— Не переживай, — коротко ответила Джулия и улыбнулась. — На самом деле, она… гхм… скажем так: пожелала мне всего хорошего. И запретила возвращаться.
— В каком смысле «запретила»?
— В самом прямом. Сказала: «Джулия, прекращай perdere tempo in minchiate!» — внезапно, кареглазка очень убедительно изображала голос синьоры Паоло. — «Я сама могу справиться с домашними делами, руки-ноги целы! А ты иди и живи у синьора Артуро до тех пор, пока он тебя терпит!»
Вот это витиеватая фраза в начале — чуть ли не дословный аналог русского «страдать хернёй». А вообще интересно, конечно, получается. Бабушка Джулии, которую я даже после того эпизода со стриптизёром на яхте, считал каноничной старой итальянкой, что вечно ворчит и держит своих младших в ежовых рукавицах, оказалась настоящим стратегом. Она создала идеальные условия, чтобы Джулия не металась между дочерним чувством долга… или внучерним? Не суть! Чтобы Джулия не металась между чувством долга и собственными желаниями — вот.
И что самое поразительное — сама Джулия с синьорой Паоло на одной волне. Невероятно мощное взаимопонимание, меня аж завидки берут.
— Ну-у-у, — протянул я. — Хорошо, раз так. Но вернёмся к нашим баранам. Скажем так, блюдо у нас сегодня вечером будет подаваться мягко говоря аутентичное. Ты вообще уверена, что это будет актуально?
— О! Поверь, именно сегодня да.
— Снова таинственные намёки? — спросил я.
— Снова таинственные намёки, — согласилась кареглазка.
Что ж, спорить глупо. Сама работа оказалась занятием крайне медитативным, а это именно то что мне и нужно после вчерашней ночи. Сперва долгое томление, потом отделение всего съедобного, а потом элемент творчества. Насчёт заправки здесь справедлива аксиома про творца, который так видит. И сегодня я увидел так: перебранную баранину я замешал с оливковым маслом, лимонным соком и песто из рукколы.
Финальный этап — уложить мясо в «скорлупку» и засунуть в печь до коллера и хрустящей корочки. Ну и готово, собственно говоря.
— Петрович! — я бесцеремонно нашлёпал по бородатой спящей роже. — Петрович, вставай!
— Ты охренел что ли?
— Я говорю вставай и смотри!
— Да что там такое?
— Вот! Видишь!
— И что это?
— На вид вкусно?
— Ну, — домовой прищурился, а потом сглотнул слюну. — Вообще да. Ты меня на дегустацию разбудил?
— Дегустация это для гостей, а у нас бракераж, — поправил я Петровича. — Но нет. Я разбудил тебя затем, чтобы ты убедился в том, что проиграл. Это то самое блюдо из баранины.
— Да ладно⁈ — сон домового как ветром сдуло. — Чо, правда⁈
— Кривда. А теперь спи давай дальше, — я захлопнул дверцу шкафчика. — С тебя желание!
Так. Обед отбарабанили на совесть, и пока не наступил ужин я решил быстренько проинспектировать понтон-бары. Что уже работающие, что только-только открытые. Именно сегодня Леонардо пощадил и меня, и себя, и сдал всего лишь один объект.
К нему-то мы вместе с Джулией и поплыли. Самой долгой из всех возможных дорог, чтобы заглянуть на остальные.
В первом баре неподалёку от моста Риальто народу было битком. Именно здесь, к слову, работал мой «самый старший из всех младших менеджеров» Рафаэль. Мужчина лихо управлялся с толпой, отстреливая кофе и круассаны, и собирая девичьи телефонные номера. Правда, опыта работы за баром у него всё равно как не было так и нет — пара дней с открытия не в счёт. Так что кареглазка быстренько дала ему пару советом по ускорению процесса, а в ответ получила добродушную улыбку и отчёт по выручке.
Цифры радовали. Цифры согревали. Цифры будоражили воображение и вселяли надежду на то, что впереди у нас всё самое лучшее.
На втором понтоне, том, что ближе к Сан-Марко, ситуация была аналогичной, разве что здесь народ вместо кофе всё как-то больше прибухивал. В ход шли вина и наборы маленьких закусок чикетти в ланч-боксах, по идее предназначенных под сеты роллов. На третьем понтоне уважали смузи, на четвёртом свежих устриц на льду, а пятый…
А вот и пятый.
— Синьор Маринари! — крикнул плотник, едва завидев меня. — Принимайте работу!
— Леонардо, вы волшебник.
