На телефоне мигало сообщение: «Привет. Как ты?» — Максим.

«Еле жива. Будто меня покрутили в бетономешалке».

«Понял. Приходи в „Солнечный уголок“, когда оклемаешься. Нужен твой взгляд на новое меню».

Через час я уже стояла в ресторане. Максим разливал кофе за стойкой. Выглядел… одухотворённым. Таким я не видела его сто лет.

— Ну что, — протянул мне кружку с только что сваренным ароматным кофе с сердечком из пенки, — как самочувствие после вчерашнего цирка?

— До сих пор отхожу, — сделала глоток. Горячий кофе обжёг язык. — Твой отец… это что-то. Я правда боялась, что он сейчас достанет пистолет.

— Да уж, — он коротко усмехнулся. — Но пронесло. Спасибо, что была рядом. Без тебя я бы, наверное, сломался.

Мы сидели за столиком у окна. Солнце слепило глаза. Обсуждали новые блюда — трюфельное ризотто, утку в вишнёвом соусе. Было… спокойно. Так непривычно спокойно, будто последние месяцы ада — всего лишь плохой сон.

Вдруг он поставил кружку на стол и посмотрел на меня:

— Предлагаю сегодня вечером устроить дегустацию после закрытия ресторана.

Я подняла на него глаза:

— Это что, свидание?

Уголки его губ дрогнули:

— Называй это как хочешь. Просто ужин.

Вечером в двенадцать часов «Солнечный уголок» был пуст. Макс сегодня был шеф‑поваром. Включил наш старый плейлист. Наши песни, под которые мы когда‑то красили стены и верили, что у нас всё получится.

— Помнишь? — поставил передо мной тарелку с запечёнными гребешками. — Эту песню ты включила, когда мы выбирали цвет стен.

— И ты сказал, что оливковый цвет — для больных желтухой, — рассмеялась я.

Мы говорили о ресторане. О планах. Ни слова об отце. Ни намёка на Валерию. Как будто нажали кнопку перезагрузки.

После ужина Макс вдруг встал и протянул руку:

— Потанцуем?

— Ты серьёзно? — я скептически посмотрела на его ладонь.

— А что, разве друзья не танцуют?

Его пальцы сомкнулись на моей талии. Мы медленно кружились под ту самую мелодию, под которую танцевали на свадьбе. Это была песня «Абсолютно всё» Мота и Бьянки. Только теперь всё было иначе.

— Знаешь, — его губы почти касались моего уха, — я многое переосмыслил. Хочу начать всё заново. С чистого листа.

Я резко остановилась.

— Максим… — освободилась из его объятий. — Мне сейчас нравится, что мы просто друзья. Что можем работать вместе. Смеяться. Без всех этих сложностей…

Он отступил на шаг.

— Разве то, что между нами, похоже на дружбу?

— Возможно, нет. Но я не готова снова нырять в омут с головой. С чистого листа не получается, Максим. Слишком много шрамов.

Он медленно кивнул.

— Понимаю. Я заслужил твоё недоверие.

— Дело не только в недоверии! Мне нужно время. Просто побыть собой. Вспомнить, кто я без этих вечных драм.

Мы стояли в центре пустого зала. Музыка внезапно оборвалась.

— Хорошо. Буду ждать. Сколько потребуется.

— Не жди, — прошептала я. — Просто будь рядом. Как друг. Как партнёр. А там… посмотрим.

Он горько улыбнулся:

— Как скажешь. Друзья так друзья.

Прошло несколько недель. Максим действительно держал слово — не лез с поцелуями, не строил из себя влюблённого. Работали вместе. Иногда ужинали после смены.

Наконец‑то я могла дышать полной грудью, не оглядываясь на прошлое.

Как‑то утром в мой кабинет ворвался Макс с горящими глазами и планшетом в руках.

— Есть идея! — устроился напротив, отодвигая мои бумаги. — Серьёзная.

— Опять? — фыркнула я. — В прошлый раз твоя «гениальная задумка» оставила нам на три дня погром на кухне и пятно на потолке.

— Это было креативно! — всплеснул он руками. — Мир просто не дозрел до круассанов с цветной капустой. Но сейчас…

Он положил планшет на стол. Его пальцы нервно барабанили по столу.

— Российский фестиваль поваров. Здесь. В «Солнечном уголке».

Я почувствовала, как учащается пульс.

