрокинул залпом стакан вина.
По факту для меня это было удивление если не шок. Но я быстро взял себя в руки. Все же я наверно не смогу до конца ко всему привыкнуть как тут делаются дела… У меня на родине за такое можно было бы здорово обидеться. Это ахренеть просто какое оскорбление. А здесь наверно норма…
— Ты чего делаешь? — спрашивает она явно видя что все идет не так как она думала.
— Решаю как мне поступить…
— Ааааа… Сумма не маленькая я понимаю… — опустила свою прелестную голову она.
— Не понимаешь… — покачал головой — А потому мы будем тебя воспитывать.
— Воспитывать? — Джулия от греха подальше попятилась к выходу из-за барной стойки. — Меня?
— Тебя! — крикнул я. — Ну а кого же ещё⁈
— А за что?
— Сейчас узнаешь — усмехаюсь глядя на нее и начинаю приближаться.
— Артуро…
Дальше ее ждало наказание… То есть воспитание где я в течении двух часов выступал в роли оратора и ужасно нудным голосом рассказывал почему ее просьба с процентами это плохо и насколько оно оскорбительно для мужчины. Особенно, для настоящего мужчины. Особенно, для любящего, блин, мужчины!
Она поняла все за первые минут десять дальше я уже решил просто закрепить материал.
— Понятно? — наконец задаю ей контрольный вопрос.
— Всё поняла!!! — крикнула Джулия уже с кухни, а вместо неё в зал вышел Петрович. Вместо лица — одна широченная улыбка где-то между бородой и бородой.
— Вот молодец, Маринарыч! Вот за это я тебя и люблю! Так с женщинами и надо!
— Дурак? — спросил я.
Затем подумал и не стал напоминать о том, что не Петровичу на такие темы рассуждать. Судя по тому, как синьорина Женевра мордует его за косой взгляд и лихое слово, он же настоящая жертва домашнего насилия.
— Иди давай, — вместо этого сказал я.
Так… негодование улеглось, разум прочистился и вернулся практический интерес. Информация всё-таки более, чем любопытная. Что мы имеем? На первом этаже я уже бывал. Второй должен быть таким же, с третьего по пятый винные погреба, где возможно осталось немного винишка. Но, это неточно.
Ну, а на шестом находится эта загадочная сокровищница, а вот седьмой… на седьмом вообще непонятно что. Планировочка, скажем мягко, странная. К тому же ни пометок, ни хоть каких-то обозначений. Товарищ архитектор то ли не смог, то ли не захотел всё это дело расписывать.
— Хм-м-м…
Ладно. Пялиться дальше смысла нет. Поэтому я аккуратно убрал план в папку и с чистой совестью отправился наверх, спать. Честно говоря, вот этот эмоциональный выплеск в эпизоде с Джулией вымотал меня больше, чем неделя безостановочной работы.
— Проценты, — буркнул я в последний раз, укрываясь одеялом, и почти сразу же провалился в сон.
А утро началось… внезапно по канону — с кофе.
— Вот, — Джулия стояла рядом с моей кроватью, виновато улыбалась и протягивала мне любимую гигантскую кружку. — Как ты любишь.
Я приветливо улыбнулся.
— Ты… отошёл? — осторожно спросила она.
— А ты поняла, какую чушь у меня вчера спросила?
— Да, — замотала головой кареглазка. — Да-да-да. Извини меня, пожалуйста, ты мужчина, ты сам всё решаешь.
— Умница, — кивнул я, поднимаясь с постели. — Теперь можно и кофе.
— Вот.
Я взял чашку, отпил. Не слишком горячо, достаточно разбавлено молоком и достаточно сладко. Действительно — моя любимая бурдинушка, безо всяких подвохов.
— Мужчина, — улыбаясь, обратилась ко мне кареглазка. — И всё-таки, что ты решил? Когда будем нанимать охотников? Можно связаться с гильдией через синьорину Аврору, да и её саму нанять, вот только она дорого берёт и…
— Не нужны нам охотники, — отрезал я.
— Артуро, — тут девушка устало вздохнула. — Ну нет. Пожалуйста, не-е-е-ет… Только не говори что ты сам со всем разберешься…
— Да, Джулия, да! Всё в семью и никаких глупых трат!
— Глупых?
— Именно!
— Но ты же повар, Артуро!
— У всех хороших поваров есть хобби, — загадочно улыбнулся я.
Ну… насколько вообще умел в загадочность…
Интрелюдия. Рафаэль
Джанфранко-Рафаэле-Марио-Умберто-Конте Трамонти-ди-Сотто-аль-Монте-Серравалле влюбился. Причём по иронии судьбы влюбился в человека, который с первого же дня знакомства умудрился сократить его внушительное имя всего лишь до пяти букв.
— Ра-а-а-афик, — вздыхал он, с тоской глядя на стоячую воду каналов.
С момента позавчерашних разборок с мафией, Рафаэль старался не показываться Анне на глаза. Не из-за робости, вовсе нет. Из-за зуба. И вот, его безукоризненная улыбка сияла снова, но стоило ему это дорого — экстренная процедура имплантации у лучшего дантиста Венеции просто не могла стоить дёшево.
— Кто она? — не унимался напарник. — Кто сумел загнать под каблук нашего Рафаэле⁈
— Отстань, Луиджи, — беззлобно буркнул Раф.
На самом деле он и сам не до конца мог поверить в то, что с ним происходит. Он, чуть ли не самый убеждённый сердцеед Венеции и покоритель сердец легкомысленных туристочек, больше не был прежним. И что уж полное безумие — он выкинул ту стопку с номерами девушек. Теперь все они казались Рафаэле жалкими и неинтересными. Ему нужна было только она. Синьорина Анна.
Мысли бежали по накатанной колее печального итальянского романса о двух влюблённых, которым никогда не быть вместе. Почему не быть? Да вот же… не верится. Всю жизнь он выбирал для себя эдаких трепетных ланей — трепетных и нуждающихся в защите.
Но то, что он увидел вчера перевернуло весь его мир. Синьорина Анна прямо на его глазах раскидывала опытных головорезов — причём раскидывала мимоходом и как будто бы с ленцой. Методично освобождала пространство от угрозы, или же как выразилась она сама — zachishala. При этом успевала общаться с братом по телефону и даже прикрыла его, Рафа, от подлого броска метательного ножа в спину.
— Настоящая валькирия, — вслух вздохнул он.
— Валькирии, Раф, это из Северного Королевства, — вставил свои пять копеек Луиджи. — А твоя зазноба из Российской Империи.
— А в Российской Империи нет валькирий?
— Ну… у них что-то другое должно быть. Богатырши какие-нибудь или что-то типа того. Может, сам у неё и спросишь?
— Как только увижу, так и спрошу обязательно.