— Спасибо, что дали волшебнику возможность творить волшебство! — раскланялся старик. — Всё проверено, всё надёжно. Можете хоть завтра открываться.
— Пожалуй, так и поступлю…
— А с говорящими Пиноккио, я всё еще думаю. Вы дали мне сильное «невозможно», синьор Маринари! Спасибо вам за это!
— Гхм… Пожалуйста, обращайтесь еще…
Короче говоря, инспекция моя завершилась полным удовлетворением. Кулинарная империя росла, рос доход, рос трафик, росла узнаваемость бренда. А что ещё нужно для счастья шефа?
Вернувшись в «Марине» за час до вечерней посадки, я снова отметил про себя отсутствие Анны. Думается мне, что сестра таки смирилась с тем, что ей придётся поработать, но сперва решила отдохнуть до упора и промотать оставшиеся деньги. Что ж…
Наверное, надо было обдумать эту мысль чуть более тщательно, но меня отвлекли. В «Марину» ворвался первый вечерний гость. Не вошёл, нет-нет, именно что ворвался. Пузатый, но довольно крепкий мужичок лет пятидесяти стоял на пороге, вращал глазами по сторонам и пытался отдышаться.
— Добрый день, — пока Джулия копошилась за баром, я встретил его сам. — Синьор, с вами всё в порядке? За вами гонятся?
— Нет! — отмахнулся он и спросил: — Это «Марина»?
— «Марина».
— Нашёл! — чуть не заплакал мужик. — Успел! Успел же?
— Не понимаю о чём вы, если честно, — сказал я, жестом пригласил его занять любой из свободных столиков, и уже потянулся за меню, но мужик рявкнул:
— Не надо! Не надо мне меню, я уже знаю, что хочу! Одну testina di pecora, пожалуйста. А хотя… две! — поправился он, окинув взглядом зал, как будто боялся, что последнюю порцию у него прямо из-под носа уведут.
— Понял, — улыбнулся я. — Простите за вопрос, но-о-о… вы за этим блюдом так бежали?
— А то ж! — мужчина наконец уселся, достал из нагрудного кармана платочек и утёр потный лоб. — Я ведь из Калабрии, сеньор. Из маленькой горной деревушки. Работаю и безвылазно живу в Венеции вот уже двадцать лет… о, мамма миа, как же давно я не был дома! Но сегодняшним утром на стройке… я прораб, — уточнил мужчина, как будто это было критически важно. — Сегодня утром на стройке ребята говорили о том, что сегодня в «Марине» синьор Маринари будет готовить бараньи головы по-нашему, прямо как в нашей деревне! Как услышал — сердце ёкнуло. Как только смена закончилась, бросил всё и побежал.
— Понял, — кивнул я, и краем глаза заметил победную стойку руки-в-боки от Джулии. — Две порции для синьора. Будет готово через десять ми…
— Это «Марина»⁈ — ворвался в зал второй оголтелый любитель testina di pecora. На сей раз это был худощавый мужчина в очках и с портфелем, выглядевший как бухгалтер.
За ним третий, а за третьим — четвёртый. В следующие полчаса в зале села полная посадка — все в разной степени запыханные, взволнованный, но все как один с горящими глазами. Среди гостей была парочка — муж с женой, обоим приблизительно лет под сорок. Эти заняли самый последний столик и мужик по этому поводу чуть в ладоши не хлопал.
— Добрый вечер, — куча столиков села одновременно, и потому я помогал Джулии с рассадкой. — Дайте угадаю. Две порции testina di pecora?
— Одну, — отрезала женщина.
Женщина, изящная брюнетка с каре и огромными бусами на шее, покачала головой и указала на мужа, который смотрел на меня с какой-то детской надеждой и, по всей видимости, из-за повышенного слюноотделения потерял способность изъясняться самостоятельно.
— Одну порцию для моего мужа. Мне салат и пасту с морепродуктами, пожалуйста.
— Кхм… не сочтите за наглость, — не удержался я. — Но вы-то зачем бежали?
Женщина в ответ улыбнулась усталой, но очень тёплой улыбкой.
— Я урождённая венецианка. Я такое не очень люблю. А вот мой Луиджи из глубинки Тосканы, и он testina di pecora просто обожает. Пришлось бежать. Я за время замужества столько раз слышала про эту баранью голову, и про то как ему готовила его бабушка, и про то как они всей деревней составляли столы… ну вы понимаете? Так что как только я услышала, что сегодня в меню «Марины» это блюдо, я решила: побегу. Лишь бы только мой Луиджи порадовался.