— Фестиваль? Ты серьёзно?

— Абсолютно! — он повернул ко мне планшет. — Смотри. Шеф‑повара из Москвы, Питера, Казани…

На экране мелькали эскизы и расчёты. Я видела цифры с шестью нулями.

— Приглашаем рестораторов, критиков, блогеров. Устраиваем гастрономический взрыв!

В горле запершило. Голова пошла кругом.

— Максим, ты понимаешь, какие это риски? Какие вложения?

— Понимаю, — его взгляд стал серьёзным. — Но это наш шанс. Шанс вывести «Солнечный уголок» на другой уровень.

Он провёл пальцем по экрану.

— Уже есть предварительные договорённости со спонсорами. Но нужно твоё согласие. Без тебя этот проект не имеет смысла.

Я смотрела на цифры, на эскизы, на его горящие глаза.

— Дай мне подумать.

— Конечно, — он встал. — Но помни — иногда нужно рисковать. Особенно когда отступать уже некуда.

Дверь закрылась. Я осталась одна с планшетом в руках и мыслями, которые разрывались на части.

С одной стороны — головокружительная возможность. С другой — страх всё потерять. Но в глубине души я уже понимала, что мой ответ будет «да».

Цифры на планшете плясали в бешенном вихре, сводя с ума. Я водила пальцем по прохладному стеклу экрана, снова и снова перепроверяя расчёты.

Идея Максима была не просто рискованной, она была безумной. Один неверный шаг — и мы могли потерять всё, что с таким трудом строили все эти годы.

Но, чёрт возьми, какая же она была захватывающая! Это был тот самый шанс, о котором мы мечтали в самом начале нашего пути. Шанс заявить о себе на всю страну, перестать быть ещё одним уютным ресторанчиком в центре города. Стать легендой.

За окном медленно садилось солнце, окрашивая стены в тёплые, медовые тона, но я едва замечала это. Сейчас мой мир сузился до светящегося экрана. Я видела Максима в дверном проёме. Он сидел у себя за столом в кожаном кресле и с нетерпением поглядывал в мою сторону.

— Это чистое безумие! — сказала я, входя в его кабинет, хотя внутри всё ликовало: этот его заразительный вирус энтузиазма уже глубоко засел внутри меня. — Логистика… Это же кошмар! Десятки поваров, тонны продуктов, оборудование из разных городов! А бюджет… — Я провела рукой по своим каштановым волосам, чувствуя под пальцами взмокшие от волнения пряди. — Мы что, с ума сошли? Это же авантюра чистой воды!

Максим перевёл взгляд от компьютера на меня, и по его лицу расплылась уверенная, почти дерзкая улыбка. Таким я его обожала — одержимым, полным амбиций, с горящими глазами фанатика, готовым ради своей идеи свернуть горы и бросить вызов всему на свете.

— Всё просчитано до последней копейки, — заявил он, снова принимаясь листать презентацию на своём компе. — Я провёл десятки телефонных разговоров. Спонсоры горят желанием. Винный дом «Каберне» и «Золотая Балка» готовы предоставить свою продукцию и выделить средства на рекламу. Поставщики экопродуктов из Краснодарского края согласны на эксклюзивные условия… Что скажешь, Аня? Ты готова попробовать?

Я откинулась на спинку кресла, скрестив руки.

— Ладно, — наконец согласилась я. — Давай рассказывай всё подробно. Но предупреждаю, — пригрозила ему пальцем, — если я найду хоть одну нестыковку, хоть один просчёт, этот проект мы хороним. Мгновенно.

— Не найдёшь, — Макс сиял, как ребёнок, получивший заветную игрушку. И начал свой подробный рассказ, раз за разом возвращаясь к особенно сложным моментам, словно проверяя мою реакцию.

Следующие несколько дней пролетели в жарких спорах и обсуждениях. Мы говорили о формате фестиваля. Спорили о списке участников, вычёркивая одни громкие имена и добавляя другие, менее известные, но многообещающие. Дискутировали о составе жюри, подбирая идеальный баланс между гуру кулинарного мира, уважаемыми рестораторами и влиятельными блогерами.

К вечеру, когда основные, самые сложные вопросы наконец были закрыты, Максим неожиданно отложил ручку и посмотрел на меня.

— Скажи честно, Аня… Я был не слишком навязчив? С этой идеей? Я бы не хотел на тебя давить.